Ты что, убил Игоря?

Антон считал себя самым невезучим человеком на планете. Звучало, конечно, до хера пафосно, но так оно и было. Нет, не с рождения. И нет, не во всём. Он хорошо учился в школе, у него всегда имелась куча классных друзей, он был общительным и весёлым, многое ему давалось легко и играючи. Его почти все любили, но вот тут-то и крылась загвоздка — в этом коротеньком, практически незаметном сучьем «почти». Потому что как только Антон поступил учиться в универ и начал снимать квартиру с другом знакомого друга знакомого — Арсением Поповым, вся уверенность в своём везении резко пошатнулась. И в своей охуенности тоже, несмотря на то, что Антон никогда и не считал себя красавцем. Начиналось всё неплохо: сосед оказался не буйный, не алкаш, не наркоман, девочек не водил, мальчиков тем более (а жаль, так, может, что-то прояснилось бы!), любил чистоплотность и даже не разбрасывал по квартире носки, что добавляло ему жирный плюс в карму. Однако к Антону не проявлял особого интереса, и это был однозначный минус. Сосед и сосед. По вечерам они порой смотрели вместе телек, Арс смеялся над тупыми Антоновыми приколами или сам дурацки шутил, то и дело обводя языком пухлые губы. Антон залипал, чувствуя, как бабочки в животе не просто порхают, а устраивают жёсткое мочилово похлеще «Формулы-1». И всё бы ничего, ему и этого скудного взаимодействия хватало, но в последнее время оно незаметно (очень, блядь, заметно, вообще-то!) сошло на нет. Теперь Арс приходил из универа и сразу запирался в своей комнате, на настойчивые вопросы отговариваясь навалившейся учёбой. Ежу было ясно, что врёт. Антона хуёвило. Он однозначно косякнул, иначе бы Арс не морозился от него, но где, как? Паршиво, когда ничего не понятно. Может, тот что-то заподозрил? Осознал, что его сосед пускает на него целые цистерны высококачественных слюней всё свободное (и несвободное) время, и решил оградить себя от извращенца, пока тот не усыпил его клофелином и не трахнул под немецкий военный марш. Антон усмехнулся: о’кей, здесь перегнул, оставим немецкий марш для Скотти из дурацкого кино. Однако у самого Антона дела обстояли хреново. Особенно, когда ему внезапно приснился мокрый сон, будто ему снова шестнадцать. Антон тогда проснулся охуевший, едва успев подставить ладонь, чтобы не спустить на свежее постельное бельё: запасного комплекта у него не водилось, а этот стирать среди ночи — ну такое себе. Вздохнув, он потащился в душ смыть следы преступления, а в голове крутились горячие картинки недавнего сна. В них фигурировали Арсений и Антон и не фигурировала одежда, вообще никакая, даже руки Антона сверкали первозданной чистотой, без привычного кило металлолома в виде колец и браслетов. И если бы это был единичный случай! Хуй там: сон начал повторяться чуть ли не каждую ночь, пока до Антона не дошло, что ему пиздец, окончательный и бесповоротный. Его зациклило на Арсе, он просто въебался в него с разбега, и пути назад нет. Только и оставалось теперь мечтать и сладко надрачивать в ванной. — Сука, — безнадёжно протянул он, запихивая очередные испачканные трусы в стиралку поглубже, чтобы Арс не увидел. Утро не задалось, настроение тоже, и Антон решил послать универ подальше. Откровенные видения формата ХХХ выжали его, как лимон, он устал, организму требовалась перезагрузка. Выйти из комнаты и столкнуться нос к носу с объектом своих воздыханий он зассал, поэтому благополучно переждал, пока Арс свалит на учёбу, и полдня мрачно слонялся по квартире, раздумывая, что бы ему этакое предпринять для покорения неприступной крепости под названием «Арсений Попов». Годных идей не нашлось, и он, махнув на всё рукой, поплёлся на кухню: пора было готовить обед. Правда, хозяюшка из него стрёмная, но надо же им с Арсом что-то жрать, на одной пицце далеко не уедешь. Типа путь к сердцу мужчины лежит через желудок (в случае Антона — через задний проход, у него, блин, всегда всё почему-то через жопу), не попробуешь — не попробуешь, почему бы и да? Вздохнув, Антон достал из шкафа сковородку, грохнул её на плиту, потёр ладони и решительно распахнул ящик с картошкой. * * * Арс сидел за партой, задумчиво пялясь на пустую интерактивную доску перед собой. Последняя пара началась пятнадцать минут назад, но препод пока не пришёл, и вся группа развлекалась кто во что горазд. Наконец, когда староста Ира уже собралась идти в деканат и разведать обстановку, дверь приоткрылась, и в аудиторию заглянула строгая замдекана. — Павел Алексеич уехал на конференцию, занятий не будет, — сообщила радостную новость, с недовольством наблюдая за некоторым оживлением в студенческих рядах. — Тихо! — приказала, поднимая руку. — Идите по одному, нечего толпой топать, как стадо бизонов! Хмыкнув, Арс покидал в сумку разложенные учебники и тетради и поспешил к выходу. — Арс, мы в кафе, давай с нами? — окликнул его на крыльце одногруппник Серёга, но он лишь покачал головой, досадливо морщась. Казалось бы — ну какого хрена? Погода супер, пары нет — гуляй не хочу, хоть в кафе с приятелями, хоть одному в парке, но внутри нетерпеливо дёргало, грызло смутным беспокойством. И он прекрасно знал причину. Лопоухую такую, высоченную и пиздецки симпатичную причину по имени Антон Шастун. Тот его сегодня озадачил. Вообще, Антон частенько забивал на пары, но раньше хотя бы выползал на кухню пожелать доброго утра, а сегодня даже не показался из спальни. Вдруг заболел? Может, ему нужна помощь, врачи, лекарства, искусственное дыхание рот в рот?.. Заметив, как мысли съехали совсем не в ту степь, Арс фыркнул и прибавил шаг. Войдя в квартиру, он замер на пороге, чутко прислушиваясь. На кухне шумела вода, доносились строчки какой-то песни, и он выдохнул с облегчением, начиная неспешно раздеваться. Можно было расслабиться: никакой на свете больной не способен завывать настолько бодрые рулады, так что Антон, судя по всему, здоров, как молодой олень в гоне. И поёт так же. Улыбаясь, Арс прошёл по коридору — да так и застыл в кухонном проёме: слова пресловутой песенки достигли, наконец, сознания, и челюсть с тихим скрипом отвалилась на грудь. — Я так люблю, когда большой... У Арсения. Когда большой и толстый хуй во мне Арсения. Я так хочу, чтоб он был твой, Арсений! Но твой большой, он только в моем сне, Он только в моем сне, А-а-арсе-ений!.. Антон его не замечал. Суетился у плиты, помешивая что-то в сковородке, нелепо вилял бёдрами, пританцовывая в такт словам и продолжая свою импровизированную серенаду. Арс выпал в ахуй. Или впал. Вцепившись пальцами в дверной косяк, он таращился на новоявленного певца, не в силах отвести глаза. Взгляд сам собой опустился на задницу, обтянутую тонкими домашними шортами. Белья под них, кажется, не положили, слишком уж чётко угадывались через ткань слегка тощие, но всё равно аппетитные полужопия. Рот наполнился слюной, Арс сглотнул, чувствуя, как ноги сами несут его вперёд. В два шага преодолев крохотное расстояние, он вжался пахом в упругий зад и выдохнул в маячившее перед носом ухо: — Это правда? Антон заорал от неожиданности, подпрыгнул на месте, резко развернулся, неловко взмахивая руками. Пальцы невольно разжались, и горячая сковородка, уйдя в шикарное пике, спланировала чётко в цветок, мирно гнездившийся в своём горшочке на этажерке рядом. Тот полетел на пол, орошаемый землёй из расколотого горшка и кусочками жареной картошки. Сверху, как контрольный гвоздь в крышку гроба, приземлилась шипящая сковородка. Выпучив глаза на данное произведение искусства, Антон ошалело уставился на Арса. — Какого хуя?! — гаркнул во весь голос. — Прости, прости! — не менее растерянно ответил тот и вскинул руки. — Я просто... Я... в шоке. Ты так пел... На лице Антона отразился первобытный ужас. — Бля-адь, — задушенно простонал он, вспыхнув похлеще павшего в неравном бою цветка, смущённо шмыгнул носом и потупился, топчась с ноги на ногу. — Я тоже, — буркнул наконец севшим голосом. — На хуя так подкрадываться? Наташа, блядь, мы всё уронили! Арс хмыкнул, вспоминая популярный мем, но не дал сбить себя с толку и спустить всё на тормозах. Он не для того изводился несколько месяцев подряд, исподтишка глазея на своего соседа. Не для того, твою мать, страдал, стараясь не выдать перманентного возбуждения. Даже начал избегать общения, чтобы окончательно крышечкой не закипеть. А здесь вдруг такое выясняется! Это же охуеть. — Я не от этого в шоке, — пояснил он, смерил худую фигуру перед собой цепким взглядом от растрёпанной русой макушки до огромных стоп в раздолбанных тапках. Хитро сощурился, склонив голову набок. — Так что ты там пел? — уточнил настырно. Мучительно вздохнув, Антон зажмурился. Щёки залило горячим малиновым румянцем, уши загорелись, как два фонарика, даже на шею краснота переползла. Но пересилил себя: поднял вдруг голову, глянул с вызовом, упрямо поджимая губы, криво усмехнулся — и неожиданно выдал всю свою вокальную вакханалию заново, громко, чётко, жутко фальшиво, но не пофиг ли? — Это правда, — сглотнув, добавил Антон в конце — сипло, обречённо, как человек, которому нечего терять. Именно с таким видом солдаты оставляли любимых, жён, детей и, обвязавшись поясом с гранатами, шли воевать на фронт. Антон в который раз облизнул губы — опухшие, красные, такие блядски сексуальные, что захотелось немедленно накрыть их своими, засосать до кроваво-алого оттенка. Поколебавшись, Арс шагнул к нему, обнял руками. Потёрся подбородком о чужое плечо, чувствуя такое необходимое тепло. — Шаст, ты дурак. Антон вздрогнул, длинное тело буквально завибрировало от напряжения. — Почему? — спросил глухо. — Хотя я понимаю, не говори... — Он трепыхнулся, делая попытку отстраниться, но Арс, крепко схватив его за бока, дёрнул обратно, глянул снизу вверх, притягивая ладонью за затылок: — Вот потому и дурак, — и заткнул поцелуем чужой рот, пока его обладатель опять не спизднул что-нибудь тупое или не начал загоняться. Охнув от неожиданности, Антон всхлипнул с пьяным, болезненным облегчением, качнулся вперёд, прижимаясь вплотную, и ответил с такой готовностью, что в голову дало не хуже чистого спирта. Перед глазами вспыхнули белые мушки, Арса повело, но сильные руки подхватили под лопатки, удерживая на месте. Антон отстранился, упираясь лбом в его лоб, смотря мутно. — Давно ты знал? — спросил хрипло, часто дыша. — Что знал? — Ну, что я тебя... — Он замялся, на секунду прикрывая глаза. — Что я... — Вообще не знал, — перебил тот торопливо, сам не зная, почему. Боялся услышать то, что скажет Антон? Слишком быстро всё как-то. Он не очень готов был это обсуждать. Не сейчас. Арс снова потянулся к нему, привставая на цыпочки, мягко обхватил губами его нижнюю губу, провёл языком, лаская. — Позже поговорим, да? — пробубнил невнятно и опустил руку на пах. Антон зашипел, сразу теряя нить разговора, выгнулся дугой, толкаясь в его ладонь, лихорадочно что-то шепча. — Повтори? — Ещё, Арс, — послушно повторил тот, крупно вздрагивая. — Так кайфово, знаешь?.. Я долго ждал. «А уж я-то как!» — сиреной взвыло в мозгу, и Арс отпустил себя, не в силах больше ничего контролировать. И говорить. Они тискались на кухне, как два пубертатных подростка. Гладили, трогали, мяли, лапали, то сосались, то поочерёдно вылизывали друг другу шею, мычали сквозь зубы, задыхаясь, кое-как ловя ртом воздух. Арс рванул на Антоне футболку, затем шорты (трусов под ними и вправду не было), вжался пахом, сразу недовольно хныкнул — хотелось кожей к коже — и потянулся к ремню своих джинсов, но Антон опередил: ловко расстегнул пряжку, вжикнул молнией, дёрнул за штанины, приспуская вниз. — Мвх-х-х, — выдохнул удовлетворённо, наконец-то тоже обхватывая Арсов член и принимаясь водить по нему кулаком. Арс закатил глаза, больно прикусывая щёку изнутри, вцепился в Антона мёртвой хваткой. — Хочу оба вместе, — выдохнул, напряжённо жмурясь. Антон замер на миг, мучительно сводя брови к переносице, завертел головой, соображая, быстро кивнул, оперся голой задницей на стол и приглашающе раздвинул колени: — Давай. Несколько минут кухню наполняло тяжёлое дыхание на двоих, прерываемое тихим шёпотом: — Шаст, Шаст, Шаст... Оргазм подкатил внезапно и одновременно так долгожданно, что Арс замер, вытянувшись в струну, приоткрыл рот, запрокидывая голову. Дёрнулся пару раз, кончая Антону в кулак, крепче сжал оба члена, с силой провёл вверх-вниз. Антон напрягся, издавая утробный низкий стон, — и тут же ладонь Арса обожгло горячими каплями. — Бля-я... — как-то жалобно хныкнул Антон, шумно сопя Арсу в ухо. Распрямился, вытирая пот со лба, посмотрел настороженно, явно не зная, как себя вести и что делать. Арс подмигнул, широко улыбаясь, и Антон облегчённо заулыбался в ответ, сияя глазами, как небо в южной ночи. Потом сморщился, проводя рукой по забурчавшему животу. — Жрать у нас нету, — констатировал очевидное. — Ты загубил, к хуям, мой единственный кулинарный порыв. Но я не жалуюсь, — добавил с ухмылкой. Не сговариваясь, они обернулись к месту катастрофы, о которой успели забыть. Остывшая сковородка по-прежнему валялась на кучке земли и листочков. Арс хмыкнул, качая головой. — Ты убил Игоря, — сообщил со вздохом. — Какого Игоря? — Ну этого, — мотнул тот подбородком, — каланхоэ в горшке. — Вот как называется этот цветок. — Антон широко распахнул глаза, глядя с недоумением. — Э... почему Игорь? Это что, как в том припизднутом сериале про медиков? — Ты его смотрел? — поддел Арс, но заострять не стал, засмеялся беззлобно. — Вообще-то нет. Это в честь хозяина квартиры, его так зовут. И он уебёт нас за свой цветочек, тот какой-то дико редкий. — А-а. — Антон осторожно убрал сковородку в раковину, присел на корточки перед разбитым горшком, внимательно осматривая. Почесал затылок. — Аллилуйя, каланхойный Игорь жив, — радостно вынес вердикт. — Ща мы его реанимируем. Неси с балкона ту большую банку из-под мазика, только вытряхни окурки. Пока пересадим в неё, а завтра купим точно такой же горшок, тогда хозяин не узнает, что его тёзку злостно пытали. Послушно отлепившись от стола, Арс быстро натянул джинсы и пошёл в указанном направлении, но притормозил на полпути. Плотоядно улыбнулся и внезапно привлёк Антона к себе: — А потом я тебя трахну. Сквозь наносную уверенность в голосе всё же проскользнули просящие нотки, но он не подал вида, ожидая ответа. Антон растянул губы в добродушной улыбке, забавно краснея, но каким-то шестым жопным чувством Арс сразу понял, что ни хрена это не от стыда или смущения. От предвкушения — да. От развратных картинок, которые тот — по глазам видно — уже детально представил в своей голове. — Предлагаю план, — шепнул Антон сухими губами и облизнул их, даже не представляя, как охуенно сексапильно выглядит. Арс почувствовал, что у него снова встаёт. — Сейчас спасём малахольного Игоря... — Каланхойного. — Я так и сказал, — отмахнулся Антон, не разрывая зрительный контакт. — Потом ты меня долго-долго растягиваешь пальцами, потом трахаешь. — Он помолчал пару секунд, оценивая реакцию на свои слова. — А потом я тебя. Арс чуть не подавился воздухом, зашёлся частым кашлем, как туберкулёзник со стажем. Кое-как подышал на счёт, успокаиваясь, поднял заслезившиеся глаза, прикидывая перспективы. Хотя что там прикидывать, он сразу знал ответ. — Согласен.