Мои любимые уроки вокала

меланхо́лия - болезненно-угнетённое состояние, тоска, хандра.

***

       Айса пила горячий шоколад обжигаясь. Язык болел от ожогов, но она продолжала, почти не чувствуя вкуса вливать его в себя не обращая ни на что внимание.        На улице едва начало темнеть, как появилась луна на потемневшие небе. Полнолуние. Облак, перекрывающих обзор на светило, не видно, как ни странно.        Девушка двумя руками обхватив кружку с горячим напитком смотрела в окно задумавшись. Её карие глаза были схожи цветом с шоколадом, а темные волосы свободно лежали на спине.        Она не слушала ту суету, которая происходила за пределами той комнаты в которой находится. Единственное на что она обратила всё своё внимание, стоило лишь только броситься этому в глаза, фотографии на чехле. Взгляд застыл на лице женщины, которую та, казалось, не видела ближайшую вечность. Именно так. Время без неё тянулось не выносимо медленно. А рядом... Рядом оно пролетало слишком быстро, часы превращались в секунды, а месяцы в минуты. И долгие, пытливые, страстные поцелуи в одно мгновение. Как будто бы и не было ничего. Как будто Айса и не жила вовсе. Каждое прикосновение Надежды пробивало током насквозь всё тело. Иногда Айса забывала как дышать...

***

       Она не знала куда девать руки, поэтому решив для себя, что они лучше будут смотреться на молочной коже, обхватила осторожно шею одной рукой, а второй залезла под тонкую футболку проводя пальцами по горячей спине. Почему эта женщина такая горячая?!        Мурашки бегали по спине её желанной. Их можно было прощупать и убедиться в их наличии. Из-за того, что у Айсы были слегка прохладные пальцы разница чувствовалась колоссальная. Надежда шумно втянула носом воздух. Для неё это было сравнимо с прохладным душем в жаркую погоду - с одной стороны неожиданно, а с другой приятно и так нужно в данный момент. Айса "рисовала" пальцем узоры на её спине наслаждаясь реакцией любимой. В этот момент они ничего не говорили упиваясь губами друг друга в поцелуе медленно перетекающем из почти целомудренного в развратный французский наполненный, целиком и полностью, страстью.        Как ни странно, но инициативу на себя брала именно Айса. Именно её губы сжимали другие властно и без компромиссно. Именно она была главной в подобных занятиях. Потому что, иначе и быть не могло - она стала инициатором их отношений. И спустя долгое - четыре с половиной месяца - время уговорила любимую заняться сексом. И та, долго смущаясь согласись неожидая чего-то подобного от своей ученицы. Но юная леди была настойчива. И старшая не устояла под напором такого целеустремленного ребенка.        Их жизни координально изменились с появлением отношений. Они надёжно поселились в душах друг друга не отпуская ни на секунду. Скучали каждый не прожитый вместе день. Одиночество с которым можно было ещё уживаться раньше, с отсутствием второй половины, сейчас, не переставая давит своим наличием на больное, истерзанное им же сердце. Жизнь давно разделилась на "до" и "после". Ещё полтора года назад, когда девушка только поняла о том, что влюбилась. На тот момент полностью безответно, как считала сама. И первый поцелуй, который к слову был по инециативе Айсы остался безответным. После него она ушла в депрессию, которая по закону жанра могла закончиться суицидом. К счастью до этого не дошло, ну или почти. В общем и целом ограничелась несколькими порезами несчастной руки, заботливо заклеинные пластырями под цвет кожи.

***

       Сейчас всё это кажется сном и не правдой, но Айса вспоминает про то с улыбкой и ноткой ностальгии. Одними губами она произносит одно и тоже слово: "любимая". Перекатывая его, как бы пробуя.        Пальцем, как в тот день, когда они были вместе и, в тот момент когда она проводила им, указательным, по спине выводя слово: "любимая", сейчас по запотевшему стеклу, сидя на подоконнике, делала тоже самое. На губах застыла улыбка, а из глаз почему-то что-то капало. Что-то навевало плохие мысли. Она снова уехала. Улыбка пропала бесследно.        Айса скучает.        Айса хочет быть рядом.        Айса забыла о существовании всего, в том числе и себя, думая лишь о ней.        Но она не разрешает себе грустить. Надежда обещала, что не надолго. И они снова будут вместе. Не смотря ни на что... Айса поцелует её возьмёт за руки. Положит одну на щеку, а вторую на затылок, большим пальцем будет гладить щёку одной рукой, в второй зарываться в пушистые волосы и перебирать их пальцами. Они снова будут вместе. Они снова будут счастливы. Айса верит в это. Айса не верила в это, но теперь - очень старается. Потому что, она обещала стараться верить. Она клялась себе доверять любимой.        Соленые капельки с щек падают на грудь. Одна... Вторая... Третья...        Они никогда не закончатся. Нет. Только когда приедет она. Надежда Владимировна. Только тогда может она оторвётся от собственный мыслей и забудет всё плохое. А пока, будет сидеть здесь и ждать... Как Хатико. И слушать шум. Шум, от которого не спрячешься, который везде.        Она ведь не бросит. Она ведь обещала. Она ведь реальна. Она ведь жива. Она ведь приедет. Она ведь здорова. И ещё тысячи таких "Она ведь..."        Но Айса уже не в чем не уверена. Ей нужно просто быть рядом. Ей нужно просто слышать голос.        Но она не звонит.        Слишком страшно. А вдруг телефон отключен? Слышать голос автоответчика - такое себе счастье. Или гудки - бесконечно долгие и... С каждым из них уходит сердце в пятки, а внутри что-то умирает. До невозможности много чувств. Говорят они делают нас живыми. Айса живая. Она это точно знает. Надежда делает её живой. Заставляет.        Насильно вселяет желание жить, даже того не осознавая.        Ей слишком хорошо рядом.        Ей слишком плохо одной.