Мельница

- Арс, погнали со мной на «Мельницу»? – спрашивает Антон, когда они выходят из здания Главкино и привычно бредут к своим машинам на парковке. - На мельницу? – брови Арсения ползут вверх, а во взгляде полное недоумение, - Если это новая ролевуха, то, чур, я Санчо Пансо, потому что, во-первых, ты со своим ростом и худобой гораздо больше похож на Дон Кихота, а во-вторых, это твоя идея, так что сам будешь тыкать в неё палкой или что ты там припас вместо копья. Антон заливается смехом, хлопая Попова по плечу и немного склоняясь к нему, будто падает. - Но, вообще, если тебе захотелось новых ощущений, предлагаю просто найти где-нибудь склад с зерном и потрахаться там, - продолжает тот, нимало не смущаясь, - пропустим ненужные стадии. - «Мельница» - это группа, дубина, я на концерт тебя зову, - не снимая руки с плеча Арсения, говорит Антон. Не смеётся уже, просто улыбается, как умеет только он – ласково и пуская от уголков глаз морщинки к вискам. Попов сосредоточенно молчит. - С каких пор ты полюбил фолк? – спрашивает, наконец. - Да я не то, чтобы полюбил, - Шастун пожимает плечами, - так, просто интересно стало. Не всё же рэп слушать. - Кто-то не смог пойти? – уточняет Арсений, глядя в упор. Не в привычках Антона куда-то его звать. Шастун немного теряется. - Ну, вообще, это идея Макара была, но у него, там, мероприятие одно наклюнулось и, короче, планы поменялись. - Ясно. Когда концерт? – спрашивает Арсений уже без нажима. Антон сам был приглашён, и это приносит облегчение.

***

- Они с девяносто девятого года существуют, представляешь? Состав менялся, конечно, но их солистка – Хелависа - бессменная. Она и автор песен, и музыкант, и руководитель – короче, одна за всех, - тараторит Антон, пока ведёт машину сквозь плотный поток транспорта, - У них последний альбом вышел в прошлом году, «Манускрипт» называется, в честь него они тур по России устроили, а сегодня вот заключительный концерт в Москве. Арсений молчит. Нет у Макара никаких внезапно наклюнувшихся мероприятий. Илья и про концерт-то только от Арса узнал – ржал, как припадочный, что «девчачью музыку» слушать идут. И Арсению ничего не стоило срастить факты, чтобы погрузиться в мрачное расположение духа. Но отказываться поздно – он специально остался у Серёги, чтобы не мотаться на два дня в Петербург, да и Антон на него рассчитывает. Интересно, язвительно размышляет Попов, он у Шастуна второй по списку кандидатов или стоит ещё дальше, после кого-нибудь более предпочтительного? Скольким Антон уже успел предложить билет, прежде чем очередь дошла до Попова? - Спасибо, что позвал, - говорит вслух.

***

- Ну как тебе? – интересуется Антон, когда они выбираются из толпы и смахивают защитные капюшоны, очки и кепки. - Слушай, мне зашло! – возбуждённо отвечает Арсений, ещё не отошедший после концерта, - Я же люблю всё нетривиальное, а здесь такая смесь рока с чем-то этническим, что не знаешь, чего ждать от следующего аккорда. Мне нравится смешение жанров – метисы ведь всегда рождаются красивыми, вот и в искусстве так же. Хоть и говорят, что их музыка девчачья, я не согласен, - вырывается случайно. Арсений готов поклясться, что в этот момент Антону становится неловко. Настроение снова начинает падать. - Зайдём, перекусим? – тянет его Шастун внутрь какого-то ресторанчика недалеко от клуба, где выступала группа. Рассказывает Арсению что-то, как всегда громко, эмоционально и размахивая руками. А Арсений, делая вид, что слушает, вяло ковыряется вилкой в тарелке и думает, что если поторопится, успеет, пожалуй, на ночной «Сапсан». Его давно смололо до бесчувствия. Мельница их отношений почему-то бьёт своими крыльями только по Попову. Это он в их паре Дон Кихот, раз за разом пытающийся победить незримого врага, но каждый раз ломающий копья. Он, как и все странствующие рыцари, не жалуется на боль, но и радости в нём почти не осталось. - Арс! – касается его руки Антон, - Ты где? Курить, говорю, пойдёшь? - Нет, я посижу, доем пока, - отвечает Арсений, натужно улыбаясь, - Тебе, наверное, уже пора – дома ждут? Антон закатывает глаза и уходит, досадно покачивая головой. Устал от поповских доёбов. Но Арсений ничего поделать с собой не может – хоть как-то реагировать на боль ему надо. На столе дребезжит телефон, оставленный Шастуном – ну, что за растяпа?! Арсений тянется посмотреть, не касаясь руками, словно боясь запятнать себя чужой личной жизнью. Но это Оксана – их администратор. Может, что-то срочное? Арсений смахивает пальцем зелёную трубку и подносит экран к лицу – Суркова любит говорить по видеосвязи. - Ой, Арсений, а где Антон? – удивлённо улыбается Оксана. - Вышел покурить. Что-то случилось? Он телефон на столе забыл, мы в ресторане, - скороговоркой лепечет Попов , уже пожалевший, что ответил на звонок. - Нет-нет, мы просто хотели узнать, как вы на концерт сходили, - Суркова отодвигает камеру от лица, и в объектив попадает приветственно машущий Алексей – муж Оксаны. - Хорошо сходили, - немного озадаченно говорит Попов, - А вы откуда знаете? - Здрасьте! – смеётся Суркова, - Это ж мы с Лёшкой свои билеты Антону отдали – я давно хотела на них вживую посмотреть, но сестра внезапно решила праздновать юбилей, и нам пришлось срочно лететь в Воронеж. Антон, правда, просил до концерта тебе не говорить… О, привет! – внезапно машет кому-то за спиной Арсения, и Антон, неслышно подошедший сзади, мягко забирает свой телефон из рук Попова, - Рада, что «Мельница» вам понравилась, а то все орут, что у них музыка девчачья! - продолжает Оксана, и Арсений начинает истерично хихикать себе в кулак, но Сурковы, слава богу, этого уже не видят, - Антон, тебе что-нибудь привезти от родителей? - слышится из трубки. - Нет, Оксан, спасибо, я скоро сам к ним полечу, - отвечает Шастун в экран, - давайте, ребят! Ещё раз спасибо вам за билеты! Лёха! – поднимает руку в приветственном жесте и отключает звонок. Сконфуженно смотрит на бьющегося в припадке смеха Арсения. У того аж слёзы выступили, но остановиться он пока не может. Каждый по-своему, а Арс именно так реагирует на облегчение. - Я боялся, что ты не пойдёшь, если узнаешь, что билеты Оксанины… - Если ещё и ты сейчас скажешь что-нибудь про девчачью музыку, я сдохну, Шаст! – трясётся Арсений. Антон явно в замешательстве, но вопросов не задаёт, молча ждёт, пока Арс успокоится. Санчо Панса был предан Дон Кихоту до такой степени, что подавал тому оружие для драки с великанами, даже видя, что это не они. Он раз за разом поднимал своего побитого друга с земли - потому что тяжёлые доспехи рыцаря не давали тому встать самостоятельно - и тут же усаживал его на коня вновь, безропотно следуя за ним на новые подвиги. Всё это Арсений понимает уже позже, когда, придя в себя, даёт Антону увести его в припаркованную недалеко машину. Сидят молча. Антон не заводит двигатель. Развернувшись в кресле боком и прижавшись виском к подголовнику, держит в руках ладонь Арсения и внимательно смотрит на него. Арсений отрывает взгляд от пустого пространства перед собой и медленно переводит на Антона. - Я правда номер один в твоём списке? - Арс, - Антон тянется к нему рукой и гладит пальцами по щеке, едва касаясь, - прости, но ты номер два… Арсений не выдаёт себя ни одним дёрнувшимся мускулом на застывшем лице. - …номером один для меня всегда будет мама. - Блять, Шаст! – резко выдыхает и закрывает лицо руками. - Иди сюда, дурак! – Антон тянется к нему теперь всем собой и, захватив в объятия, зацеловывает его лицо прямо сквозь ладони.

***

- И давно ты мнишь себя рыцарем печального образа? – Антон оглаживает плечи и спину лежащего на нём Арсения. Вчера они, наплевав на всё, вломились в ближайший отель и вытребовали себе самый отдалённый номер. Только под утро, ценой неимоверных физических усилий, Антону удалось, наконец, выбить из Арсения признание в так и не остывшей за все эти годы ревности к Ирине. - С тех пор, как увидел тебя. Просто не находил названия этому,- Арсений говорит хрипло и тихо – болят исцелованные губы и пересушенное тяжёлым дыханием горло, - Сначала я боролся со своей слабостью к тебе, затем – с собственной трусостью. Следующим великаном для меня оказался ты сам, тяжело принимающий и себя, и нас. И вот, наконец, она, - замолкает, потому что голосовые связки за ночь тоже устали, - Я изломал все свои копья, Шаст, но моя мельница продолжает крутиться, день за днём перемалывая меня всё больше, - шепчет куда-то в ключицу Антону. Тот долго молчит, Арсений подозревает, что просто уснул – даже рукой перестал водить по спине. Но Антон вдруг резко переворачивает в кровати их обоих, подминая Попова под себя и не разжимая объятий. - Я поеду с тобой сегодня, - заявляет. - Что? – Арсений торопеет. - Если возьмёшь, конечно, - поправляется Шастун, отпуская Арсения и садясь на его бёдра, - Но, вообще-то, в книге верный соратник и оруженосец вечно таскался следом за своим рыцарем, - улыбается, - Вместе мы всех победим, Арс, и даже изгоним из тебя злого колдуна Фрестона, насылающего плохие мысли. - Но у тебя скоро съёмки новых «Контактов» и рекламы, - Арсений приподнимается на локтях. - Я достаточно зарабатываю, чтобы позволить себе жить на два города. Не всё же тебе мотаться туда-сюда, - Антон поднимается с кровати, - Я в душ, нам скоро выметаться из номера, - и уже выглядывая из ванной, - Ты не думай, если я тебе надоем, я переселюсь в гостиницу. Но днём я буду выводить тебя на прогулки, катать по городу и кидаться камнями в залив, а ты можешь мучить меня своими бутиками и фотосессиями! Дверь захлопывается и раздаются звуки хлещущей из крана воды. Арсений опускает тяжёлую голову на подушку.

***

Антон уже смывает шампунь, когда Попов вероломно проскальзывает к нему за шторку и, холодный, обнимает сзади. - А ты пойдёшь со мной на сеновал? - Я не буду шутить про кузнеца, я не буду шутить про кузнеца... – Шастун смеётся, жмурясь от мыльной пены, - Это что, тоже группа какая-то? - Нет, настоящий сеновал. Я снял на лето дом в деревне под Питером, и там есть сеновал. Ты бы знал, какой чудесный там стоит запах… - Хочешь потрахаться на сене? - Да.