Воспоминания в зеркале

Архикад никак не хотел поддаваться работникам второй мастерской. Тэхён с самого утра «терроризировал» отдел техподдержки, чтобы те пришли и наконец прошерстили их компьютеры и разобрались, наконец, с этим безобразием. - У вас просто полетела операционка, я даже не знаю, от чего, - пробубнил Хёнсок, один из парней, что сидел в том отделе. – сейчас все переустановлю, должно заработать. - Милок, постарайся, чтобы все данные сохранились, хорошо? Не то нам всем открутят головы, как винтики в Лего. Тэхён ходил туда-сюда, пытаясь унять тревожность, что усилилась после произошедшего. Мало того, что он взял на себя дополнительный проект, так еще и полетели эти долбаные компьютеры. Его подчиненные смотрели на него с толикой жалости. Их начальник Ким ходил с утра кислый, почему-то опухший, толком не разговаривал, даже не кричал на них. Лучше бы кричал. Потому что потом все это дело может вылиться во что-то непоправимое и ужасное. - Ким-сонсенним, может, вам сделать кофе? Хотите? – к нему подошла Хёрин, одна из сотрудниц его мастерской. Услужливая девочка, всегда помогала, предлагала новые идеи, а, вот, еще всегда предлагала ему кофе. То, что надо. - Да, пожалуйста. Пар валил из ушей. Не хватало только того, чтобы его прямо сейчас вызвал Чонгук и снова позвал на прогон объекта и разговор с прорабами. Да, он его начальник, гендир, голова этой компании, но иногда Тэхёну просто хотелось взять того за уши и протаскать по фойе его этажа, чтобы не звал его больше на эти «покатушки». Он там был абсолютно не нужен, и понял он это после третьей вылазки за два дня на той неделе. Часами Тэхён просто ходил по местности, что-то высматривал, прикидывал, но это не его фронт работы. Здесь ходят геодезисты, инженеры, строители, но не архитектор Ким Тэхён, который должен просиживать жопу в мастерской и сажать зрение, вглядываясь в электронные версии чертежей в Архикаде. Просто он никак не мог объяснить это Чонгуку, который, по мнению Хосока, просто сорвался с цепи. Чон абсолютно не замечал, что с каждым днём мешки под глазами Тэхёна увеличивались в геометрической прогрессии, что он больше молчал, чем говорил, дела в мастерской шли, да, но похоже, не в пользу Ким Тэхёна. Кофе ему всунули в руки, как годовалому ребенку пустышку в рот, и Тэхён еле нашел в себе силы улыбнуться девушке. Та, похоже, искренне переживала за него. - Запустился! – заорал на все помещение Мёнсу. Парень был излишне эмоциональным, но искренним в своих высказываниях, за что ему был благодарен Ким. Иногда даже из его уст можно было услышать мат, однако, за ним сразу же следовали красные мочки ушей и робкие извинения. - Слава богам, чёрт побери, - рявкнул Тэхён. Его бесило, что работа застопорилась на целых три часа, и теперь уже наступило время обеда. Дела стоят, но обед всегда был здесь по расписанию. Это было железным правилом. Чонгук пресекал переработки, кто бы что ни говорил. Только Чонгук не знал, что большую часть работы Тэхён брал на дом, и там же, глядя в два больших монитора одновременно, доделывал чертежи и расчеты до поздней ночи. Если бы Чон узнал, чем жертвует Тэхён во благо его компании – выпер бы его на оплачиваемый отпуск на неделю. В этом плане Чонгук был очень понимающим. Он знал, что отсутствие одного работника уже затормозит часть проектов, но не смел пренебрегать здоровьем сотрудников. Пусть те лучше отлежатся, отдохнут, а потом с новыми силами придут в офис работать. А Тэхён – добрая душа. Он лучше свалится от переутомления в своей мастерской, чем в своей захудалой одинокой квартире. И ни одна живая душа не узнает, что Тэхён периодически страдает от приступов острой тоски. Та накатывает иногда так невовремя, быстро и скоротечно, что мужчина не успевает этого замечать. А её и не нужно замечать. Это часть его жизни, цельная составляющая. Он живет с этим много лет, и решение этой проблемы ходит под его носом каждый день, спрашивает, как у него дела, как продвигается проектирование и еще много-много чего. И каждый чёртов раз Тэхён млеет, тает от этих, казалось бы, стандартных вопросов, но что он может поделать? Он травмированный человек, отчаянно ищущий отдушину в своей работе, редких попойках через скайп с Сэмом, и мелкими разговорами с гендиром. Тэхёну приходится заматывать в крепкий клубок свои вырывающиеся эмоции, отчаянно сдерживать их, и контролировать, чтобы никто не дай Бог не прознал, какие ужасные мысли проскакивают в его воспаленной голове. - Ким-сонсенним, обед! – пискнула через щёлочку в двери секретарша второй мастерской. Сонхва – отличный работник. Но лучше всего у нее получается предупреждать всех про заслуженный обед. - Не смею задерживать коллег, - загробным голосом проговорил Тэхён, отчаянно вводя данные для авторизации в программе. Ему хотелось поскорее проверить, точно ли сохранились все чертежи. Еще никогда Тэхён так сильно не хотел садануть кулаком по уныло тарахтящему системному блоку. - Но начальник Чон… - Я иду! – гаркнул Ким, взмывая кисть вверх, давая знать всем в помещении, что они могут идти, и он к ним присоединится. Чуть-чуть позже. Все поголовно сделали поклон своему мини-начальнику, и вкрадчивым шагом покинули мастерскую. Тэхён прикрыл глаза в полном отчаянии. Последняя часть чертежа была безбожна послана нахуй автосохранением. А это значит, что сегодня ему грозит очередная бессонная ночь, когда он будет шлифовать желудок крепким кофе, а пепельница жалостливо умолять его больше не наполнять её содержимое даже недокуренными сигаретами. Ким нервно постукивал носком туфель о паркет, думая, что ему делать. Отпроситься у Чонгука, чтобы пойти домой, немного вздремнуть, а потом взяться за восстановление? Или прямо сейчас начать этим заниматься? Его дымящаяся от мыслей голова конечно же выбрала второе. Тэхён никогда не откажется даже от секунды, проведенной рядом с Чоном. Мужчина достаточно быстро добрался до кофейни на первом этаже, где уже восседали почти все кадры этой компании. Даже Чонгук пришел, чтобы пообедать со своими работниками, спокойно себе наяривал суперполезный боул, причём с таким видом, будто туда лично для него добавили приправу «кислая рожа через три минуты». Тэхён рассмеялся себе в кулак, глядя на мучения гендира, но спустя секунду его ярчайшая улыбка сошла на нет, когда в дверях кофейни появилась она. Чон, встрепенувшись, встал из-за стола, привлекая внимание сидящих рядом с ним. Мужчина ловко подхватил жену за тонкую талию, прикрытой мягким льняным платьем кремового цвета, прильнул к щеке и осторожно чмокнул, вызывая поток умилительных вздохов из женской половины обедающих. Мужчины же, откашлявшись, принялись ковыряться в своих тарелках. А за три столика за ними наблюдал Тэхён, цепенея буквально за секунду. Он же впервые видит Джинсу. - Милая, как ты здесь? – прощебетал Чонгук, отодвигая для супруги стул. Та, элегантно откинув длинные полы платья, аккуратно присела. - Здравствуйте всем, - поздоровалась она. Все, как в армии, поприветствовали свою «первую леди». Даже попытались поклониться сидя, но их пресёк отрицательный жест женщины. - Продолжайте обедать, пожалуйста. – взмылился Чонгук, после чего внимательно принялся слушать тихий рассказ жены, параллельно жуя листья салата. Рядом стоял стакан с морсом, который Чон высосал почти до конца еще в начале обеда. Тэхён стоял истуканом, как полный дебил. Поднос с выемками для риса и закусок затрясся в руках, и он в тысячный раз благодарил кое-кого свыше, что этот пубертатный позор никто не видит. Он чувствовал, как раскраснелись его щеки, сердце грохотало как танк. Свои глаза он посчитал предателями. Они никак не могли оторваться от такой идеальной картинки – жена приехала навестить любимого мужа, выцепив времечко на обеде. Оба безумно занятые и деловые люди, но как-то находят время друг для друга… - Тэхён-щи, присаживайтесь рядом с нами! – крикнул ему Чонгук через весь кафетерий. Никто не обернулся, все так же продолжали обедать. Что очень странно. Тэхёну ничего не оставалось, кроме как поклониться на все девяносто и сдавленно улыбнуться. Напоследок он пальцем показал на шведский стол, что расположился позади него, и поспешил отвернуться. Он бы прямо сейчас сиганул отсюда. Лишь бы не видеть эту благодать. Мерзкое чувство зависти, которое обычно ему не присуще, съедало его сердце и душу, отравляя его последующие дни. А ведь Тэхён хотел в эти дни как-то повеселиться, может, выпить. Не с Сэмом, как обычно, а сходить в бар. Не всегда же ему сидеть дома как затворник, ему ничего не мешает выйти в свет. А тут это… Подавленное ебало теперь будет светить на всю вторую мастерскую. Его будут спрашивать, что с ним случилось, предлагать сладости, которые он особо не любит, кофе, которое он и так вливает в себя литрами каждый день. И многое другое. Но никто не поинтересуется, что у него на душе. Извечное «С вами всё в порядке?» - совсем не то. Это вопрос, который задают на похуй, чтобы на тебя не наехали, якобы тебе на всех наплевать. Чтобы отстали. Это был вопрос, после которого Тэхёну хотелось склониться над унитазом и проплакаться от жалости к себе и своей жизни. Ким наполнил свой поднос всем тем, что обычно не ел. Острое кимчи с кунжутом, суп с водорослями, редьку в соевом соусе. Он же не ел это, так зачем взял? - Добрый день, эм… - Тэхён запнулся. Ему надо сделать вид, что он в душе не ебёт, как зовут эту шикарную женщину. - Джинсу, - мило улыбнулась она. - Добрый день, Джинсу-щи. – премило натянул губы до ушей Тэхён, боковым зрением ухватывая выражение лица Чонгука. Тот все еще ковырял продырявленный вилкой салат. - Это Ким Тэхён, наш новый сотрудник. Начальник второй мастерской. Специалист в своем деле, - как-то сухо произнес Чонгук. Выражение его лица счесть было невозможно. - Приятно познакомиться, мастер Ким. Джинсу элегантно взяла вилку с ножом в руки, принимаясь нарезать мясо, чтобы удобнее было есть. Во всех её действиях проскакивала уверенность, величие, достоинство. Тэхёна просто сносил этот этикет, сквозящий в каждом мановении пальцев Джинсу. Тэхёну так и хотелось расспросить их обо всем, но мужчина отчаянно не хотел показаться ханжой и любопытным идиотом. Какое ему дело до их семьи? Может быть, они вообще живут как кошка с собакой, а на людях – идеальная семья? - Почему вы не едите? – спросил Чонгук, изрезав свой салат до мелкой пыли. Бедное растение. - Что-то аппетит сбился. Кофе перепил, саджанним. «Кусок в горло не лез, если честно, Чонгук». - Кофе много пить вредно, но в нашей работе без этого никак. А вот в отделе у Джинсу каждый день пьют этот… бубл джус? - Бабл джус, милый. – снова улыбнулась жена Чонгука. Она уже принялась есть, отложив нож в сторону. – Тапиока очень полезная, главное не добавлять туда сахар. «Я бы въебал туда горсть сахара» - подумал Тэхён. И сразу же дал себе мысленную оплеуху. За что он так с ней? Она вполне милая, не высокомерная, вроде бы, они хорошо взаимодействуют с Чонгуком. Почему он постоянно хочет вылить на эту бедную ушат помоев? Тэхён доселе не знал, что может быть таким токсичным по отношению к чужим и незнакомым персонам. Он старался не разглядывать Джинсу так очевидно, но осекся, услышав неловкое «У меня что-то на лице, мастер Ким?». Нет, оно у тебя идеальное. Даже придраться ни к чему. - Уджин снова пошел на ночевку к этому своему другу. Чонгук, умоляю, - перешла Джинсу на шепот и наклонилась к уху мужа. – поговори с сыном и разберись. Меня он не слушает. - Джинсу, не о чем с ним говорить. Он подросток. Им свойственно думать, что у них нет дома. Пусть ночует, сколько хочет. Вернется потом, как миленький. - Но они раскуривают черт пойми что! – шикнула она. Осеклась, увидев выражение лица Тэхёна. – Извините. У нас сын-подросток, и нас не обошла участь с разборками. - Ничего страшного. – отмахнулся Тэхён, принимаясь есть лабуду из своего подноса. Чонгук, извинившись, отошел вместе с женой в сторону. Тэхён, наблюдая за ними, понял одно – эти двое не любят демонстрировать любовь на публику. Или же у них действительно не любовь, а партнёрский брак? Возможно, Чонгук женился на ней, чтобы у него было мощное плечо в виде свёкра… Тэхён натурально дымился, думая об этом. Голова трещала, и лучше бы она разболелась от количества работы, а не от всего этого. Обед закончился, а Чонгук так и не вернулся. Ким ждал, что они придут, поэтому сник, когда его коллеги начали собираться обратно в офис. Тэхён, поджав губы, тоже засобирался. А чего он ждал? Возможно, они пошли поговорить в более укромное местечко, нежели кофейня, в которой за вами следят десятки ненужных глаз. Тэхён бы тоже ушел. Поэтому, собрав мелкие пожитки, мужчина отправился в свою берлогу в виде второй мастерской. Работы сегодня непочатый край – из-за полетевших компьютеров они сегодня не успеют сдать Чонгуку отчёт, и это совсем не радовало.

***

- Где Уджин? – спросил Чонгук, снимая обувь в прихожей. Джинсу стояла рядом, придерживая в руках сумочку. - Где же ему ещё быть, - сквозь зубы произнесла женщина. - Началось. Чонгук, проигнорировав стенания жены, прошел в гостиную. Он сегодня устал. Разборки с женой прямо в компании, потому что та не захотела обсуждать похождения сына по телефону; несостыковки в чертежах; несданный отчет второй мастерской… Он никак не мог предъявить Ким Тэхёну, потому что его мастерская и так шла впереди остальных четырёх, и один отчет никак не может перечеркнуть его старания. Мужчина и правда старался, показывал все свои таланты, не скрывал, предлагал новые идеи и планы по их реализации. Поэтому, сегодня, когда Тэхён глубоко поклонился ему и попросил еще сутки на сдачу отчета, ему ничего не оставалось, кроме как похлопать его по плечу и успокоить. Один отчет ничего не испортит. - Звони ему, - холодно приказала Джинсу, расправляясь с замком платья. – и чтобы через полчаса был здесь. - Лучше уж схожу к ним сам, - Чонгук еще не успел раздеться, поэтому, схватив телефон, вышел на улицу. Изнутри мужчину прорезало раздражение. Оно клинками вонзалось во внутренности, распространяя плохое настроение на весь оставшийся день. Нет, отнюдь, Чонгук не злился на сына, но излишние переживания жены доводили и его. Почему Джинсу просто не поймет, что этот возраст Уджина нужно просто пережить? Они уже обсуждали это с ней, но каждый раз, когда сын уходит к Сынмину, все происходит так, как будто все те их слова были выкинуты в пустоту. Улица и вечерняя прохлада охлаждала. Чонгук глубоко выдыхал свежий воздух, пока вдруг не остановился, услышав грохот музыки из дома справа от него. Дом Сынмина. Яркие прожекторы освещали, похоже, не только дом друга его сына, но и прилежащую улицу. Чонгук вздрогнул, когда услышал громкие голоса, пропитанные агрессией и злостью, поэтому поспешил войти в дом. Никто не встречал. Дом был полон подростков, гремела музыка, а запах алкоголя уже успел въесться в волосы мужчины. Мимо него пролетел какой-то мальчишка, успев покланяться, но он, похоже, даже не обратил на него свое внимание, продолжив свой алко-трип. Чонгук прошел вглубь дома, отмечая, что в нем царил беспросветный бардак. Он поморщился от запаха дешевого пунша, который буквально выливался из своей тары, когда по нему водили половником из трясущихся рук. Полы пальто Чонгука встряхнули воздух в помещении, где концентрация пубертатных подростков превышала норму на кубический метр. От голосов не осталось и следа, слышны только биты от громкой Нелли Фуртадо. Чонгук, прищурившись, оглядел комнату. Большой диван, журнальный столик, куча алкоголя на нем, подпитые подростки, которые, увидев Чонгука, встали, как по щелчку, и поклонились старшему. - Уджин. Быстро домой. Чонгук оглядел сына. Тот не выглядел пьяным, обкуренным, но было видно, что он точно что-то пил. Парню четырнадцать, и Чонгуку определенно не нравится круг общения его сына. Уджин встал с дивана, виновато оглядел друзей, а особенно Сынмина, который щенком смотрел на лучшего друга и его отца. Друг склонился в извиняющемся поклоне, показывая, что виноват. Чонгук фыркнул, еще раз оглядел, по его мнению, детей. - Закругляйтесь. Никаких драк, алкоголя, и еще что покрепче. Одно мое слово – шабашку вашу свернут махом. Сынмин, закрывай лавочку. Быстро все ушли по домам! – гаркнул Чонгук не своим голосом. Подростки, шушукаясь и извиняясь, начали собирать свои вещи. Те, кто были пьянее, просили помощи у своих товарищей, чтобы нормально встать и уйти. Чонгук, с красной пеленой на глазах посмотрел на сына. Уджин, не смея смотреть на отца, поплелся к выходу. - Стоять! – крикнул Чон, не глядя на сына. Взгляд его был прикован к Сынмину, который слезливыми глазами смотрел вслед своему другу. - Вы запретите ему со мной общаться? – тихо спросил мальчик, глядя на Уджина, застывшего у лестницы. Чонгук выдохнул. Дверь за последним гостем захлопнулась, давая понять, что остались они втроем. - Сядьте, оба. Чонгук измотан. Чонгук устал. Но этого не объяснить двум подросткам, для которых проблемы взрослых – сущая ерунда. Уджин и Сынмин не поймут, что Чонгук зашивается на работе, чтобы обеспечить семью самым лучшим. Они не поймут, что Чонгука уже долгое время тревожат «слепые» воспоминания, от которых он просыпается по ночам, и от которых сердце выпрыгивает из груди. Они ничего не понимают и не поймут. - Сынмин, ты понимаешь, что ты делаешь? – Чонгук смотрит на друга своего сына. Он видит, что мальчик скоро расплачется от давления, которое исходит от него, но отступать не собирается. - Да, господин Чон… - Тогда почему ты устраиваешь такие вечеринки?! Вам четырнадцать, господи! Было бы шестнадцать, я бы еще понял! Алкоголь, не дай бог, наркотики… мне рассказать все твоим родителям? – угрожающе тихим голосом спросил мужчина. - Папа, нет! Это я виноват. – вскрикнул Уджин, вставая со своего места. Одним взглядом Чонгук заставил сына сесть обратно. Уджин посмотрел на друга, что сидел, склонив голову. Пацан раскраснелся, пятна расползлись аж по шее, но Чонгук не будет вестись на жалость. - В чем это ты виноват? Я слушаю, никуда не спешу, твоя мать уже легла спать. Я весь внимание. Чонгук откинулся на кресле, сложив руки крестом перед грудью. Взгляд манил нетронутый стакан виски с колой, и о боже, мужчина, наклонившись, взял стакан, и залпом опрокинул в себя. Пацаны одновременно вздохнули. - Сегодня к нам пришел классный руководитель и сказал, что Уджин выиграл олимпиаду по математике. Она проводилась совместно с Сеульским Национальным, - тихо начал рассказывать Сынмин. Чонгук уже напрягся. – а Уджин сказал, что это ничего не значит. У нас в классе все ему завидуют. Господин Чон! Они называют его занудой, ботаном, но они не видят, что Уджин может не только зубрить учебники! Они не знают, какой он, совершенно. Чонгук упустил момент, что совсем не знал, как у его сына дела в школе. Было плохо осознавать, что, зашиваясь на работе, мужчина упускает жизнь своего единственного сына. - Зачем вам что-то доказывать другим? Им обязательно надо видеть, что вы тоже умеете курить крепкие сигареты, - зыркнул на сына. – умеете делать и пить сомэк? В этом ваша заслуга? Парни отрицательно мотнули головой. - Я пригласил их к себе домой, чтобы доказать им все. Уджин хороший, он добрый, всегда всем помогает, но они этого не ценят. Наши одноклассники – полные мрази. Извините, господин Чон, но это так. – на одном дыхании сказал мальчик. – Я сказал Уджину, чтобы сегодня он вел себя так, как обычно. Как ведет себя со мной. Открытый, не стеснительный, не забитый школой. И он доказал это. Одноклассники увидели его с другой стороны. Они не смотрели на него сегодня, как на последнего изгоя, а спрашивали его, откуда он умеет делать такие напитки и закуски. Интересовались, как это предки ему разрешают ходить на такие вечеринки и не палится при этом. Это был первый и последний раз, господин Чон, этого больше не повторится. – Сынмин встал и глубоко поклонился старшему. Чонгук выдохнул и прикрыл глаза. Усталось разом накатила на все его тело, ему хотелось разлечься на ковролине под ногами и забыться сладким сном. Речь Сынмина всколыхнула внутри него все, что возможно. Мужчина смотрел на двух друзей, и не мог понять только одного – как его сын еще не влюбился в своего друга? То, как Ким Сынмин смотрел на его сына, даже его тронуло это. Уджин не замечал, он стыдился всего, что сегодня произошло. А Чонгук… а что Чонгук? Он рад, что у его сына есть такой хороший друг, который всегда поможет и выручит. И даже обелит его честь перед другими, правда, он не знает, сработал ли план Сынмина после его сегодняшнего наезда в этот дом. Чонгук теперь боится, что все в конец испортил. Парень так постарался, устроил вечеринку. Возможно, мужчина под гнетом эмоций увидел то, чего вовсе не было? - Наркотики? - Нет! Ни за что! – вскрикнул Сынмин. - Уджин, наказывать тебя я не буду. Перед матерью прикрою. Но впредь предупреждай меня, что будут такие, - мужчина показал кавычки. – попойки. - Спасибо, отец. – мальчик подошел к отцу и крепко обнял. Его обволок запах виски, который приятно осел на его плечах, и Уджин, всхлипнув, крепче впился руками в шею отца. А Чонгук, наблюдая за Сынмином, окончательно пришел к выводу. - Вы теперь будете мне все рассказывать. Все. Если какие-то проблемы, мой номер на экстренном вызове на телефоне Уджина. Поняли? – спросил Чонгук, отдаляя от себя сына. Потрепав по макушке, стер с лица влажные дорожки. Парни одновременно кивнули, смотря друг на друга счастливыми глазами. – Собирайся, сын. Умойся, и пойдем домой. Я покурю. Чонгук вышел, а пока открывал входную дверь, краем уха уловил, как радостно запищали друзья. Усмехнувшись, Чон нащупал в кармане оставшиеся от жены яблочные мальборо и со спокойствием выдохнул. Закурив, Чонгук глянул на телефон. Десять вечера. Детское время давно прошло, ему бы сейчас прийти домой, умыться и завалиться спать, но в груди что-то свербело. Хотелось куда-то сходить, выпить. С Джинсу такой фокус не пройдет, поэтому он надеется, что жена давно уснула. Разблокировав телефон, пальцы замерли над контактом Ким Тэхёна. Недолго думая, мужчина нажал на иконку сообщения. Пока не передумал, и мозги не сделали все вперед него самого.

«Есть план посидеть и выпить. Согласен?»

***

Тэхён ходил по дому, как угорелый. Бардак разразился за считанные минуты, и мужчина с кислым видом осматривал свою спальню. Какая-то куча вещей, трусы, сохнущие на двери, не открытая жестянка пива – это все, что так описывает Тэхёна. Настроение было ни к черту. Звонил Ёнсу, спрашивал, как у него дела. Был таким назойливым и заботливым, что Тэхён, поморщившись, поспешил скинуть звонок. А предлог у него и вправду появился. Сообщение Чонгука заставило его упасть с кровати и ушибить плечо. Поэтому сейчас Тэхён поскуливал, потирая ушибленное место ладонями. - Блять сука! – крикнул в пустоту Ким, когда понял, что у него нет запасного пуловера. Все на чертовой стирке. Ну почему он сегодня не запустил хотя бы одну партию? – Бесит. Куда они пойдут? Пить? Набухиваться? Планомерно накачиваться соджу? Тэхён согласен на все. Звучит слащаво и мерзко, но он признает – все, что он делает рядом с Чоном делает его счастливым. Да хоть в обезьянник попасть, господи. Мужчина духарится, но не так сильно, чтобы его друг по несчастью задохнулся от его любимого аромата. Он уважает чужие рецепторы. Поэтому Тэхён обходится двумя пшиками за ухом, и наблюдает за окончательным прикидом. Белая футболка, черные брюки со стрелками, но подчеркивающие талию, и черная джинсовка. Под стать его натуре. Ну и глаза – подвел он их так, что Чонгук просто не сможет рассмотреть всю истину, что плещется на дне его радужек. Должно сработать. У Тэхёна нет никаких планов. Он хочет получше узнать нового Чонгука, рассмотреть его душу, проанализировать, выслушать. Возможно, у него какие-то проблемы, раз он решил так поздно написать, еще и ему. Почему не Хосок? Они ведь лучшие друзья. А тут он позвал нового сотрудника, который без году три месяца работает на него. Тэхён подумал пятьсот раз, прежде чем ответить Чонгуку деловое «Согласен, где встречаемся?». Подумал, что у его начальника и любви всей жизни случился припадок, после которого тот все вспомнил? Да не может быть. Тэхён обвел взглядом свою фигуру, хмыкнул, и, подхватив телефон с кошельком, вышел из квартиры. Холодный ночной воздух обжег кожу. Луна не могла ярко светить из-за сильно светящихся неоновых вывесок, и в такие моменты мужчина вспоминал свою юность. Из окна его комнаты в Шарлотт отлично виднелась луна, звезды, и он даже мог рассмотреть очертания Млечного Пути, только в кромешной темноте и тишине. Здесь такого удовольствия нет. Карман тяжелил телефон, который вдруг запиликал от уведомления. Тэхён поспешил вытащить смартфон.

«Каннам-гу, бар «Зак» на Ёксам-донг. Подъехать?»

«Нет, я приеду сам, господин Чон. Буду через полчаса»

Тэхён протяжно выдохнул, запрокинув голову к небу. Сегодня определенно необычная ночь. И Тэхён обязательно выкурит из нее все, что она способна ему предоставить.

***

- Какой стол, ух ты… Тэхён с самого входа заметил уставшую макушку Чонгука. Если бы он не знал его настоящий возраст, подумал бы, что ему все двадцать. Мужчина сидел за столом, обставленным бутылками соджу, закусками, а рядом с приборами лежала невскрытая пачка сигарет. Тэхён усмехнулся. - Добрый вечер, Тэхён. Извините, что так неожиданно. Надеюсь, у вас не было никаких планов на этот субботний вечер. - Что вы, начальник. Для вас я всегда на связи, - поклонился Тэхён для виду. А хотелось упасть ему в колени, прости господи. - Сегодня я просто Чонгук. Пожалуйста, - Чонгук вскинул взгляд на Тэхёна, и в этих глазах Ким увидел беспросветную грусть и какое-то отчаяние. Может, это пройдет после того, как они выпьют и поговорят? - Хорошо, Чон-гук… - вздрогнул Тэхён. - Спасибо, - Чон ярко улыбнулся, и дал знак, чтобы Тэхён сел напротив. - Так какой сегодня повод, Чонгук? – он не мог насытиться. Сегодня Тэхён мог неофициально вести себя с ним, и начал с малого. Неформальное общение – залог хорошего вечера. - Никакой. Просто мне стало грустно, а Хосок на свидании со своим протеже. Позвал вас. - Со своим?... – ахнул Тэхён. - Хосок – чёртов латентный. Все никак не раскроется мне, хотя по этому партизану все видно, - параллельно Чон начал разливать первые рюмки гранатового соджу. Усмехался, начал улыбаться. - Я не знал, - хмыкнул Тэхён. Чокнулся с Чонгуком и залил в себя первую партию алкоголя. Новость о Хосоке поразила Тэхёна, но он не подал виду. Излишняя эмоциональность пока не входит в его распорядок попойки. - Теперь знаешь. Давай договоримся, Тэхён. Сегодня не говорим о компании, о работе и проектах. В печёнках уже сидит. Просто отдохнем. – нахмурился Чонгук, заедая соджу куском самгёпсаля. - Хорошо, - согласился с радостью Ким. Вечер, а точнее ночь, проходила прекрасно. Чонгук много говорил, подначивал Тэхёна, уговаривал его рассказать про Америку, а Тэхён и не скупился. Рюмка за рюмкой – и спустя два часа Чонгук уже начал растекаться по столу. Хотя и не подавал намеков, но расплывчатый взгляд, долгий взор на собеседника напротив его выдавали. Редко, но метко он буквально «выплевывал» моменты из своей жизни, но из прошлого – ничего. Это расстраивало. Тэхён не напился, но был согрет количеством соджу, которое всосал сегодня. Пять бутылок – это не шутки, как сказала любимая героиня Тэхёна из знаменитого «Клона». Ким специально не набухивался. Он хотел многое запомнить из этого вечера, потому что знал, это была разовая акция. Чонгук нескоро пригласит его выпить, а если и пригласит, то вместе с сотрудниками мастерских, а это совсем не то. - Т-тэхён, - позвал его Чонгук. Он сидел, прямо глядя на него, подложив подбородок на ладонь. - Что? – бодро спросил он, открывая следующую бутылку. Взгляд Чонгука прошел по его лицу, словно сканер. - У меня такое чувство, что я живу не свою жизнь. Соджу вылилось за пределы рюмки. Откуда такие слова в голове Чона? - П-почему? – спросил Тэхён, искренне надеясь, что его голос не подвел. Петухов он ненавидит. - Я не знаю. Просто… - алкогольные пары достигли нюх Тэхёна после протяжного выдоха Чонгука. – просто вот так. Будто бы меня засунули в дешевую кинопленку, и сказали, что нужно делать. Как жить. Я построил дом, вырастил сына, дерево вроде посадил лет десять назад… а как такового счастья нет. Понимаешь? Джинсу… Она моя жена, она прекрасная жена, правда. – Тэхён стиснул зубы, услышав ненавистное имя. – Но я чувствую, что что-то не то. Все совсем не то. У меня хороший сын, которого я сегодня, кстати, поймал на вечеринке с дешевым пойлом, - заржал Чон. – но ничего. Это пройдет. У него хороший друг, который, походу, неровно к нему дышит. Осталось только мне геем стать, да? Потому что в моем окружении одни геи. - Твой сын еще не понял этого, да? – дрожащим голосом спросил Тэхён. – Что его друг, похоже, любит его? - В душе не ебет. – икнул Чонгук. – Извини. - Ничего страшного. - Так вот. Не моя это жизнь. Не моя… И бухнулся на стол. Благо, на свои руки. Шишки завтра не будет, это Тэхён обещает. Он дотащит свою ценную ношу до дома, посадит на такси, а сам пойдет пешком, обдумывая все слова, что на его голову вылил Чонгук. Его любовь и вправду догадывается. Это не его жизнь. Ему её навязали. И Тэхён так хочет узнать, кто это сделал, кто осмелился, кто решил, что может вершить судьбы простых людей? Он готов набить морду каждому, кто поспособствовал их разлуке на долгие годы. Тэхён, выпив свою часть соджу, любовался отключившимся Чонгуком. Он был безбожно красив. Суровый начальник, но обожающий свое дело. Хороший отец, который не разбил лицо другу своего сына за то, что любит того особенной любовью. Просто прекрасный. Тэхён благодарен всем силам, которые сопровождали его всю жизнь. Что кинули ему навстречу такого прекрасного, как Чонгук. Он научил его любить, уважать, ждать. И он дождется до конца. Чего бы это ему ни стоило.