Раньше было лучше

Всего два цвета – красный и черный можно увидеть над серым и уже обветшалым зданием, которую все называют церковью. Колокол кричит о новом дне, расцвет разбавляет цвета и дает новую картину. Картину о церкви, под которым произошла самая настоящая бойня, в ней было лишь пару людей, а если точнее – гулей. Самый настоящий апокалипсис подумал бы простой миссионер из той церквушки, жалко, что он уже не в этом мире, но думаю он был бы рад услышать сирены машин, так и кричащих о скорой помощи. Пара озираются на друг друга. Один в золото-бархатном одеянии, с посохом в руках напоминающий кагуне – куинке. Он выглядел очень заурядно, несколько щупалец обвевало центр, который был тверже старой доброй стали. Выражение лица этого типа была чуть испуганной, но все же пытающийся это скрыть, добавляя новое чувство – жажду крови, что очень даже походит на вожделение перед ужином. Его с виду пивной живот за дорогой рясой начинает трястись… Другой же был в грязных и разорванных от кагуны шмотках, которые сами ему противны, но он перебарывает это чувство перед опасностью. Он уже достаточно сильно устал, но в его глазах все еще вспыхивают воспоминания.

***

У старой церкви в дверь постучали маленькие дети, они были голодны, но сами не знали, как её утолить. Мальчик, которого звали Таро, примерно 9 лет, был одет в полосатую бежевую рубашку и пыльные брюки, нервно озирался по сторонам, чтобы заранее увидеть опасность, когда к нему с истошным воплем подходил его младший брат, которому было около 7 лет носил на себе теплую синюю куртку и красную шапку с помпоном – его звали Кеншин. Маленькому мальчику хотелось есть, он стоял с красными зрачками и со слюнями и просил своего брата дать ему поесть. – Я же говорю, что еды нет! – с ором говорит старший – Я хочу кушать! – с тем же капризным лицом отвечает младший – Подожди! Скоро мы сможем покушать! – отвечает тот ему, пока перед ним не открылись двери. Оттуда вышла молодая девушка с бледными волосами прикрытыми за типичной монашьей рясой с лукавой улыбкой, но вовремя её прячет, когда видит новых гостей – О боже благословенный, как вы тут оказались? Ночью очень опасно гулять! – с испуганным, но сильно наигранным видом говорит она маленьким детям, – Где же ваши родители? – после этого вопроса она ели заметно облизывает губы – Наших родителей больше нет… – смотря вниз отвечает Таро – Как же это х… – хорошо! хотела она сказать, но пугать их раньше она не хотела, – ужасно! Проходите внутрь, а то совсем замерзните! – после чего впускает детей внутрь, а закрывая дверь настороженно озирается по сторонам, чтобы убедиться о том, что никто это не видел Внутри было довольно чисто и очень тихо, даже перестает казаться, что это католический приют, а на самом деле церковь. Зал выглядел поистине обширным, а колонны растекающиеся по всей площади, довольно новыми, будто эту церковь построили не раньше года назад. – Спасибо что впустили нас! – клониться Таро, отчего младший за ним повторяет – Ничего особенного! Это же еще не наступил ужин, он вам понравится, – заигрывающим голосом, она обернулась на детей – Да! Спасибо… Но… – он хочет признаться в чем-то тайном и о том, что ему запрещали рассказывать родители, – Мы едим только мясо… – Угу, – угукает с невинным лицом Кеншин – Что?.. – она замечает красные зрачки ребенка и немного от них отходит – Из-извините! – еще сильнее наклоняется он, – Если хотите мы можем отсюда уй-, – не успевает он сказать, как откуда-то сверху издается смех – Ха-ха-ха-ха, вы довольно смелые! – смеется монахиня, и будто готовиться что-то показать, – Что ж, вам сегодня повезло! Меня зовут Томоко! – она снимает с себя головной убор и её, как оказалось, длинные волосы упали чуть выше пояса, её взгляд и казалось отношение к ситуации изменилось, а затем она открывает свой какуган, – Давайте нормально поедим, пока сюда не пришел отец! – В-вы… – он встает в нормальное положение и его глаза начинают слезоточить, – Спасибо вам, – с благодарностью произносит мальчик – Ха-ха-ха, ну вы и впрямь идиоты! – с не на игранным весельем произносит монахиня В столовой предназначенной для прислужников, располагается красивый и дорогой стол, на котором располагались мясные вырезки (не будем говорить из чего они сделаны). Рядом со столом были стулья на которых сидели монахиня и дети. – Как вы в обще решили зайти в церковь и просить мяса? – Я подумал, что никому не будет жалко, – с непонятливым лицом ответил Таро – Мда-мс, что с вашими родителями стало? – Томоко посмотрела на их печальные лица и сразу выдала, – Пожалуй, это уже ясно, в любом случае вам лучше сейчас уходить, – с сожалением говорит она – Почему?! – хором они выдают – Отец, он… необычный гуль, он любит разнообразие, – видя, что они похоже ничего не понимают, она уточняет, – Он любит ужинать гулями, как мы с вами Лица детей были испуганны, но один был более спокоен. – А почему же вы тогда здесь? – Я?.. – Томоко немного задумалась, – Потому что он поклялся меня не есть, – со натянутой улыбкой ответила монахиня – Ясно… – Все, разговоры закончились, теперь пора поесть, – аппетитом она произносит, как вдруг прозвучал звук открытия двери Монахиня резко поворачивается на звук и резко берет детей за руки, к несчастью для читателя, дверь эта вела в саму столовую. Из двери вышел молодой священник, который был одет в рабочую рясу, а на поясе к неожиданности весела шпага. По мнению многих, его внешность была красивой, если бы не след от скальпа на его левой части затылка, но даже так он был похож на цветок, к несчастью на ядовитой цветок, как колокольчик. Отец смотрит на детей, а затем на монахиню, – Молодец, Томоко, думаю я сегодня наемся… – он начинает рассматривать детей и его взгляд останавливается на самом маленьком мальчике, – Наемся? Думаю, я сегодня даже объемся! Да простит бог моё чревоугодие! – наигранно причитает про себя отец. – Отец… – наклоняя голову вниз обращается монахиня, – Прошу вас о снисхождении, они же слишком маленькие… – Ха-ха-ха, какая же ты у меня лицемерная, неужели у тебя просыпается эмпатия только на гулей? – П-прошу вас о… – говорит она как вдруг её перебивает напористый парень – Прошу вас оставить моего младшего брата в живых! – следующие слова даются ему нелегко, – Прошу вас съесть только меня – говорит он крича – Брат! – ошарашенно смотрит Кеншин на своего брата – Ха-ха-ха-ха-ха, – отец смеется, все следят за его дальнейшими действиями, но это было так долго, что было похоже на суд, когда судья подносит молоток к столу, – А почему бы и нет? – Спасибо, отец! – с неподходящим к обстановке улыбкой смотрит на отца мальчик – Только пусть малый уже поест – Да, конечно ему стоит побольше пое-, – не успевает он сказать, как отец говорит – Тебя, – указал он на мальчика – Что?! – все начали второе выступление хора Монахиня так сильно была потрясена от его решения, что даже отпустила их руки и медленно с дергающимися руками закрыла свой уже открытый рот. Дети же вели себя по-разному, самый младший начал реветь слезами полными ужаса, а старший уже готовился нападать на священника так как думал, что тот будет слабее яростных и довольно опасных бомжей, которые встречались ему на улице. Но тут его ожидал провал, отец, который с виду был немощным стариком, отбил его замашистый удар, но был разочарован. – И это все? Мне казалось главный герой должен выносить злодеев с одного удара, – его лицо изменилось гримасой разочарования и высокомерия, – Что ж, надеюсь твой братец будет получше… – он начал выворачивать его руку от которого другому стало невыносимо больно – АААААААААА! – кричал Таро – Брааат! – Кеншин побежал к брату, но его остановила Томоко, – П-почему? – он не мог сдержать свои слёзы – Твой брат сам пожелал этого, будь благодарен тому что останешься жив… – с некоторой ностальгией проговорила она Следующая сцена была кровавой. Сначала отец оторвал его руку, а потом облизав зону откуда эта рука была взята, начал есть его плоть, – Как… ОТЛИЧНО!!! – У него были ощущения сродни наркотику, его рассудок был помутнен, он резко подошел к Кеншики и засунул оторванную руку к его уже обслюнявим губам. Кеншики пытался сопротивляться, но его организм желал жить, после недель голодания, он был готов даже к каннибализму гулей. Он таки укусил руку после пару тыканий и манипуляторных речей в духе “С одного куска ничего не будет”. Голод прекратился. У мальчика появился безумный взгляд на своего еле живого братца. Он накинулся на него и укусил его шея продолжительно пожирая его до костей. После чего его жажда лишь усилилась, и он обратил внимание на других гулей. Он уже готовился на них накинутся как уже начал терять сознание от точного удара отца. – Добро пожаловать в семью, меня зовут Дамиан Кисо. – Кеншики услышал, к удивлению, все его слова, а потом провалился в бездну