Поцелуй меня

— Ты лучше Малфоя своего поцелуй! — Лиззи наигранно возмущается, дает Гарри подзатыльник и, увернувшись от его рук, направляется к соседнему столу. Сегодня празднуют повышение их начальника отдела, хорошего аврора, который за своих ребят горой. Повышение чисто номинальное — только обязанностей слегка поднавалят, да зарплату повысят так, чтобы было не слишком обидно пропадать на работе постоянно и внеурочно. — Ну вы видели, — Гарри смеется и поправляет челку, — я же просто спросил, а не полагается ли поцелуй лучшему аврору отдела. Как будто я прям развращать собирался жену завотдела. Я еще жить хочу. Никто за столом даже не реагирует на жалкие потуги Поттера в юмор. Все знают, что когда он выпьет, то начинает много болтать, лезть за обнимашками и говорить, как всех любит. В отделе он как младший ребенок в семье, несмотря на возраст — на любые выходки смотрят снисходительно и с нежностью. Вот и сейчас Раффа, пухленькая афроамериканка с копной волос, которой она гордится и никак не выпрямляет и не укладывает европейскими кудряшками, а позволяет волосам быть такими, какие они есть, только вздыхает и тянется за соломкой из сыра. Упомянутый Малфой по традиции ни с кем не разговаривает и сидит в телефоне. Гарри не знает, почему думал, что его напарник будет с маггловскими технологиями на вы. Когда он впервые попросил поделиться вайфаем, Гарри чуть свой телефон не выронил, чем заслужил поднятие брови такого эпического масштаба насмешки над его реакцией, что ему потом весь день было неловко и он «тонко» пытался оправдаться при каждом случае, поднимая эту тему так и эдак, хваля Малфоя за продвинутость, пока тот вечером не положил ему руку на плечо и не сказал: — Поттер, успокойся. Ты мне на нервы действуешь. Проехали. Хорошо? Последнее он добавил глядя на Поттера, как на ребенка, с которым договариваются, чтобы он перестал бегать по квартире и сносить мебель. Гарри ответил «хорошо» и смущенно улыбнулся. Больше он уже так впросак не попадал и на дальнейшие проявление технической осведомленности Малфоя реагировал спокойно и даже с некоторой гордостью за напарника. — Кому еще чего взять? — Гарри оглядывает сидящих за их столиком. Все уже как родные, как семья. Боевая Раффа с золотым сердцем. Джоэль, американский аврор, приехавший к ним по культурному обмену, да так и осевший, влюбившись в очаровательную сквибочку. Юный и пышущий энтузиазмом Ричард, которого все сначала называли Ричи, а потом сократили до Чичи, к его вящему ужасу, белобрысый, худощавый, вызывающий желание опекать и не выпускать его ни на какие задания. И, наконец, Драко, который коротко поднял взгляд на Гарри, почему-то смутив его этим, и отрицательно мотнул головой. Гарри, наверное, многое бы мог рассказать о напарнике, он за последние пять лет работы с ним уже успел много раз поменять свое мнение о нем, покорить себя немножко за узколобость, а потом простить. Он просто знал, что Драко — тот, на кого он может положиться. К кому не страшно повернуться спиной в бою — так как будешь знать, что он ее прикроет. Гарри тряхнул головой, бар — не место для таких мыслей — и еще раз виновато попросил всех перечислить, кто какой напиток будет. И да, орешки он тоже возьмет — какое пиво без орешков.

***

— Господи, какая это залупа! — голос у Драко тихий и злой. Гарри, несмотря на усталость и кровопотерю, не может сдержать смешка: — Какие слова я слышу! Я в шоке, что ты их вообще знаешь! Драко перестает снимать очередное опоясывающее их заклинание — они телепортировались в центр кольцевой защиты. И теперь надо медленно, как на минном поле, обезвреживать одно заклинание за другим. Да, это возможно. Но, судя по плотности магии, тут не менее трехсот колец. Это долгие часы. Которые кажутся слишком бесконечными и опасными, когда они оба ранены и залатали себя временными заклинаниями, но без медицинского вмешательства прогноз такой себе. Малость удручающий. Гарри еще бодрится, а Драко просто молча работает — с впечатляющей эффективностью. Гарри не уверен, что напарник сможет долго держать такой темп, но благоразумно не озвучивает свое наблюдение. — Что, «залупа»? Серьезно, Поттер? Какие еще слова я, по твоему мнению, не должен знать? Пиздец, жопа, ебаный в рот, хуйня? Драко возвращается к работе, методичный, но немного возмущенный. Гарри видит, как тот поджал губы и слегка покраснел. Состояние Драко вообще всегда легко опознать по маленьким покраснениям в области шеи или щек. В первый раз, когда он это увидел, они просто ругались, орали друг на друга, обвиняя в идиотизме и перекладывая вину на другого. Они оказались заперты в доме с нужным артефактом, но с, как им тогда казалось, неснимаемой защитой. Это было в начале их совместной работы. Драко тогда стоял весь покрытый дурацкими пятнами, о чем Гарри не преминул ему сообщить, за что получил ответное шипение, что он сам выглядит как взъерошенная швабра, после чего завязалась предсказуемая драка, прям как у школьников, и только потом, когда они сидели на полу, прислонившись к шкафу и пытались отдышаться, Драко сказал: — Я должен был проверить дверь. Гарри отрицательно мотнул головой: — Не, это я сделал общее сканирование, поленился найти подзащиту. Так был установлен мир и найдено решение (после пары уже незлобных подколов). Но то, как выглядел Драко в тот момент, Гарри запомнил. И с тех пор стал подмечать, что он очень легко краснеет и выдает свои эмоции с потрохами. Даже удивительно, что остальные не видели столь очевидного палевного момента. И вот сейчас, когда Драко стоит уставший и возмущенный, что-то внутри Гарри сжимается и он, после секундного колебания выдает: — А еще гандон, мандавошка, хрень собачья и… — Гарри задумывается и понимает, что его запас матерных слов не так глубок, как казалось. — Мандавошка, серьезно, Поттер? — Драко поворачивает к нему голову и смотрит с усмешкой, но доброй, грозящей превратиться в улыбку. — У тебя было задание под прикрытием где-то в тюрьме, а я не знал? Гарри толкает его в плечо: — Да ладно тебе. Нормальное же слово. Как будто «залупа» лучше. — и, вспомнив старый маггловский фильм, бормочет, — «Поцелуй меня в залупу». Драко закатывает глаза: — Святой Мерлин, Поттер! За что мне такое наказание. Гарри пожимает плечами. Он тоже не знает, за что. Драко фыркает и повторяет скороговоркой: — Мандавошка, мандавошка, мандавошка, — а потом смеется. У них обоих нет сил, возможно, реакция исключительно нервная. Гарри смеется вместе с ним. Они не знают, о чем смеются. Они стоят посреди поля, окруженного бесконечным мрачным лесом, с неба иногда мерзко моросит, но сейчас они цепляются за дурацко-звучащее слово. Гарри прошивает спазм в боку и он резко перестает смеяться, на полувыдохе. Слишком больно. Драко оглядывает его цепким взглядом и продолжает снимать заклинания в максимальном темпе. Гарри думает — Драко так долго не выдержит. Он выдерживает, но после телепортации в госпиталь Драко теряет сознание прямо в коридоре, и его отправляют на необсуждаемый недельный отпуск.

***

— Блядь, Драко, и недели не прошло! — Гарри зло шепчет, даже не замечая, что называет коллегу по имени. Тот лежит у него на коленях, бледный и тихий. Гарри чудом заметил отблеск, когда подходил с Малфоем к дому старичка, который вызвал их проверить подозрительную активность в подвале. И на одних инстинктах повалил их с Малфоем на землю, но заклинание все равно по касательной задело Малфою плечо и часть руки. Они отползли к ближайшему забору, вызвали подкрепление, но с таким уровнем блокировки как магической, так и маггловской сети, нет никакой гарантии, что их придут спасать. Старичок-боровичок, блин. Гарри не кровожадный, но видя, как Малфой пытается не морщиться, укладываясь на его коленях, чтобы снять напряжение с раны, Гарри понимает, что готов быть жестче и злее там, где обычно себе позволяет лишь малое, борясь с тьмой внутри. Немножко тьмы — самое оно. — Ты как магнит, что ли, притягиваешь неприятности? Малфой открывает рот, чтобы ответить, но потом стискивает зубы и молчит. Пережидает боль. Гарри осторожно отводит в сторону челку напарника, она лезет в глаза, прилипая ко лбу, покрытому испариной. Остается розовый след, потому что руки Гарри в крови. Да и все брюки уже пропитались ей. Если помощь не придет вот-вот, то все временные заклинания нихрена не помогут. — Серьезно, Драко. У меня чувство дежа-вю уже. Малфой шепчет немного хрипло и Гарри наклоняется, игнорируя боль в спине от неудобной позы, чтобы лучше его услышать и не пропустить — Малфою явно сложно говорить: — Что-то я не припомню, чтобы когда-то лежал у тебя на коленях. Гарри выпрямляется и криво улыбается, останавливая свою руку в сантиметре от плеча Драко — он хотел его по привычке шутливо пихнуть, но тут он даже не уверен, что мягкое прикосновение, чтобы поддержать, не причинит боли. — Да ладно тебе. Постоянно на коленях лежишь. Я только утром просыпаюсь, а ты тут как тут. И на работе все только недавно привыкли и перестали жаловаться. А то разляжешься в проходе на моих коленках и никому работать не даешь. Гарри думает, Мерлин, что за бред он несет, но не может остановиться. Ему страшно и он боится услышать свои настоящие мысли. — Поттер, — Малфой шепчет упрямо, тоже цепляется за странный диалог, они знают, что ему нельзя терять сознание, надо держаться, — ты знаешь, что лучше всего помогает… Малфой закашливается и Гарри с легким ужасом ждет, не будет ли крови, и на фоне бьющего в виски страха, даже не может сообразить, что откуда ей взяться из-за внешних ран на теле? — Да? — … от боли? Драко пытается улыбнуться, и Гарри понимает, что тот сейчас будет шутить. Готовится и ободряюще улыбается в ответ. Выходит криво, но кто его может осудить. — Надо, — Драко набирается сил, — поцеловать больное место. И улыбается. Да-дам. Смог пошутить, медленно истекая кровью в руках Гарри. Того вдруг так кроет от ощущения беспомощности, злости и желания сделать хоть что-то, что он запрокидывает голову и смотрит в яркое, беззаботное небо слезящимися глазами. Он знает, что подходит Раффа, Гарри не может объяснить как, но он узнает своих ребят, чует их, знает, что это безопасность и помощь. Он позволяет забрать Драко из его рук, потом сбрасывает ступор, говорит все, что знает, и даже не спорит, когда ему говорят, что разберутся без него. Видимо, подошедшие на помощь тоже чувствуют, что Гарри сейчас способен из-за напарника натворить дел. Раффа держит его крепко за предплечье, уверенно говорит, что «мы найдем этого сукина сына» и выдвигается вслед за отрядом авроров. Гарри кивает сам себе и телепортируется в госпиталь. Опять. Черт.

***

— Мы что, в школе что ли? В бутылочку играть? — Раффа возмущается, но тянется к бутылочке, чтобы крутануть. Все сидят дома у Гарри, «пижамная вечеринка», хотя на самом деле все одеты кто во что горазд и просто медленно попивают винишко, пиво или чай, кому как хочется, и тихонько общаются. Игру в бутылочку предлагает, как ни странно, Ричи-Чичи. Гарри смотрит на него с удивленным восхищением. В тихом омуте черти водятся. Но послушно идет на кухню ополоснуть бутылку из-под эля, и садится на пол вместе со всеми. Образуется небольшой кружок. Сегодня пришли несколько ребят из другого отдела — как раз те, которые помогали поймать того урода-старичка, который оказался вообще старушкой под оборотным зельем, причем двинувшейся умом, поэтому никакого удовлетворения от того, что ее посадили, никто не испытал. Кто-то из ребят пришел с девушками, кто-то с парнями. Гарри с удивлением узнает, что сестра Раффы — лесбиянка. И он больше удивлен наличием сестры у Раффы, чем ее ориентацией. И еще он безмерно тронут, что его не только посвятили в этот секрет, а что Раффа решилась привести сестру с собой. Гарри лихорадочно думает — лишь бы не пришлось целовать Эллу, ту самую сестру, потому что тогда Раффа… ну, Раффа может и пошутить больно. Он даже вяло думает, какое бы заклинание можно было бы использовать, чтобы незаметно провернуть горло бутылочки на безопасный вариант, поэтому пропускает момент, когда все замолкают и смотрят на него. — Что? Потом Гарри смотрит на бутылочку, которая указывает на него. И замечает, что Малфой сидит покрасневший — вот, вот, Гарри опять просек фишечку, почему все остальные такие слепые — и как будто не решается двинуться к нему навстречу. По правилам целовать можно как угодно — можно чмокнуть, а можно прям поцеловать взасос. Последним балуются парочки, если им выпадает удача и бутылочка указывает на их партнера. Целуются они обычно под улюлюканье всех гостей и неловко смеются после. Гарри фыркает и двигается навстречу сам. Малфою, наверное, неудобно. У него повязка на руке, как после перелома. Он долго возмущался такой варварской маггловской штуке, но его лечащий врач, женщина грозная и уставшая от того, что она его видела чаще, чем собственного сына — ее слова — сказала ходить в ней неделю и не пурмяфкать. Пришлось уступить. Вблизи Малфой совсем розовый, серьезный. И Гарри ничего не может понять по его лицу. Вроде, безобидная игра. Неужели он такой стеснительный? Гарри и сам не сказать что супер-раскрепощенный или там опытный, у него сменялись девушки, но чаще все уходили мирно, понимая, что он не шутил, когда говорил, что работа у него на первом месте. Ну не складывалось у него, ну с кем не бывает. Гарри наклоняется вперед, думая чмокнуть напарника в щеку и избавить от мучений, но тот вдруг привстает с полурасслабленного положения, полностью встает на колени, возвышаясь над Гарри, и кладет свободную руку ему на лицо. Это так странно. Гарри думает — как же странно. То есть все нормально, Гарри не чувствует опасности, тревоги или удивления. Просто одно слово бьется в голове, ударяясь по закуткам и возвращаясь обратно: странно. Драко удерживает лицо Гарри и целует его в уголок губ, там же, где держит первый палец. Он больше целует свой палец, чем Гарри, хотя со стороны оно, наверное, выглядит иначе. Гарри открывает глаза только тогда, когда чувствует, что его больше не держат, а гости добродушно над ним подтрунивают. Гарри почему-то чувствует разочарование — его ведь даже не поцеловали. Да, оно выглядело, как поцелуй, и все спрашивают его — ну как, мол, понравилось? Но Гарри не знает! Не было же поцелуя. Как будто его лишили конфетки: он открыл фантик, а внутри пусто. Это тупо нечестно. Вот и все. Гарри насупленно отползает на свое место, не очень вежливо отмахиваясь от подначек друзей, и вяло следит за игрой, даже не смотря на Малфоя. Уже когда он закрывает дверь за последним гостем — все до смешного любят уходить от него через дверь, а не камин, в первый раз оно было в шутку, как уважение его происхождению, а потом как-то повелось. И вспоминает, что да, он смешно поцеловался с сестрой Раффы, получил много улюлюканий в ответ — Элла, подмигнув ему до поцелуя, поцеловала его в засос. Все было дружески и как шутка. Оно и ощущалось как шутка. Но что-то внутри Гарри не могло успокоиться. Что-то скреблось, пытаясь вылезти наружу. Гарри идет убираться, раскладывать вещи по местам, доходит до почти нетронутого бокала вина там, где сидел Малфой, и замирает. У него нет особенно каких-то мыслей. Он просто как будто переносится на пару часов назад, когда он сидел тут же, а Малфой дышал в сантиметре от его лица, и его губы только слегка касались кожи Гарри. Это было странно. И, если Гарри будет честен с собой, то он поймет, что у этого «странно» оттенок не удивления, но удовольствия, но это так сложно! Поэтому он берет бокал Малфоя, отпивает глоток, думает — это непрямой поцелуй — а потом вздыхает от самого себя и своих глупых, глупых мыслей и продолжает убираться. Порядок в вещах — порядок в голове. Только почему-то Гарри это нифига не помогает.

***

Малфой целует парня. Малфой. Целует. Парня. Гарри пялится, Гарри знает, что пялится, и Джоэль уже несколько раз его дергал за рукав, чтобы тот перестал. Но Драко, блядь, Малфой, стоит у барной стойки и нежно, почти мягко целуется с каким-то приятным, блядь, парнем. И да, он сказал, что в этот раз придет не один, но какого фига. Гарри стучит пальцами по столу и не сразу понимает, что Джоэль к нему обращается. — Дружище, может, тебе пойти домой? День был тяжелый. Мы лучше потом еще соберемся, да? Джоэль кивает всем за столом, выразительно двигая бровями и получая ряд недружных «да, хорошо, оки-доки» в ответ. Гарри не замечает творящейся вокруг него пантомимы и опять смотрит в сторону бара. Ну хотя бы сосаться перестали. Просто стоят, воркуют, голубки. Звонкий голос Ричи-Чичи звучит слишком громко поверх шума барных разговоров: — А ты что, гомофоб, Поттер? Гарри дергается, перестает стучать пальцами и смотрит на Ричи-Чичи, на которого теперь шипят и что-то ему недовольно бормочут остальные друзья за столиком. Но Ричи-Чичи продолжает упорно рыть себе могилу. Молодо-зелено. — Нет, ну просто я бы хотел знать, с каким человеком работаю. — Ричи-Чичи гнет свою линию, а Гарри аж задыхается и не понимает, как отвечать на столь нелепую предъяву, — Я-то думал, что ты не такой узколобый. Раффа охает, Джоэль роняет лицо в ладонь, а Гарри пытается ответить, но не успевает, так как сзади подходит Малфой с Патриком. Блин, того урода еще и зовут Патрик. Гарри это имя в своей голове произносит мерзким гнусявящим голоском — «пааатрик». Фу, блин. — Ребят, мы пойдем, ладно? Патрику завтра рано вставать. Все пытаются изобразить дружелюбие и игнорировать терки между юным и дерзким Ричи-Чичи и полыхающим от несправедливости Гарри. Малфой, если и замечает за столом какое-то напряжение, решает его игнорировать, и попрощавшись со всеми, уходит. У Гарри как будто подрезают все ниточки. Он не совсем понимает, что с ним происходит (он прекрасно понимает, что с ним происходит). У него нет сил отвечать. И, судя по тому, как Раффа возмущенно шипит Ричи-Чичи что-то в ухо, а тот виновато ее слушает, потом округляет глаза и тоже как-то сдувается, ему и не придется ничего пояснять. Собственно, ему и себе тоже не придется ничего пояснять. Становится безумно, до слез обидно, что он упустил что-то такое важное, такое очевидное. Что узнал это про себя позже всех. И что явно, паскудно с этим осознанием опоздал. Гарри крутит в голове «Патрику завтра рано вставать» и дополняет это подразумеваемым «но мы хотим успеть провести время вместе» — ему внезапно хочется выть. От жалости к себе, от нелепости, от собственной тормознутости. От очевидности себя. И от всего в целом. Просто много навалилось. — Ребят, я тоже пойду. Гарри оставляет купюру под невыпитым стаканом с безалкогольным пивом (гадость страшная, зачем он его заказал) и тащится на улицу. Ему хочется проветриться, пройтись, остудить голову и мысли. Упорядочить их. Хоть как. На улице прохладно — Гарри явно оделся не по погоде, а применять заклинания в маггловской части некомильфо. Он сможет потом оправдаться — ему многое спускают с рук за все остальные разы, когда он рисковал жизнью, чтобы не придираться к мелочам. Но как-то это не круто. Признавать, что просто не подумал. Что просто был дураком. И не только в одежде. Гарри видит, как Драко садится в такси вслед за Патриком. Неужели тот еще и маггл? Гарри как-то пропустил эту часть. Ему как глаза пеленой закрыло, а уши забило заходящимся сердцем, когда Драко появился в баре, держась за руки с этим парнем и стал его представлять. На губах у Драко мягкая улыбка. И Гарри с дикой тоской думает, что он хочет эту улыбку поцеловать. Он хочет ее себе. Он эгоистично, максимально жадно, хочет всего Драко себе. Гарри ежится в легкой куртке и идет домой, злорадно думая, что если он простудится, то не придется видеть Драко несколько дней. А может, тот еще начнет волноваться за него. Зайдет проведать. Гарри становится стыдно за себя и свои мысли и он, зайдя в ближайший переулок, трансгрессирует домой. Он не такой. Он способен желать счастья своему напарнику. Это меньшее, что он может ему дать.

***

Все разговоры Гарри с самим собой, что Драко ему даже не нравится, что он просто удобный объект для запоздалого кризиса ориентации, что Гарри просто перепутал преданность напарников и влюбленность, что оно пройдет — оно. не. проходит. Гарри залипает на недовольно сведенные брови Драко, когда тот читает стенографию допроса. Гарри любуется тем, как мило сидит плохо проглаженная рубашка на уставших плечах напарника, когда тот задумчиво возюкает пюре в принесенном контейнере (Гарри знает, что Драко решил перейти на правильное, здоровое питание, и попытка идет ну так себе). Гарри автоматически первым делом находит взглядом Драко, когда приходит на работу — и усилием воли переключает внимание на других коллег, как нормальный человек, не влюбленный в напарника. Ну вот видите, у него почти получается. Он почти не палится. Гарри вздрагивает, когда их отправляют по заданию в гей-клуб. У него в голове куча мыслей: что за клише? А Патрик не будет против? Почему мы? Меня же все сразу узнают и засыпят вопросами? Может, кто-то еще? За что вы так со мной? Но благоразумно их не озвучивает. Кто-то умудрился пустить слушок, что Гарри гомофоб, о чем тот узнал, когда незнакомый хер в лифте министерства доверительно к нему склонился и сказал «да я тоже эту петушню не жалую». Наложенное силенцио Гарри потом отрабатывал недельной переработкой. Но он же не побил этого мудака! Почему-то этот аргумент не очень впечатлил начальство. Поэтому Гарри стоит у раздевалки приятно выглядящего клуба, наполненного счастливыми, возбужденными, шумными людьми, и ждет, пока Малфой сдаст их куртки и получит номерки. Маггловские клубы такие устаревше-милые. В них есть особый шарм. Который сейчас категорически ускользает от Гарри. Он хочет спросить у Драко — тот уже давно превратился в его голове в Драко, Гарри уже перестал сопротивляться или заниматься самообманом — будут ли они изображать парочку. Он пропустил детали инструктажа. Да, это максимально глупо с его стороны. Но он мальчик-который-выжил, а не мальчик-который-успешно-справился-с-крашем-на-Драко. Он иногда глупеет в его присутствии, особенно когда ему приказывают идти в гей-клуб с его, блядь, тем самым крашем. Драко немного хмурится и наклоняется к Гарри, а тот едва сдерживается, чтобы не отшатнуться — у него нервы на пределе и он чувствует себя максимально нелепым, неправильным в собственной шкуре: — Слушай, тебе точно будет норм? Гарри не знает, о чем именно спрашивает Драко — о гей-клубе в целом или о Драко в частности. И, если честно, Гарри стопудово знает, что норм ему не будет, но кивает в ответ. — А тебе? Гарри выдавливает из себя вопрос, даже не понимая, стоит ли его задавать. Драко хмурится еще сильнее: — В плане? Гарри чувствует себя каким-то подонком. И не совсем понимает, почему. — Ну, знаешь там, Патрик. Гарри страстно, некрасиво хочет узнать, вместе ли они, встречаются ли, трахаются ли, ревнивый ли Патрик, может, они все-таки расстались? Не то чтобы у Гарри был шанс, но глупую надежду внутри очень сложно придушить. Драко пожимает плечами: — Это же просто работа. Черт, Гарри стыдно за свой вопрос. Он вообще не имел права его задавать. Даже если у него влюбленность размером с него всего, со всю его внутреннюю вселенную, отношения Драко и его парня его не касаются. Чего он вообще своими лапищами лезет в личное. Гарри кивает и идет внутрь. И почти пропускает негромкий, но твердый ответ напарника: — Но нет, мы расстались. Гарри застывает на секунду, а потом продолжает путь, кивнув снова, чтобы показать, что он услышал. Гарри чувствует себя грязным и недостойным. Ему не особо были свойственны самоуничижение и бичевание, но все бывает впервые, особенно когда ты радуешься, что твой напарник теперь одинок. Черт, а вдруг он встретил кого-то еще? Гарри смотрит невидящими глазами на танцпол, по которому бьют разноцветными лучами стробоскопы, стоит шум и гам, люди танцуют, веселятся, что-то пытаются друг у друга спросить, наклоняясь неприлично близко, касаясь руками мокрых от пота спин. На плечо Гарри ложится рука Драко — Гарри перестает загоняться и просто идет, куда его ведет Драко: в уголок, где на диванчике есть свободные места, рядом с другими веселящимися парочками. — Что тебе взять? Дыхание Драко щекочет ухо Гарри теплым воздухом и тому требуется несколько секунд, чтобы собраться, прежде чем ответить: — Минералку с газом. Драко тянет почти вопросительное «ладно» (Гарри никогда не пил минералку с газом) и уходит. Гарри потирает колени, оглядывается. Кто-то на него пялится, но потом отвлекается на других людей. В маггловских клубах вероятность встретить знающих его людей, безусловно, велика, но все же ниже, чем в магических. — Ой мамочки, не могу поверить, мерлиновские пяточки! Гарри поднимает глаза на эфемерно выглядящего юношу с огромными глазами и крупными кудрями. Гарри даже грешным делом думает, что это действие оборотного зелья, настолько парень симпатичный, но потом тот улыбается — криво и искренне — и Гарри, в какой раз за день, стыдится своих мыслей. — Да? — Вы ведь Гарри Поттер, да? Тот самый Гарри Поттер? Гарри рефлекторно хочет поправить челку, скрыть шрам, но одергивает руку и сдержанно кивает. Юноша нежно улыбается, почти с облегчением, и аккуратно присаживается на край стеклянного столика перед Гарри. В пространство его он не влезает и просто сидит перед ним, как старый знакомый, с абсолютно влюбленными глазами. — Я так рад вас тут увидеть. Вы даже не представляете. Гарри вежливо кивает и бросает быстрый взгляд на барную стойку вдали — где там Драко и долго его еще ждать? — Для меня такое счастье, вы не подумайте, я сейчас уйду, — видимо, парень, правильно понял взгляд Гарри в сторону, — просто для меня так важно, что вы нас поддерживаете. Гарри открывает рот и не знает, что ответить. Тут наконец появляется Драко, протягивает ему напиток со словами: — А ты, я вижу, времени зря не терял, Поттер. Парень вскакивает с края стола и восторженно тянет: — Мистер Малфой!!! Гарри мысленно фыркает. Вот как он — так Гарри Поттер, а как Драко — так сразу мистер Малфой. Драко тихонько посасывает свой напиток из длинного стакана и ждет продолжения действа. Оно не заставляет себя долго ждать. — Мерлиновы пяточки, так вы тут! Вместе! Поверить не могу. Драко переводит вопрошающий взгляд на Гарри, но тот только незаметно пожимает ему плечами. Мол, сам не знаю. — Просто я с детства за вами следил, — парень рад, парень не знает, на кого смотреть, а Драко и Гарри синхронно хмыкают на замечание о возрасте, как будто они пенсионеры какие, чтобы за их судьбой с детства наблюдали, — и я так счастлив, что вы пара! Драко перестает посасывать свой напиток, а Гарри испуганно смотрит на него в ответ. Они как-то не договорились про легенду. Да и хрен бы с легендой, если парень разнесет в магическом мире, что они вместе, то что будет? Гарри чувствует, как его охватывает страх вперемешку с восторгом. Страх, что Драко даже не подумает дать ему хотя бы притворный шанс. Восторг, что кто-то со стороны мог подумать, что они пара. Гарри понимает, что это глупо, но ничего не может с собой поделать. Драко пожимает плечами в ответ — мол, решай сам. И Гарри выпаливает быстрее, чем плечи Драко успевают опуститься: — Да, мы вместе. Парень издает звук, похожий на визг и мелко хлопает в ладошки. В другой раз Гарри бы добродушно посмеялся над таким проявлением эмоций, но внутри у него ровно такой же визг, сопровождаемый ровно такими же хлопочками. — Оооо, это так прекрасно! Видимо, парень что-то считывает во взгляде Драко, Гарри не знает точно, но тот как-то весь меняет позу: — Ох, ну простите, что вас отвлек. Я так рад за вас. Вы не представляете! Он улетает так быстро, как и появился, а Гарри, смелый Гарри победивший Волан де морта, начинает сосредоточенно пить минералку и смотреть на диванчик напротив. Там какая-то парочка шушукается, периодически залезая руками туда, куда, наверное, не стоило бы, но Гарри не может их осуждать. Он бы сам так позалезал много куда на теле Драко. Гарри слегка давится минеральной водой и позволяет присевшему рядом Драко похлопать себя по спине. — Легче? В голосе Драко добрая усмешка. Гарри кивает: — Ага. Он не знает, куда себя деть. Куда поставить стакан — вот, на стол, нормально. Но теперь, черт, руки свободные, и что делать? Гарри поворачивается, и Драко почему-то все еще сидит так же близко, как когда он похлопывал его по спине. Гарри замирает и категорически не знает, что ему делать. Драко смотрит на него изучающе, почти нейтрально. Гарри выучил наизусть выражения лица напарника, но такого он никогда не видел. Драко, не глядя, ставит свой стакан куда-то в сторону, и садится поудобнее, но все так же близко к Гарри. Он выглядит так же, как во все другие разы — такой же родной и красивый. У Гарри перехватывает дыхание. Они ведь никогда так друг друга не разглядывали? Чтобы глаза в глаза? Чтобы чуть подайся вперед и можно было бы наконец ощутить чужие губы под своими? Гарри боится шевельнуться, чтобы не спугнуть то, что происходит. У него чувство, что он падает и парит одновременно. Что мгновение растягивается так, как не бывает со временем. Гарри приоткрывает рот, замечает, как в ответ вдыхает через нос Драко, как его глаза становятся другими. Гарри не знает, как это описать — как будто кто-то навел четкость в бинокле. Как будто для Драко никого больше нет в этом шумном клубе, только Гарри. Гарри ощущает жар от бедра Драко, которое соприкасается с бедром Гарри. Так обжигающе. Это все из-за температуры в клубе? Это же ненормально, так остро ощущать точки соприкосновения с другим человеком. Драко бросает мимолетный взгляд на приоткрытые губы Гарри, а потом плавно отшатывается, начиная движение, чтобы встать. — Поцелуй меня. Гарри произносит это почти шепотом. Драко же точно его не услышал в этом гомоне? У него даже выражение лица не изменилось — почти скучающее. Почти насмешливое. Гарри наверное, не выдержит ритма заходящегося сердца и прокачиваемого через кровь адреналина, распирающего его изнутри на миллионы эмоций. Драко тяжело вздыхает и закатывает глаза. Гарри думает, что заслуживает хотя бы капельку уважения — ну вот за ту же смелость. Но он даже не успевает обидеться, потому что Драко запускает руку ему в волосы на затылке и чувствует, как Драко с напором шепчет ему в губы: — Наконец-то. А потом целует. И вот тут, вот тот момент, когда сердце Гарри не выдержит. Но это же прекрасный способ уйти? Гарри считает, что да, поэтому вжимается в подавшегося к нему Драко, и целует в ответ так, как получается — сначала без ритма, ударяясь носами и царапая зубами. Чувствует сжавшуюся руку в волосах, отстраняющую его голову. Драко улыбается ему, когда Гарри фокусируется на его лице, а потом нежно произносит: — Еще раз. Гарри расплывается в облегченной улыбке, которую ему сцеловывают, уже медленнее, уже ритмичнее, не торопясь — все так же жадно, но уже уверенно, тягуче, закладывая в поцелуй все те чувства, которые носились за семью замками, до того, как их все посрывало. Гарри стонет в поцелуй — ему настолько в кайф, настолько свободно и сладко целовать Драко, что он не понимает, как теперь будет жить без этого. Целовать Драко, как дышать, как смеяться, как чувствовать, что на твои чувства отвечают, а тебя понимают и принимают. Гарри зарывается в волосы Драко — он касался их и до этого, в разные случайные моменты, но никогда вот так, когда ощущаешь под пальцами мягкость прядок и при этом силу другого человека. Когда он поддается, а потом перехватывает бразды правления. Драко забирается на коленки Гарри, к нему лицом, расставив ноги снаружи бедер Гарри, упираясь в диванчик. Гарри для удобства, и только для этого, подхватывает Драко под попу. Тот смеется в поцелуй, но не прерывает его, а лишь нежно тянет за губу и отпускает, чтобы прихватить снова. У Гарри кружится голова, насколько ему все нравится, насколько его это устраивает. Он сжимает половинки задницы под руками и подсаживает Драко поудобнее. Кислород — нет, не слышали, да и не нужен он вовсе. Драко отстраняется, поглаживая голову Гарри, проводя пальцами между прядок: — Вообще-то у нас задание. Гарри зачарованно смотрит на красные и мокрые от поцелуя губы Драко и глупо кивает. Драко наклоняется к его уху и, нежно коснувшись кончиком языка мочки, осторожно, не мокро, шепчет: — Но оно ведь не срочное, да? Гарри стонет ему в шею, когда рука Драко, за которой он не уследил, опускается по животу и вниз, до неудобных брюк, до того места, где жарко и тянет от желания, мягко касаясь, надавливая, и пропадая, чтобы вернуться на плечо. Гарри недовольно хнычет, потом наклоняется вперед и кусает в ключицу прямо через рубашку. Драко сильнее сжимает ногами Гарри. Хмм, интересно — Гарри вскидывает взгляд на Драко — у того потемнел и помутнел взгляд. Кажется, что он еле сидит на коленях Гарри. Гарри вдруг легко себе может представить, как такой своенравный и одновременно покорный Драко будет смотреть на него поплывшим взглядом, стонать от прикосновений, царапаться и цепляться, тяжело дышать, говорить подстегивающие колкости, а потом несдержанно стонать, когда Гарри будет входить в него, упорно, плавно и сильно, чтобы Драко перестал контролировать ситуацию, а просто был любим настолько сильно, насколько вообще возможно. Уязвимо, крепко, безгранично и трепетно. Драко ерзает на его коленях, чувствуя, как изменился градус напряжения между ними. Гарри хочет расцеловать все его тайные уголочки, узнать, где ему щекотно, где хорошо. Хочет быть самым лучшим бойфрендом на свете. Узнать, как Драко отреагирует на пробуждение от минета, кто проснется первым — его член или сам Драко. У Гарри во рту скапливается слюна. Если еще месяц назад он мало знал, что из себя представляет секс между мужчинам, то пара десятков изученных статей и столько же видео быстро проясили ситуацию. Гарри испытывает восторг, когда понимает, что сможет целовать Драко после работы, сможет подхватывать его в коридоре и нести в спальню. Сможет опускаться перед ним на колени, целуя его живот и член через одежду. Медленно ее снимать, доводя Драко до белого каления. Сможет узнать его на вкус. Выучить наизусть ощущение его члена во рту. Запомнить, как будет звучать Драко, пытаясь не кончить слишком быстро. Будет ли он несдержанным и жадным — или тихо-стойким, пытающимся заглушить звуки, прикрыв собственный рот рукой. Гарри дождаться не может, чтобы попробовать все то, что видел в порнороликах. Нет, он понимает, что там все ложь и условность. И он даже готов будет мириться с беззлобными насмешками Драко, когда Гарри будет делать что-нибудь нелепое, но максимально искреннее. Гарри хочется попробовать все. Увидеть, как Драко будет реагировать, когда Гарри будет его растягивать. При чтении статей Гарри сначала недоуменно пытался это представить, но как только на место абстрактного мужчины подставил Драко, как бы он плавно вводил пальцы, не торопясь, зацеловывая кожу вокруг — оо, то был горячий вечер для Гарри. Как, впрочем, и остальные после этого — под прохладным душем, перед сном, а иногда и перед работой. Что бы Гарри ни делал, он везде представлял, как бы это было с Драко. Мучительные и при этом сладкие фантазии. Гарри не мог остановиться, как бы ни старался. Иногда он чувствовал себя более возбужденным, чем в подростковые годы. Гарри осознает, что им придется притираться и что у обоих характер не самый легкий. Но между ними уже было столько правильных, поддерживающих моментов, когда им даже не надо говорить, чтобы понять, что думает другой (недопонимание про влюбленность не в счет — Гарри думает, что самое главное, что и тут смогли разобраться). Если Драко согласится, Гарри будет узнавать с ним, каково им будет жить вместе, просыпаться и засыпать в одной кровати, решать, что будет на завтрак, обед и ужин, куда отправиться в отпуск и как справляться с сомнениями и трудностями. Гарри хочет узнать Драко всего. Хочет показать себя всего. Все свои темные уголочки, которые скрывались, как при капитальной уборке перед приходом гостей. Гарри понимает, что готов. Что он может доверить Драко самое ценное — свое наивное, влюбленное, заполошно бьющееся сердце. Драко улыбается мягко, больше глазами, чем ртом — и склоняется для нежного поцелуя. Гарри не уверен, что может это вынести. Слишком доброе, слишком интимное, слишком _не_ для шумного гей-клуба. Гарри останавливает поцелуй, упирается лбом в лоб Драко и шепчет: — Давай закончим задание. Драко кивает, смешно потираясь о лоб Гарри. Его руки оглаживают плечи Гарри, как будто без его ведома. Гарри это нравится. Драко медленно слезает с колен Гарри, «случайно» еще раз задев уже почти полностью вставший член Гарри. Гарри слегка краснеет, но с непонятно откуда взявшейся смелостью перехватывает руку Драко, ненадолго вжимая ее сильнее. Драко смотрит на него внимательно, гладит плавно, а потом со вздохом отстраняется. Вид у него немного растрепанный, абсолютно зацелованный. Драко отлично впишется в атмосферу клуба. Гарри любуется им — открыто, жадно, с наслаждением и восторгом. Драко хитро и довольно подмигивает и уходит в толпу искать нужного им человека. Гарри своего уже нашел.