Заметки из будней Тематиков

Padre хладнокровно рассыпает на жёстком паркете острую гречку, не планируя сегодня жалеть свою богохульницу. Бегло окидывает взглядом её развязный костюм монахини и тут же отводит глаза. Из святого на нижней этим вечером только платок. — На колени, моя несвятая святая! Монахиня не торопится подчиняться Верхнему, понимая, что стоять ей придётся не на ровном, хоть и жёстком полу, а на болезненной «подушке» между её коленями и паркетом. С дьявольским огнём в глазах она смотрит Padre прямо в душу, взывая к его состраданию, а тот лишь безжалостно давит ей руками на плечи, вынуждая опуститься на крупу. Нижняя тут же вскрикивает от боли, чем вызывает холодную улыбку Священника: — А ты думала «покаяние» — это безболезненно? Монахиня отрицательно качает головой, вдруг проявляя покорность. Поправляет крест на ошейнике, перебирая его холодными пальцами, и неподвижно стоит на коленях перед суровым Священником, опустив глаза в пол. — Сколько? — наивно спрашивает у Padre нижняя, намекая на время. — Пока твои колени не начнут ныть совсем уж невыносимо, — туманно отвечает Мастер. И это игра на честность. Пока Святой отец готовит свежие розги, вымоченные в ванной, для изгнания из монахини такого греха, как похоть; нижняя терпеливо стоит на крупе, теребя крест в пальцах, как чётки, и сдерживает в себе все стоны. Ещё чуть-чуть и она расплачется перед лицом бога, догадываясь, что сечь её будут хоть и легко, но на крупе. — Помолись для приличия, богохульница, — приказывает Священник, взмахивая за спиной нижней розгой, чем заставляет ту сжаться от характерного звука и ледяных капель воды, что падают ей на спину. — Padre nuestro que estás en los cielos, — начинает монахиня, но Верхний её перебивает: — Похвастай своей церковной латынью, — подсказывает нижней он, — не ты ли рассказывала мне недавно, что учила в школе латынь и умеешь читать наизусть Ave Maria на ней? Колени невыносимо болят, затрудняя мыслительный процесс, а Padre пользуется этим, поглаживая монахиню розгой по голым спине и бёдрам, нарочно задевая все чувствительные места нижней. Платок очень кстати сейчас закрывает её наглое лицо. — Ave Maria, gratia plena, — начинает нижняя, старательно подбирая слова. — Dominus tecum… Стоит ей сбиться, как Священник безжалостно стегает её розгой по бёдрам, вынуждая дёргаться на крупе, причиняя коленям ещё больше боли. Крест дрожит в пальцах монахини, но она продолжает его сжимать, раскаиваясь в своей похоти и зачитывая молитву дальше по памяти. Каждый раз когда нижняя сбивается, она старается максимально расслабить всё тело, чтобы розга причинила ей меньше боли, и каждый раз проигрывает Padre. Монахиня с трудом дочитывает молитву с помощью Священника, который подсказывает ей текст, подсмотренный на бумаге, с достоинством перенеся пытку. Под конец акта «покаяния» у неё темнеет в глазах от боли, но это только начало. Padre приказывает нижней встать и убрать за собой гречку, а затем проследовать за ним в спальню для уже настоящей порки розгами в домашнем монастыре…