Не больно

Меня часто называли странной… Преподносили это по-разному, варьируя градус оценки ситуации от легкого «не от мира сего» до сказанного с неприкрытой неприязнью «ну и ненормальная». Я не жаловалась. Никогда. Ведь то, из-за чего меня, собственно, и считали не самой адекватной, было причиной, почему я с этой травлей справлялась. По крайней мере, частично. Я не могла испытывать одного из самых острых в человеческой жизни чувств… Боли… Как минимум, физической… Ярким доказательством было мое фееричное фиаско на первом в жизни чемпионате, что должен был стать для меня прорывом в моей невыносимо неспешно развивавшейся спортивной карьере. Ну как, мое…

Flashback

Мой партнёр уронил меня, не справившись с одной из самых простых поддержек. Я сначала и не поняла, насколько стремительно я потеряла запланированную и четко отрепетированную высоту. Осознать это помогла лишь резкая смена картинки перед глазами. Оно и понятно: внезапное смещение восторженной толпы из поля моего зрения и встреча взглядом с белоснежным потолком должны были заставить меня, как минимум, насторожиться… Полежав минут пять в полном дзене, я эффектно, на мой взгляд, оттолкнулась ладонями от начинавшего подтаивать от тепла моего тела льда, и выполнила изящный подъем с разгибом, возвращаясь в вертикальное положение. Жду аплодисменты через 3… 2… 1… Однако ни единой овации в мой адрес так и не раздалось. Было даже немного обидно. Какой бы нечувствительной я не была, огромное багровое пятно на месте, где я совсем недавно прохлаждалась, все же вынудило поёжиться даже меня. Только теперь я заметила, как красиво я потянула за собой своего горе-партнёра, чуть ли не со слезами на глазах баюкавшего в своей ладони вторую, разрезанную чуть ли не с хирургической точностью на две красивые половинки. Когда он повернулся ко мне, заметив, что я, как ни в чем не бывало, хоть и немного растерявшая жизненно-необходимую жидкость, рассматриваю собственный маникюр, он поклялся отомстить мне и вернуть боль, что он испытал, в двойном размере. Кхм, парень… Ты не знал о моей особенности до сегодняшнего дня и, собственно, уронил меня тоже ты, тем самым навредив и себе… Мужская логика, видимо, так и останется за гранью моего понимания…

End of flashback

Я тряхнула головой, пытаясь сосредоточиться на настоящем моменте. Хоть это и было сложно, но я искренне старалась сосредоточиться на том, что говорили мне Ходж с Леоном, чуть ли не в запале перебивая друг друга. - Вы так страдаете… бла бла … - Держите премию за то, бла бла… как вас помотала жизнь в нашем лице. - И квартиру снимете заодно! - И лучшего моего сотрудника в мужья забирайте! - … - Бонусом примите два процента акций его компании! Так, стоп! Это уже звучит интересно… Перестав лишь делать вид, и, наконец, начав внимательно прислушиваться к мужчинам напротив, я довольно быстро приуныла. Никакого экшена… Всего лишь предсказуемые махинации с бумажками. Неужели не будет хотя бы малю-ю-ю-ю-юсенькой перестрелочки? Всё-таки так забавно глядеть на тех, кто о моей особенности не знает, и пытается выставить меня беспомощной. Вспомнить того же Оушена… Гвозди под ногти засовывал, ногами по рёбрам пинал, оплеухи отвешивал, даже от безысходности царапаться пытался, а мне хоть бы хны… Конечно, ход с таблетками я оценила, как особо оригинальный и потенциально эффективный, всё-таки я не подвержена влиянию только боли физической, но… Я отчётливо помню, как пульсировала венка на виске Оушена и какой яростью горели его глаза, пока он все это делал, но все же довести его до инсульта мне не довелось. Какая досада… Ходж, черт тебя подери, я бы справилась! Доводить людей до белого каления — мое самое любимое времяпрепровождение, и того лишили! Хотя что-то я отвлеклась, о чем там они… Надо бы умудриться поуместнее вставить сюда напоминание о том, как я страдаю. Хотя казалось бы, сейчас-то из-за чего? Не успела эта мысль окончательно сформироваться в моей справедливо бунтующей во всех традициях эмансипации голове, как дверь кабинета моего начальства с грохотом распахнулась. Скучающе я обернулась в ее сторону, почему-то первым делом заметив своего взмыленого недобойфренда. Хоть и надо было смотреть отнюдь не на него… Ко мне подскочил бармен, обучавший меня своему мастерству ещё до того, как я стала гордо именоваться акционером этого предприятия. Его глаза были налиты кровью, в ладони была зажата почти пустая бутылка отменного вискаря. - Да я тебя, да за кражу казенного имущества! Моей выносливости после его последующей выходки позавидовал бы любой десантник на второе августа, грустно поплакивая в своём фонтане. Перед моими глазами поспешно рассыпалось стекло, вынуждая замечать в отражениях радугу. «Красиво…» Подумала я, залюбовавшись на садящееся закатное солнце, что лишь сейчас попало в поле моего зрения. - Юджин! Твою мать! Мы задолбаемся скоро выплачивать ей моральный ущерб!- взвился обычно по-удавьи спокойный Ходж. - Или разоримся, - грустно выдохнул Леон, проводя рукой по обшарпанной спинке кресла Ходжа из дешевого кожзама. Не успела я успокоить впавших в депрессию начальников, как в распахнутую настежь дверь мимо Доминика прошмыгнул тот, кого Ходж и Леон не могли найти по всей стране со всеми своими незаконными связями вместе взятыми. Дом… «Кто ж тебя взял то на эту работу с такой непревзойденной внимательностью?»,— подумала я, однако стоило мне перевести взгляд на Ходжа, наступившего в стеклянную крошку, и порезавшего себе ладонь в безуспешной попытке отскрести ее от ботинка, как мой вопрос отпал сам собой. Тем временем, пока я считала ворон, я осталась последней находящейся в сознании в периметре кабинета Ходжа. Хоть и, судя по моему чуть вибрирующему и мокрому виску, Чарли все же счастья-то попытал. Даже немного жаль его, зря силы потратил… Повернувшись к нему и спокойно встретив последовавший за этим удар лбом в мою голову, я терпеливо и с любопытством подождала, пока вокруг Чарли не перестанут летать мультяшные звёздочки да птички. Тем временем Доминик все же вспомнил, за что ему в этом заведении платят, и подкрался к отчаянному со спины, поднося дрожащий палец к губам. Я же, будто ничего и не произошло, изящно поднялась со своего кресла, подходя к недалекому беглецу вплотную и произнося многозначительное: - Бу-у-у-у,— чем и вынудила ошалевшего мужчину сделать пару шажков назад, что его и погубили. Дом с явным удовольствием опустил на затылок несчастного невесть откуда взявшуюся вазу. С тихим ойканьем мужчина осел на пол, потеряв последние крупицы сознания. По неведомой мне причине я не побежала первым делом приводить хотя бы какого-то из своих боссов в чувство, сосредоточившись на странно топорщившихся складках на шее справедливо пострадавшего. Приглядевшись, я заметила что цвет кожи на шее и плечах мужчины заметно отличается друг от друга. - Что за? -вырвалось у меня, когда моя ладонь, будто влекомая потусторонней силой, потянула выше складки на шее Чарли, по которым, наверное, можно было бы и возраст в будущем посчитать. Я не могла поверить в то, что эта «кожа» легко поддалась моим нехитрым манипуляциям, сползая сначала с шеи, потом и с лица бывшей правой руки Ходжа, открывая моим глазам неожиданную картину… - Том? Ко мне почти мгновенно подскочил мой парень, мягко выпроваживая с места небольшой суматохи. - Как? Что? Ты знал? Мой бессвязный лепет сменялся не пойми откуда взявшейся агрессией, сопровождавшейся истеричными ударами по груди Дома. - И ты еще спрашиваешь, почему тебе об этом не сказали? Да ты б убила его еще на тренировках, и плакали бы твои Олимпийские игры,- хохотнул мужчина, в ответ на сыпавшийся град ударов лишь расслабленно закидывая ладони за голову и продолжая ждать, пока я успокоюсь. Окончательно выдохшись, я шагнула к Доминику ближе, обнимая его за пояс и устраивая голову на его плече. - Все время забываю, что ты такой же «особенный» как я. Блондин весело фыркнул, обнимая меня в ответ: - Ага. Страдаю от болячек на двести процентов меньше, чем сослуживцы, сплошные плюсы. Хоть и правда забавно наблюдать, как они по неопытности в моей «особенности» сомневаются и рвутся ее проверять на деле. Наверное, каждый раз, когда это происходит, в мире становится на очередного поникшего сотрудника страховой фирмы, с которой у нас контракт, больше.