Любимые цвета

Синий. В нем так много синего: синие, как океаны Земли, глаза. Синие, как небо планет-садов клановые татуировки. Даже чертов визор и броня, с которыми он, кажется, никогда не расстается:синие, синие, синие. Если бы в этой вселенной были ангелы, у них определенно росли бы светящиеся голубые крылья, поэтому она догадывается о том, кто такой Архангел, только услышав про то, что гроза Омеги - турианец. Для Шепард все оттенки синего всегда казались цветами спокойствия, цветами безопасности:такими были глаза отца, готового всегда встать на ее сторону, защитить от всего и всех. Такими были и её глаза, до тех пор, как она не поступила в училище Альянса, и, согласившись с необходимой для солдата корректировкой близорукости, решила сменить заодно и цвет. Такими были и небеса Мендуаре, до того как… Впрочем, всегда остается ещё биотика,тоже своего рода опора и безопасность: синие молнии, способные как убить противника, так и создать непроницаемый купол защиты. А теперь ещё и он. Снова - он. Единственное существо после смерти родителей, рядом с которым ей становится по-настоящему спокойно. Было бы здорово успеть ему об этом рассказать… Синяя кровь остается на пальцах, растекается полу. Чертов Летун! Счёт идёт на секунды. Красный. В ней так много красного: от ярости, радости, смущения её щеки полыхают красным, как огромные цветы на Палавене. Красная полоса N7 на толстовке, которую она носит даже после того, как броня сменилась на серо-желтую. Красные губы, вечно искусанные, и тут на ум приходят более опасные сравнения: как ядовитое, но очень притягательное животное (черт знает, почему разумные существа все угрожающие маркировки дикой природы считают красивыми, но это так). Кровь из многочисленных порезов и царапин, неизбежных при их ремесле (ах, коммандер,позвольте вам помочь?) нестерпимо, невообразимо красная. Для Гарруса красный - цвет авантюры, цвет страсти, цвет того, что всегда подталкивало быть неправильным, но счастливым. В нем не так уж много своего красного: лазерная точка прицела любимой снайперки и красноватый оттенок кожи, прячущийся под пластинами внутренней брони и слоем внешней. Может поэтому его так тянет к Шепард. На её новом/старом/всё том же лице шрамы, красные, как лава на Теруме. Очень хочется поднять руку, стянуть перчатку и узнать, какие они на ощупь. Очень хочется рассказать, что только рядом с ней он чувствует себя по-настоящему живым. Но не получается. Фиолетовый. Когда-то свой синий взгляд она променяла на любимый фиолетовый: цвет чудес, магии и тайн, цвет древних колдунов: спокойствие и страсть, перемешанные в равных долях. Сейчас, мечась по залу переговорной, она даёт себе слово:если Гаррус выживет, она сотворит на голове ультрафиолетовое безумие. Цвет, максимально далекий от Церберовского, да и по уставу Альянса для командира корабля совершенно недопустимый. Зато это будет очень про неё, про Джейн Шепард, чудом вернувшуюся с того света. Про ледяную красоту Алкеры и раскалённую падающую Нормандию SR1, которая непонятно как сохранила вменяемые куски её тела (Для чуда воскрешения хватило и ладушки.) Про спокойствие смерти и торжество жизни. Про них двоих, снова встретившихся в этой огромной обитаемой вселенной. -Как я выгляжу? Никто не даёт мне чертово зеркало! -Гаррус, ты всегда был урод уродом, ляпни чуть-чуть краски и никто не отличит от оригинала. Облегчение так велико, что слов для него нет, но есть эти, звучащие для всех грубо и странно, и только для них двоих определенно значащие "вот теперь всё в порядке". *** Джейн приводит свой план в исполнение, не колеблясь, после следующего же спуска на Омегу за Мордином, походя цапнув первый попавшийся молекулярный краситель нужного оттенка. Получается очень ядрено, и команда не может сдержать комментариев, от потрясенных шуточек Джокера (Кэп,ты как будто из "Загробной жизни" вылезла…да я в смысле освещения... "), до вежливых расспросов Келли, определенно записывающей симптом в список реакций на травму оживления. Джейн прям таки видит эти строки внутренним взглядом: "Попытка избежать ассоциаций с прошлым и полностью сменить образ тела? Диссоциация личности? Напротив, желание привлечь внимание и почувствовать себя живой?" Пусть поломает голову, психологам полезно. Гаррус не говорит ничего про волосы, что почти обидно, зато у них появляется минутка обсудить то, что случилось за долгие два года, которых для Шепард не существовало. Когда она, укладывая в голове выданную им информацию, покидает главную батарею , он снимает с себя броню, поскольку почти по её шутливому совету заказал краску. Правда, вовсе не для шрамов, а для металла, и в кои-то веки не своих клановых цветов, но до завтрашнего дня ей об этом знать не полагается. На то,что подумают по поводу смены имиджа все остальные, Гаррусу глубоко…фиолетово.