Петля

Люди без лиц словно вжались в стены и исчезли. Лестница стала ближе, чем раньше, но Маринетт не расслаблялась. Она знала, что это ещё не конец. Возможно, она пролетит пять ступенек разом и упадёт в бездну. А если она это сделает, голоса не видать, как бы странно это не звучало.

Маринетт…

Даже если она одолеет лестницу, что с того? Встреча всё ещё может не состояться, а значит, надо ускоряться. Маринетт и так бежала на пределе возможностей, но теперь… Теперь всё по другому. Теперь открылось второе дыхание. Она думает, что в этот раз всё получится. Снова. Но надо ещё успеть до лестницы. Иначе никак. Конечно, там темно и много пыли, но это единственное подходящее место. Там нет окон. Там хорошая звукоизоляция. Там хорошо. И там она. А значит, туда надо попасть как можно быстрее. Плевать на тени, на безликих, на тьму — на всё. Сейчас надо сосредоточился на голосе и попасть туда. Так надо. Зачем?

Маринетт…

Несмотря на то, что она начинает задыхаться, Маринетт не сдаётся. Ведь если достичь цели, то… То что? Что случится? Этого она не знает, но точно ясно, что избежать встречи не выйдет. Либо встретиться, поддаться зову, либо остаться в неведении. Иначе — никак. Что с ней будет через десять лет? Останется ли она тем человеком, что есть сейчас? Выдастся ли ей шанс понять природу голоса? Хотя, на подсознательном уровне она всё понимала. Ведь голос лишь звал её, ничего больше. Тогда откуда она знает, где будет встреча, почему она торопится? Для этого нет никаких обоснований. Так просто надо. И всё. Когда-нибудь, лет через десять, она поймёт. Но не сейчас.

Маринетт…

А что сейчас? Боль, рассекающая тело на «до» и «после», страх перед «не тем» концом, надежда на то, что это всё не результат больного воображения и сможет стать переломной точкой. Если всё произойдёт так, как того хотела бы Маринетт, то будет шанс на светлое будущее. А если нет?

Маринетт…

Вдох. Выдох. Она справится, добежит. Пускай, может, скатится кубарем по лестнице, пересчитав все ступеньки, но достигнет цели! Пусть ноги болят, словно ткани организма покрылись катышками и полинял при стирке. И всё равно на сбившееся дыхание, на то, что в глазах темнеет и светлее не становится. Она ведь сильная, да? Вдох. Выдох. Останавливаться нельзя. Или она снова не успеет, потеряет тонкую ниточку, готовую порваться в любой момент и ускользнуть от цепких пальчиков назойливой девчушки, решивший поймать воздушный шарик надежды. А если это и произойдёт, как в предыдущие разы, то кто сказал, что следующий раз будет, а это не последняя попытка. Что, если, её снова найдут, и этот раз уже закончится визитом к специалисту? Но кто сказал, что таблетки помогут не слышать голос? Это же не беруши. Но даже сквозь наушники, даже, заткнув пальцами уши, она всё равно слышит его. Это на подкорке мозга, оно уже весело плавает по венам и артериям, как по горкам в аквапарке. И избавиться можно, лишь вырезав, как злокачественную опухоль. Но надо ли?

Маринетт…

Да жди ты! Я уже еле передвигаю ногами, я почти на месте, только дождись, не оставляй меня одну! Метр за метром, она словно плывёт, желая не утонуть в воздушном океане коридора. Там, на краю Вселенной, где-то под лестницей её ждут, и она просто не в силах опоздать на эту встречу.