Сон в летнюю ночь

— Я пойду проверю, как он там. Быстро протараторила Микаса, поднимаясь из-за стола и торопливо выбегая из комнаты. Никто даже не стал останавливать её. И так было понятно, что к этому шло. С самого обеда она была словно на иголках, но изо всех сил старалась не показывать своих эмоций. Девушка прекрасно понимала, как надоела всем своей опекой над Эреном, но поделать с собой ничего не могла. Всё же, он был последним её родственником, и она боялась даже представить, что с парнем может что-то случиться, ведь он объективно слабее, чем она, и девушка была готова защищать его ценой своей жизни, даже если это ущемляло его гордость. Весь перебравшийся на континент корпус разведки только лишь ждал того момента, когда она не выдержит и отправится на его поиски. Жан и Конни даже делали ставки на количество часов, которые она сможет потерпеть. Казалось, что нервозности Микасы не замечает только Саша, которая грустила лишь по поводу того, что отведать высококлассной марлийской кухни ей так и не удалось, ведь деньги капитана нагло стащил тот ребёнок, а просить у Адзумабито ещё было бы крайне неприлично. Только сам капитан сидел спокойный как удав. По крайней мере, он очень успешно делал вид, что ему всё равно на эти бессмысленные шевеления. Эрен знал о внешнем мире гораздо больше, чем они все вместе взятые. Воспоминания его отца давали ему возможность не выглядеть белой вороной на фоне всех этих горожан, для которых многие вещи стали обыденными. Это они, люди с острова, не знали почти ничего, и только после пары тумаков подчинённые наконец пришли в себя, и перестали вести себя так, будто они на экскурсии, и старались, насколько это вообще было возможно, вести себя тихо и не так бурно реагировать на увиденные чудеса. К негодованию Леви, разъяснительную беседу пришлось проводить даже с Ханджи. Пускай она была выше его по рангу, но после того, как она решила поболтать с машиной, стало ясно, что возможность срыва операции не такая уж и далёкая.

***

Эрен ушёл «на разведку», как он сказал сам, ещё несколько часов назад, и так и не вернулся. Он даже не присоединился к их скромному ужину, купленному на собранные со всех монеты. Капитан совершенно не переживал на его счёт, ведь Эрен был почти единственным, кто смог вести себя прилично у порта. Все остальные, хоть и не так сильно как сам Леви, но чувствовали себя не в своей тарелке. Оно и понятно, сидеть на территории врага под прикрытием, да ещё и остаться без силы титана. Но Леви знал, что с Эреном всё будет в порядке. Беспокойство он испытывал лишь по одному поводу.

***

Аккерман и пары минут не могла усидеть на месте. Как только Эрен собрался уйти, она тут же подорвалась с места, намереваясь отправиться с ним. Но он грубо осадил её, заставив остаться с остальными. И Леви в очередной раз пришлось наблюдать эту картину, когда девушка позволяла вытирать о себя ноги. К его превеликому сожалению, сказать что-то на этот счёт он не мог. На острове ничего не мешало ему язвить сколько вздумается, но теперь он понимал причину её беспокойства, и не стал доставлять ей лишних волнений в виде шуточек или выговора. И остаться вдвоём всё никак не получалось, и её нервозность не давала мужчине покоя. За столько лет службы, Леви уже знал, что ей сказать, чтобы хоть немного подбодрить или успокоить, но каждый раз казалось, что это чересчур сближает их, и всё это выглядело слишком уж подозрительно. Ему бы не хотелось, чтобы слухи, которые и так ползали по всей армии, вплели в себя и Микасу. Но не испытывать тёплых чувств к ней уже не получалось. Микаса уже давно вычеркнула Леви из списка своих врагов. С возрастом многие вещи начали вставать на свои места. Да и когда она перешла под прямое командование капитана стало очевидно, что он отнюдь не жестокий и грубый коротышка, а вполне рассудительный и умный человек, первоочередной задачей которого является сохранение их жизней. К тому же, на Эрена были возложены огромные надежды, и это означало, что в любой ситуации, даже ценой собственной жизни, он должен быть вызволен из любой передряги, в которые парень попадал с завидной регулярностью. Но даже это не мешало капитану помогать Микасе. Он всегда говорил, что не может потерять такого сильного и талантливого бойца, но даже сама девушка понимала, что за этими словами стояло что-то ещё. Это «что-то» часто бросало девушку в краску, хотя дальше слов дело никогда не заходило. Но не замечать его взглядов было невозможно. Каждый раз, оставаясь вдвоём — на задании ли, при разборе документов — они чувствовали, что между ними что-то происходит, но никто так и не решался заговорить. Микаса банально боялась неверной трактовки его внимания к своей персоне, и даже представить себе не могла, что может признаться капитану в своих чувствах. А Леви же не хотел усложнять себе жизнь. Во-первых, девушка всё ещё была его подчинённой, и это накладывало свой отпечаток на их отношения. Может он и не нравился ей в том смысле, который в это вкладывал он, и все её слова были банальной вежливостью и проявлением доброты. К тому же, она была совсем юной, и возможно, даже не понимала его намёков, тоже списывая всё на вежливость. Бесстрашным капитан мог казаться только перед пастью титана. В этой среде он прекрасно представлял, что и как нужно делать. Но только вот с девушкой он осторожничал. Было бы ужасно рассказать ей о том, что он чувствует, только чтобы узнать, что он совсем не так всё понял, и она не испытывает того же, что и он. Не хотелось терять их дружеские отношения из-за такой глупости. Да и её безрассудство вечно отталкивало его от объяснений. Что толку мучать себя в отношениях с той, кто может умереть хоть завтра. Снова переживать такое он просто не хотел. И всё же сейчас его подёргивало от негодования. Поговорить с ней он не мог, и это отродье, превратившееся в комок нервов только мозолило ему глаза. Не мог он спокойно наблюдать за тем, как сильно она переживает из-за того, из-за чего не стоило бы. Эрен давно не тот глупый ребёнок, за которым нужен был присмотр. Только Микаса до сих пор не хотела это принять. Капитан понимал её, но то, что все её мысли заняты только сводным братом бесило его. Что-то подсказывало ему, что тут были замешаны не только родственные чувства. И смотреть на то, как такая чудесная девушка раз за разом терпит Эрена было просто ужасно неприятно. Но тот взгляд, который она бросила на него, выходя из-за стола… Конечно, на сто процентов уверенным он быть не мог, не хватало опыта расшифровки женских намёков, но в нём читались… обида? Раздражение? Но пойти за ней он не решился. Это сразу бы озадачило всех, и недвусмысленно рассказало о том, как всё обстоит на самом деле.

***

Микаса, выбежав из дома, обернулась, но там никого не было. Её щёки полыхнули, и как она только подумать могла о том, чтобы бросить такой взгляд. Ей внезапно стало ужасно стыдно, ведь это ещё нужно было наглости набраться такое сделать. Да и с чего она решила, что мужчина во-первых, поймёт её, а во вторых пойдёт за ней. Сейчас она могла надеяться только на то, что не получит выговор по возвращении. И всё же, хоть пара слов от капитана ей бы сейчас не помешала. Он не был многословным, но у него всегда было что сказать. И на удивление, часто эти слова действительно помогали ей хоть немного прийти в себя. Вспомнив, зачем она вообще вышла, девушка отправилась на поиски сводного брата.

***

Спустя какое-то время, она всё же увидела его, стоящим у самого края склона, рассматривающим что-то внизу. — Эрен! Воскликнула девушка, наконец-то испытывая невероятное чувство облегчения. С ним всё было в порядке, а больше ей было и не нужно. Парень ничего не ответил на её оклик, и бросив лишь один взгляд даже скорее сквозь неё, снова отвернулся. Казалось, что так он теперь смотрел абсолютно на всё, и это пугало его товарищей, но говорить об этом он отказывался, придумывая отговорки вроде плохого самочувствия. Подойдя ближе, девушка смогла увидеть, что так привлекло его внимание, хоть и не знала почему. У подножия склона располагался лагерь с беженцами, и Эрен внимательно рассматривал их. Они молча стояли какое-то время, и девушка уже повернулась к нему, чтобы сказать, что пора бы уже идти домой, но вдруг парень заговорил сам. — Микаса, кто я для тебя? Этот вопрос застал её врасплох. Сердце бешено заколотилось в груди, дыхание сбилось, а на лице появился заметный румянец. С чего бы ему такие вопросы задавать, и так же всё понятно, даже без слов. — Ты для меня… Начала она, но резко запнулась. Нет. Понятно не было. Она любила Эрена всю свою сознательную жизнь. Любила не только как брата, и это было для неё так же очевидно, как и то, что трава зелёная, но теперь?… Образ Леви тут же возник в её голове, и язык не повернулся сказать человеку, что любит его, раз это уже было не так. Эрен остался для неё только братом, и это осознание почти ужаснуло её, поставив её перед очень непростым выбором — оставить всё как есть, цепляясь за прошлое, или признать, что как раньше уже не будет, и пойти навстречу будущему. Конечно, вряд ли капитан примет её чувства, но она хотя бы останется честна с собой и с Эреном. — Ты… с-семья. Проговорила она запинаясь, и лучше бы она не смотрела Эрену в глаза. Разочарование, которое она там увидела, больно резануло её в самое сердце, но забирать слова обратно она бы ни за что не стала. Сейчас, или никогда. — Я… Начала было оправдываться девушка, но вдруг их внимание привлёк невысокого роста мужчина с бутылкой в руке. Он говорил на странном языке, неизвестном никому из пары, но дружелюбная улыбка говорила о том, что здесь безопасно. Вдалеке Микаса смогла рассмотреть того паренька, который стащил капитанский кошелёк. Он радостно махал им рукой, приглашая спуститься. — Пойдём. Сказал Эрен, хватая девушку за руку. Всё равно их карманы были абсолютно пусты. Вскоре Эрен привёл и остальных ребят из разведки. Они отлично провели время, никто из них раньше не пробовал пить алкоголь, но даже если и приходилось раз-другой, то точно не в тех количествах, в которых досталось им сегодня. Кажется, впервые за очень долгое время они смогли расслабиться и повеселиться от души. Микаса даже попробовала станцевать с девушками из лагеря. Выходило ужасно, ведь её военная выправка не позволяла как следует раскрепоститься, но было очень весело. Командования нигде не было видно, и девушка решила, что капитан как и всегда отказался идти в этот грязный гадюшник, и честно говоря, оказался бы прав. Да и в каком лагере для беженцев, состоящем из палаток да ковров, можно поддержать тот уровень чистоты, которого требовал от всех Леви. Но всё хорошее когда-то подходит к концу. Музыка начала стихать, многие люди уже разошлись, собираясь лечь спать, и только самые стойкие продолжали есть, пить и танцевать. Но не так много времени прошло, прежде чем и они устали настолько, чтобы закончить веселиться. Микаса уснула одной из самых первых. Стресс предыдущего дня, да и и не только предыдущего, навалился жуткой усталостью и заставил прилечь на красивый, вышитый разноцветными нитками ковёр. Большое количество непривычного алкоголя только усугубило её состояние, и она заснула прямо там, где и лежала. Вскоре и другие члены разведки начали сдавать позиции. Улёгшись привычной тесной кучкой, ребята согревались тёплом друг друга, прямо как в старые добрые времена на вылазках, и вскоре в палатке воцарилась тишина.

***

— Мы, конечно, позволили им расслабиться немного, но это уже ни в какие ворота не лезет! Мы всё ещё на территории врага, нужно забрать этих балбесов, пока они чего не натворили. Уже в который раз повторила Ханджи, непривычно обеспокоенная местоположением ребят. Для неё это было совсем уж странной вещью, обычно именно майор была наименее обеспокоена тем, чем занимаются солдаты в свободное время, всегда говоря что-то вроде: «Нам нужно позволять им наслаждаться жизнью, пока есть возможность». И отчасти Леви был с этим согласен, но нарушать дисциплину никогда не позволял. Но вот теперь вся их шайка находилась в непонятном месте, а Леви спокойно готовился ко сну. — Ты же сама говоришь, что им нужно дать пожить, вот мы и даём. Но Ханджи этот ответ не устроил. К тому же, на самом деле то, что солдаты отправились повеселиться не беспокоило её. Своим принципам она была верна. Спокойно лечь спать ей мешала только одна вещь. — И ты оставишь Микасу в этой грязной дыре? Как бы невзначай спросила Ханджи, с интересом поглядывая на реакцию капитана. Леви, собиравшийся умыть лицо холодной водой, уже стоял над умывальником, набрав полные ладони приятно охлаждающей жидкости, но так и застыл. Воду пришлось выплеснуть. — Аккерман тут причём? Осторожно поинтересовался капитан, не совсем понимая к чему вообще ведёт этот разговор, и для чего он был начат. Но раскрывать свои секреты так просто ни за что не стал бы. — Брось юлить. Я же вижу, что ты глаз с неё не сводишь. Впрочем, как и она с тебя. Хитро проговорила майор, похлопывая мужчину по плечу. — Тебе показалось. Сказал Леви, сбрасывая её руку с плеча, всё же ополаскивая лицо. Освежающие струйки побежали по лицу и вниз по шее, охлаждая кожу, уставшую от дневной жары. Капитан задумался. Если даже для этой очкастой всё очевидно, то очевидно и всем вокруг. Может, конечно, солдаты не настолько сообразительны, но и внимания Ханджи достаточно. — Ладно, уговорила, пошли заберём их. Недовольно пробурчал Леви. Будь что будет, но оставлять её там и впрямь не хотелось.

***

В лагере было подозрительно тихо. Час был поздний, но всё же их солдаты ушли веселиться, и тишина настораживала. Раздвинув шторы, закрывающие вход в палатку, на которую указал один случайно обнаруженный капитаном житель, мужчина ужаснулся. В свете фонаря поблескивали пятна пролитого алкоголя, тут и там валялись остатки еды, какие-то банки, посуда и прочий мусор. Где-то в глубине палатки выворачивало Сашу. Оставалось только надеяться, что не прямо на ковёр. Конни лежал в такой позе, что Ханджи пришлось зажать рот, чтобы не рассмеяться в голос. Жан похрипывал во сне, от того, что на его горле лежала чья-то нога. Осветив фонарём чуть большую часть палатки, Леви увидел искомую троицу — посреди всего этого кошмара лежал Эрен, а слева от него мирно спала Микаса. Леви снова скривился. Что ж, по крайней мере майор была права, говоря о том, что мужчине её тут лучше не оставлять. Осторожно переступая через тела и остатки еды, капитан добрался до девушки. На секунду он остановился. «Ну и что теперь?», — подумал он. Нельзя же было просто так забрать её. Он надеялся на то, что они всё ещё веселятся, и он сможет всего-то позвать их назад, но его планам не суждено было сбыться. Можно было попросту разбудить её, но возможно ли было это сделать? Он ещё раз оглядел количество бутылок, разбросанных по палатке, и выдохнул. Скорее всего она спала как убитая, а значит, вряд ли что-то вспомнит наутро. Как он и предполагал, спала она очень крепко, и даже когда мужчина коснулся её, не проснулась. Осторожно взяв спящую девушку на руки, он вышел из палатки. — Что будем делать с остальными? Спросила Ханджи, заранее зная ответ. Можно было бы, конечно, распинать всю эту толпу и отправить по кроватям, но заниматься этим уже не хотелось. Ничего с ними не случится. — Оставим тут, не хочу даже видеть никого из них, пока не отмоются. Сказал Леви, морща нос от неприглядного вида его отряда.

***

Они вернулись довольно быстро. Несмотря на то, что Микаса была выше и явно тяжелее него, физическая форма мужчины позволяла ему с лёгкостью держать спящую девушку на руках. Для удобства, он позволил ей обвить руками свою шею, и, совершенно неожиданно для капитана, Микаса крепко прижалась к нему и уткнулась лицом в его шею так, что он даже мог чувствовать её горячее дыхание на своей коже. Ханджи уже ушла, оставив Леви возможность хоть пару минут побыть с девушкой наедине, хотя и не надеялась, что её будет возможно растормошить, и что капитан действительно попробует это сделать. Свет, конечно же, не включали, и дойдя до общей комнаты Леви, уже и сам порядком сонный и уставший, не заметил порожка, отделявшего их «переговорную» от спальни солдат. Споткнувшись, он чуть было не полетел вперёд, и ему стоило больших усилий, чтобы не выругаться. Кое-как удержав девушку, он вступил в комнату. Микаса тут же открыла глаза от резкого толчка, и пускай сознание её было несколько спутанным от того, что сон так резко оборвался, но даже в полудрёме понять, что перед ней капитан, который держит её на руках, хоть и не сразу, но получилось. Она тут же покраснела, но вокруг стояла кромешная темнота, и ничего всё равно не было видно. — Капитан, Вы всё же пришли? Мне без Вас было та-а-ак одиноко. Протянула девушка. То количество алкоголя, которое она выпила, развязало ей язык, и она совершенно перестала думать, что и кому она говорит. К тому же, чувствовать его сильные руки на своём теле было очень приятно. Он касался её только в двух случаях — если нужно было спасти её зад, или же, чтобы остудить её пыл. Больше никогда, хотя порой ей так хотелось прижаться к нему покрепче. Леви оставил эту реплику без ответа, хоть и ему было приятно слышать, что девушка скучала по нему. Она даже не попыталась спросить что-то про Эрена, как это обычно происходило, и губы мужчины тронула улыбка. Всю дорогу до кровати, она не отрывала от него глаз, и мужчине даже стало некомфортно от этого пристального взгляда. А девушка только улыбалась, продолжая крепко держаться за капитана. Хотелось бы ей остаться в его объятьях, но даже под действием алкоголя сказать такое она не решилась. Наконец, добравшись до её спального места, мужчина осторожно опустил девушку на кровать, не сильно радуясь тому, что ей придётся испачкать чистые простыни своей явно грязной одеждой. Но надежды на то, что она сможет самостоятельно раздеться было мало, а уж в этом он помогать ей точно не собирается, хотя она вряд ли бы слишком сильно сопротивлялась. Казалось, что девушка уснула сразу же, как он отпустил её, и на секунду Леви задержался у её кровати, присев на корточки. Выдастся ли ему ещё хоть раз побыть с ней рядом? Это был совершенно риторический вопрос, никто не мог сказать точно, что принесёт новый день, и каждый раз от таких мыслей становилось тяжело на душе. По крайней мере сейчас с ней было всё в порядке, и когда она проснётся, всё её тело не будет болеть из-за того, что она спала на земле. Вскоре и его тело устало настолько, что сидеть так было уже совсем неудобно, но и уходить не хотелось. Пускай со стороны он выглядел странно, так нагло рассматривая девушку во сне, но ему очень хотелось побыть с ней чуть дольше, и капитан, подложив руки под голову, оперся на край кровати. Микаса действительно уснула, но ещё не успела провалиться в крепкий сон. Это лёгкое покачивание кровати смогло её разбудить, и она приоткрыла глаза, встретившись взглядом с капитаном. И пускай в комнате было темно, но глаза уже привыкли достаточно, чтобы суметь разглядеть лицо человека, сидящего так близко. Близость его лица смутила девушку, но в тот же момент капитан заметил, что она проснулась. Его глаза расширились от неожиданности, и он уже собирался подорваться и отправиться к себе, бормоча какое-нибудь извинение, как почувствовал, что девушка коснулась его кисти, лежавшей совсем близко к её лицу. Он так и застыл, глядя на неё. Микаса, потерявшая всякую субординацию под действием алкоголя, наконец, смогла прикоснуться к мужчине, чего никогда бы не позволила себе в обычный день. Следя взглядом за своей рукой, она повела ею вверх — по его предплечью, плечу, добираясь до его лица, и нежно провела пальцами по его щеке. Он наверняка подумал о том, насколько грязными должны быть её руки после сна в той палатке, но Микасу это особо не беспокоило. Сегодня она может списать всё на алкоголь, и понадеяться, что ей не придётся потом целый месяц скрести полы в наказание. Только вот Леви совсем не выглядел раздражённым. Его взгляд всё блуждал по её лицу, стараясь прочитать в нём то, что ему хотелось увидеть, но это было уже совсем не обязательно. Он осторожно взял её руку в свою, всё ещё ожидая возражений, но Микаса лишь улыбнулась, притягивая его руку к себе и утыкаясь в неё носом. Леви не посмел пошевелиться, чувствуя, как успокаивается дыхание девушки. Мужчина ещё долго рассматривал её, пока усталость не взяла своё, и он тоже провалился в сон. И пускай утром будет очень неловко объясняться с Микасой, но Леви так и не смог заставить себя отнять руку от её лица.