Моя ночная тайна

      Рыжеволосая девушка окуратно открыла дверь в комнату, и ее глазам сразу же открылся вид на прекрасный силуэт фигуристки, которая стояла у окна и смотрела на красивые здания Пекина отпивая из бокал вино. Услышав звуки открывающей двери, Анна медленно повернулась к любимой девушке, которая словно демон искуситель приходит к ней. Почему демон? Потому что эта девушка делала все, что её душе было угодно с телом и душой юной фигуристки. Красная бестия лишь улыбнулась, и отставив бокал Щербаковой, начала нежно покрывать плечи брюнетки поцелуями, медленно опуская шлейки платья, давая больше пространства для своих действий. Тело под поцелуями Трусовой стало ещё более поддаваться и попятилась назад, на что была остановлено рыжей фигуристкой. — Смотри какие красивые пейзажи этого Пекина. — Саша отвернула лицо Щербаковой к панорамному окну и сильнее прижала ту к себе, покусывая плечо и уже ведя медленно руку к самому сокровенному и интимному месту — Анны Щербаковой. Брюнетка чувствовала что теряет контроль, когда поняла что Трусоват вошла в неё быстро и начала делать все, чтобы «ангелок» хотела большего и отдавалась желанию своего тела полностью безумию и этим замечательным пальцам. Саша Трусова — это дьявол во плати и просто агонь, в который Аннушка прыгнула уже давным давно. Она с первой секунды знакомства с «русской ракетой» поняла что именно этого и хотела. Именно в руках Сашы Аня открыла свою «темную» сторону и не хотела искать иную и что-то менять. Яд Александры распространился в ней так быстро и так сладко, что девушка не поняла как уже не могла прожить и ночи без этого. Только с ней она чувствовала себя собой, но для другой стороны своей жизни, Анна Щербакова была приличной и хорошей девочкой, что очень смешило Трусову, и она всегда на это выдавала смешок. Многие с команды фигуристов чувствовали что между девушками что-то происходит, но они считали что это ненависть друг другу. Обе были хорошие фигуристки и всегда задавали темп друг для друга и пытались соответствовать заданному ритму. Это был последний день в Пекине. Этери Тутберидзе собрала всех на вечернюю прогулку чтобы попрощаться с городом и отдохнуть после всех трудностей, она просто хотела спокойствия для своих ребят. — Так, — начала женщина, оглядывая всех, и поняв что не хватает двух макушек, слегка вздохнула, — А где Трусова и Щербакова? На вопрос тренера никто так и не ответил, пожав плечами Тутберидзе сослалась на усталость девочек и отправилась со своей группой на вечернюю прогулку. Голое тело Анны Было что-то самое прекрасное для Александры, прижимая любимую к панорамному стеклу, рыжеволосая не могла остановить себя наслаждением этим телом, которое просто вот вот готовое было разбиться на сотни осколков. Не выпуская пальцы из девушки и продолжай делать поступательные движения, саша кусала грудь Ангела и сильнее прижимала к себе, когда та просто скулила и царапала спину бестии, это заводило ещё сильнее и сильнее, ей нравилось это податливость тела, которое вот вот готово было скулить и кричать, чтобы рыжая сделала наконец эти конечные толчки. — Яя . — Аня просто не могла дышать, чувствуя что вот вот умрет в это пытке рыжего дьявола, — стараясь ногтями вцепиться в кожу любимой и как можно скорей получить разгрузку. — Кончай громче! — Саша посмотрела в глаза ангела, которые сейчас были такими же чёрными как и темнота в комнате, она была готова ко всему но точно не к тому, что девушка поцеловала её в губы страстным поцелуем и сама насладилась на ее пальцы. — Даа …Трусова! — Она кончила выдыхая весь воздух и цепляясь ещё сильнее в спину любимой оставляя кровавые следы на теле этой рыжей искусительницы, которая на её действия лишь сильнее прижимала к себе. Тутберидзе и команда собирались вернуться уже в отель, когда женщине пришла идея сделать фото на фоне отеля, он был очень красивый. — давайте, встаньте все вместе, а я сделаю фото. Женщина уже направила телефон на ребят, как резко включился зум и ее взору попалась окно, где два силуэта девушек целовались. Убрав резко телефон, она покачала головой. — Стоп .Это же номер Щер…. — В этот момент все стало на место.