Горизонт

       – По правде говоря, я и не думал, что кто-то вроде вас согласится проводить меня до города! – распинался юный лысенький монашек с оляпистой лютней наперевес.       Главной причиной, по которой на эту авантюру согласился Апанас, являлся голод Ра’Аниса, послуживший источником нескончаемой головной боли Басиля. Причиной поменьше стала дорогая с виду лютня, украшенная многочисленными сапфирами в форме океанических обитателей. Основной фигурой этюда из драгоценных камней на барабане лютни являлся странный зверь, похожий на крылатого кита.       Не то, чтобы Апанас имел представление о том, кто такие “киты”. Просто так сказал Бася.        – “Кто-то вроде нас”? Что вы имеете в виду? – незамысловато, даже вроде как оскорбленно, подыгрывал Басиль.        – Редко встретишь дружелюбных полуорков и тифлингов…        – Неужели вы из тех, кто судит по обложке? – он даже прикрыл рот рукой, мотая рогатой головой. – Ваш монастырь позволяет вам подобное?        – Конечно нет! Среди послушников Монастыря Ската немало полуорков… Тифлингов я там, конечно, не видел, но уверен, что вы – чуткий и отзывчивый спутник. К тому же, вы такой же бард, как и я.       Растянувшись в улыбке, монах продемонстрировал всему миру отсутствующий резец. Апанас поморщился. Басиль оскалился в ответ:        – Приятно, что мы разрешили это недоразумение.       Они вели незнакомца все глубже в чащу леса, обещая, что совсем скоро – вот-вот! – им откроется путь к городу, где, по их с Басилем легенде, они рассчитывали застать редкого торговца сокровищами. Монах же шел туда проповедовать свои учения с помощью своего невообразимо мерзкого бардовского искусства.       Еще чуть-чуть, и Апанас открутит ему голову за сам факт владения лютней.        – Вам обязательно следует посетить наш монастырь! – ни с того, ни с сего начал монах. – Его двор в безоблачное утро похож на огромную толщу воды… А какие там рассветы!        – О, правда? – стало заметно, как фальшь на лице Басиля разбавилась искренним любопытством. – Я бы на это посмотрел.        – Вы когда-нибудь бывали под водой, господин Басиль?        – Никогда!        – А вы, господин, Апанас?        – Я, блять, терпеть не могу воду, – буркнул он, не сдерживаясь.       Играть роль вежливого провожатого у Апанаса не получалось с самого начала. И Басиль знал об этом. Но все равно ненавязчиво пнул его в лодыжку.        – Прошу простить господина Апанаса, он сегодня не в духе… Переспал или еще чего. Голова, говорит, болит.        – Какой ужас!       Апанас не видел из-за низенького роста послушника, но слышал копошения в сумке. Через минуту ему в ладони вложили стеклянную баночку.        – Это – целебная мазь, – прокомментировал монах. – Всего один мазок на лоб – и вашей головной боли не станет!        – А… Спасибо? – стушевался Апанас. – Не стоило…       Он терпеть не мог, когда его жертвы относились к нему с сочувствием.        – А от голода у вас что-нибудь есть? – Басиль ворковал.       Волей-неволей Апанас задумался, что так он маскирует урчание своего желудка.        – Ох… Нет, я съел последний паёк перед встречей с вами… Но нам скоро в город!        – Да-да, верно. Только отдохнем пару минут… Апанас, не мог бы ты-        – Хорошо, – как только Басиль сделал жест рукой, Апанас сделал вид, что ему необходимо собрать сухостой.       Басиль сел. Сбитый с толку монах присел рядом. Он не задавал много вопросов – идеальная жертва. Басиль, со всем присущим ему изяществом, достал лютню. Апанас наблюдал за этим издали, скрывшись в тени деревьев.       И ведь даже в голову не пришло прислушаться к посторонним звукам… Тому шелесту, что преследовал их над головами всю дорогу.        – Я обещал продемонстрировать вам свое бардовское мастерство. Так вот…       Апанас ухмыльнулся. Пф, пара минут? Даже одной – уже слишком много. Басиль, дожевывая тягучую сердечную мышцу, уже жадно отламывал зубами кусок печени.        – Вкусно?        – Ва. Фкуфно.        – Не говори с набитым ртом, чудила, – Апанас взъерошил чужие волосы.       Подобрал лютню. Очистил от грязи и дерьма. Красивая, зараза. Такую штукенцию он менее, чем за сотню золотых, точно не отдаст. А то и больше…        – Не двигаться! – скомандовал голос из-за спины.       Апанас поднял голову.       И охуел.       Пока Басиль наслаждался наверняка чистенькой и здоровенькой печенью юного послушника, а Апанас занимался старым добрым мародерством, пара дюжин других монахов взяла их в кольцо. И все, сука, как на подбор – в однотонных блеклых голубых халатах с росписями по краям. Опять эти киты летающие… Рыбы, угри – да чего там только не было.       Фанатики ебучие.       Апанас размял руки и потянулся к топорику на поясе.       Спустя долю секунды он уже лежал на земле.        – Мы сказали: не двигаться, – строго повторил голос пониже.       Сверху вниз на него смотрела осененная закатным заревом лысая башка с яркой точкой на лбу. Ореол его лысины светился, подобно солнечному затмению, из-за чего Апанаса распирало на неудержимый хохот. Ему хватило мозгов удержаться.       Он перевел взгляд – Басиль сидел, будто статуя, так и замерев с куском печени в зубах.        – Мы могли бы линчевать вас на месте за убийство нашего послушника, – продолжил тот тип, с точкой на лбу. – Но это навредит нашей карме. Поэтому, взамен, мы вынуждены потребовать искупления.        – Чё? – Апанас попытался встать, но говоривший все это время монах наступил на его грудную клетку.       Его нога оказалась на удивление тяжелой.        – В подвале нашего храма находится нечистая сила. Мы имеем основания полагать, что вы способны с ней справиться.       Басиль легонько раскрыл рот. Печень смачно шлепнулась на труп выпотрошенного послушника.        – Какие такие “основания”?        – Это вас не касается. Выбор за вами: смерть или шанс искупления.        – Типа “смерть сейчас” или “смерть попозже”? – продолжил Басиль. – Если с ними не можете справиться вы – уделавшие самого сильного из нас с одного удара – почему на это способны мы?       Апанас в этот момент попытался устроить поджог, ухватившись за ногу монаха, пока тот вел светскую беседу с Басилем, но его быстро скрутили остальные. Какая ёбань.        – Несите его в монастырь, – скомандовал, по-видимому, главный.        – Эй! Не утаскивайте моего друга без меня!       Апанас заметил, как Басиль резво побежал за конвоем монахов. По дороге он стирал запястьем с лица густую кровь.        – Здесь.       Апанаса опустили ногами на землю только когда перед ними возникли невзрачные воротца. Тоже резные, с драгоценными камнями. Куча рыб, крабов, угрей и… Этот летающий кит.        – Кто это? – не удержавшись, спросил Апанас, ткнув пальцем в кита.        – Это – скат, – голос монаха с точкой на лбу полнился терпеливостью. – Наш монастырь – Монастырь Ската – считает это животное священным. Мирные существа, обладающие даром болезненно жалить, если хоть кто-нибудь посмеет на них наступить.       Апанас едко выплюнул:        – Это поэтому на меня наступили? Проверить, могу ли жалить?       В его плечо прилетел почти безболезненный удар от кулака Басиля. Апанас заткнулся.        – Так почему мы?        – Этот подвал отбирает у нас всю нажитую духовность, оставляя только скверну. Вы целиком и полностью состоите из скверны, им нечего у вас отобрать.        – Даже не знаю: комплимент это или оскорбление, – Басиль приложил ладонь ко лбу и закатил глаза. – Наверное, все же, комплимент.        – Разберитесь с этим, и можете катиться, куда вам угодно.       После этих слов монах покинул их.       Апанас, тем временем, уже заглядывал за ворота.        – Нихуя себе…        – Что там?        – Взгляни.       Он открыл ворота пошире, позволяя тифлингу осмотреть коридорное пространство, заполненное вязкой темно-фиолетовой жижей, похожей на насморк.        – Мерзость, – отозвался Басиль.       Вдали возник силуэт.        – Эй? Господин монах?       Пробравшись внутрь, Басиль сделал пару неуверенных шагов и чуть не шлепнулся оземь, поскользнувшись на тех самых “черных соплях”.       “Господин монах”, тем временем, метнулся к Басилю с неестественной скоростью, схватил его за плечи и… Жалобно простонал. Он встряхнул тифлинга, покрутил его, выискивая что-то; и продолжал искать, пока Басиль не перерезал его руки. Кинжал входил в поддатое тело, будто в масло.       Апанас чесал затылок. И с этой херней не смогла разобраться груда здешних монахов? Забавы ради он поджег расстилающуюся по полу жижу. Та вспыхнула, подобно пороху, прокатившись огненным коридором куда-то вдаль.        – Думаю, нам понадобится меньше часа.       Он тут же засомневался в своем утверждении: из глубин донесся очень громогласный болезненный вопль.        – Кажется, твой огонёк не очень понравился “скверне”, – Басиль скалился. – Но мне интересно, что это такое.        – Огонь очищает… – как-то растерянно обронил Апанас, пока шел дальше по мрачному коридору.       Он не пускал Басиля вперед, то и дело цепляя своим телом выскакивающие словно ниоткуда живые комки грязи и темноты с ярко-зелеными глазами. Они впивались в Апанаса ложноножками, тоже пытаясь что-то найти, но терпели фиаско и бесились, лапая теперь каждый участок тела.        – Я начинаю ревновать, – Басиль сложил руки на груди. – Куда еще заберутся эти мелкие твари?       Апанас сжег одну из теней прямо у себя в кулаке. Они, конечно, слабые, но такие надоедливые.        – Пригнись! – завопил Басиль и со всей дури потянул за закатанный рукав плаща.       Апанас пригнулся. В дюйме над его макушкой пролетело огромное черное облако, оставляющее за собой капли той самой жижи, которую он спалил, когда вошел в коридор. Существо описало дугу и шмякнулось о земь, сначала превратившись в лепешку, затем обретя форму купола с огромными зелеными глазами, кочующими по всему… Туловищу? Что это, блять, такое?        – Обернись! – продолжал командовать Бася.       Прямо перед ними образовывалась воронка из нескольких десятков этой аморфной дряни, заполняющей собой коридор, как вода заполняет трубу. В них с Басилем как будто… Брызнули этой дрянью?       Апанас попытался поджечь, но эффект не оправдал ожиданий: погорела только внешняя слизь, пока сами существа, издающие, к слову, отвратительные нихуя не мелодичные звуки, облепляли их со всех сторон. Следом выбегали фигуры монахов: на их телах, присосавшись, болтались тени и слизь. Глаза ядовито горели.        – Вот тебе и скверна, – присвистнул Вася, отбиваясь от чудовищ. – Они… Их очень легко ранить, но не так-то просто уничтожить.        – Погоди… Щас я что-нибудь придумаю, – Апанас стряхивал с руки горстку слизи, оставшейся после очередного “объятия” скверны. – И че они у нас выискивают, я понять все не могу.        – Да хуй знает, жги давай.        – Не поможет, – нахмурился Апанас.        – Да и в пизду. Жги, красиво будет.       На словах “красиво будет” стало как-то не до степени полезности. Ухмыльнувшись, Апанас почуял очередную неповторимую возможность впечатлить своего спутника-напарника-любовника и вложил все свои силы в заклинание. Камень на груди загорелся оранжевым светом – в противовес зеленым огонькам, служившим глазами слизнечудищ.       Яркое пламя осветило то небольшое помещение, в котором они оказались. Сгорел инвентарь – деревянные тарелки, метлы, столы и стулья; сгорели трупы монахов, от которых на долю секунды отделились их паразиты. Сами же паразиты остались живы.        – Я их добью, – провозгласил Басиль.       Он начал топтать тех, что под ногами; полосовать отравленным кинжалом тех, что на стенах; кидать мистические снаряды в тех, что остались поодаль и пытались бежать.        – Ба-ась, – протянул Апанас.       Жар в его желудке скручивался, подобно подступающей тошноте.        – А?        – Мне кажется или… Я стал лучше видеть?       Апанас обернулся. Лицо Басиля обрело большую четкость, чем раньше; резные стены демонстрировали ему тонкие яркие узоры; а те чудища, которых они только что уничтожили… Как-то не хотелось смотреть в ту сторону: желудку и без того плохо.       Домыслы о том, что “что-то не так” подтвердились, когда Басиль безудержно захохотал, сложившись пополам.        – Бля, Апанас, мы не зря в монастырь пришли. У тя аж третий глаз открылся, – он сел на корточки, пытаясь не упасть.       Попытавшись потереть лоб, Апанас зажмурился. Ткнул в глаз…        – Ай. Блять.       Ухахатывавшийся Басиль, очевидно, стал уязвимой целью; и сейчас обострившееся из-за Дикой Магии внимание Апанаса пригодилось как нельзя кстати: он вынул из ножен скимитар и рассек очередную заразу, пытавшуюся “надеться” на голову тифлинга.        – Сдохни, сука.        – Уф. Да. Рано расслабляться. Давай пойдем дальше? Уверен, у всей этой гнуси есть источник. Нужно расхуярить его.       Апанас лишь коротко кивнул, непроизвольно пытаясь скрыть сомкнутые на лбу веки под волосами. Он даже не заметил, как они исчезли уже спустя пару пройденных поворотов: был слишком занят обезвреживанием существ, с каждым метром становящихся все страшнее.        – Судя по всему, мы уже близко. Посмотри, какие всратые.       Апанас оценивающе осмотрел дохлое чудовище: куча щупалец, волдыри по всему телу и ярко-зеленый гной, отдающий легким свечением. Кое-где он заметил отравленные костяные наросты.        – Их удары стали больнее, – констатировал Апанас и продемонстрировал Басилю гноящийся порез на предплечье.       Кровь на краях раны смешивалась с этой зеленой мерзостью.        – Та мазь, которую дал тебе послушник… Попробуй?       Кивнув, он обвел рану мазью. Кажется, даже дышать стало легче.        – Помогло.        – Охуенно. Идем дальше.        – Сколько мы уже здесь?        – Часа три…        – Мы заблудились? Или здесь так… Просторно, – Апанас начал оглядываться.       Он искал знакомые повороты и признаки боя. Может, они уже были здесь?       Басиль потер свой лоб, помассировал рога, присел на корточки и достал сумку.        – Давай передохнем часок? Могли заблудиться, – он развернул маленький листик пергамента. – Я буду пытаться рисовать наш маршрут, а ты делай засечки.       Через еще один час они двинулись дальше. Апанаса удручала лишь одна мысль: они не помнили, где выход. Даже если они разберутся с этой заразой, как они, блять, выберутся отсюда?        – Не ссы, я помогу выйти, – отмахнулся Басиль.        – А?        – У тебя на роже все написано. Давай сначала хотя бы половину дела сделаем.        – Ага.       Коридоры действительно путали их: судя по засечкам Апанаса, они раза три прошли уже знакомое им место. Басиль, тем временем, смеялся над своей картой:        – Она напоминает мне пизду. Эй, Апанас, мы в пизде.        – Бля, слыш. А это идея… Зырь, – Апанас взял карту Баси и растушевал один из концов получившейся фигуры. – Если продлить карту вот так, то получится хвостик…        – Какой нахуй хвостик у пизды?        – Ты прав, но что, если это – скат? Они тут так помешаны на этой хуйне… Что, если подвал тоже типа как этот кит с крыльями?       Басиль задумался, сняв улыбку со своего лица. Посмотрел внимательно на карту и осмотрелся.        – Мы здесь, – он нарисовал угольком жирную точку. – Как думаешь, с какой стороны хвостик?        – С противоположной от входа…        – А где вход?       Апанас лишь пожал плечами.       Еще полтора часа они потратили на то, чтобы обойти коридоры. Когда они присели перевести дух в одном из уголков, Басиль приложил руку к стене для опоры. Апанас едва заметил, как тифлинг утопает в пелене противной слизи.        – Вот оно! – орал Басиль, по плечо погруженный в чернь. – Жги!        – Но твоя рука-        – Тифлинги не горят, – возмутился Басиль. – Давай-давай, резче!       Несколько поджогов и лезвие кинжала помогли справиться с преградой. Перед ними пролегал коридор, освещенный кристаллами-светильниками под потолком. Здесь резьба на стенах выглядела краше: больше драгоценных камней и позолоты. Под ногами чавкали черные лужи. Апанас увидел рейки, на которые тут же указал Басиль:        – Кажется, тут должна быть вода. Если она заполнит эти овраги… Знаешь, конструкция такого ебанутого подвала начинает обретать смысл.        – Ага, – Апанас смотрел вперед.       Он очень устал. Ебучее “искупление” высосало из него все соки.        – А вот и источник…       Басиль зашептал, когда они остановились в проходе. Рядом с двумя огромными трубами ворошились чудовища с кучей костяных наростов, нарывов и прикрытых зеленых глаз. Они стерегли какие-то… Кладки? Апанас мог сравнить их с дрянью, остающейся в обиталищах насекомых. Какие-то личинки, не то икра, не то яйца… И от всего веет тяжелой атмосферой жестокости.       За спиной Басиля удовлетворенно заворчал Ра’Анис. Ему здесь нравилось.       И тут же на Апанаса, стоявшего чуть впереди, кинулись существа. Они расставили в стороны смазанные ядом кости, словно желая обнять. По спине пробежали мурашки от воспоминаний о тех рваных ранах, что остались у него в прошлый раз. Достав топорик, Апанас начал рассекать их: одного за одним.        – У тебя будут силы на еще один поджог? – спросил Басиль, обморозив еще одну тварь. – Желательно, конечно, два…        – Не уверен.        – Мне нужно, чтобы ты сжег эти яйца. Это все. Остальное беру на себя, – он оттолкнул ногой осьминогоподобную тварь и приморозил ее очередным заклинанием.       Окоченевшая тварь упала и разбилась на множество осколков.       Сконцентрироваться на кладках оказалось не так просто: чем ближе Апанас к ним подходил, тем меньше окружающие твари интересовались Басилем. Они ухватили Апанаса за ноги, вонзив в щиколотки ядовитые шипы, поползли по ногам, мешая сделать еще один шаг. Упав на колени, он зажмурился, рыкнул и выпустил остатки своей энергии в две обширные кладки.        – Получилось! – крикнул Басиль.       Его голос утонул в визге страдания, окутавшем все помещение. Чудища, служившие Апанасу кандалами, начали таять. Они источали ни с чем не сравнимую вонь, которую тут же смыло хлынувшей из труб водой.       В глазах поплыло, голова наполнилась ватой. Апанас нарочно уронил голову на грубый каменный пол, в плену яда спутав его с периной.        – Апанас? – голос Басиля размылся. – Слыш, бля, ты тут мне не падай! Ща встанешь, как миленький…       Благодаря нарисованной Басилем карте и, главным образом, благодаря его сильным рукам, способным дотащить отравленную тушу Апанаса до ближайшего сухого привала, обратный путь стал чуть менее затруднительным.        – Ты уверен, что не хочешь просто пройти по земле? Тут воды по щиколотку… Твоего орочьего изящества недостаточно, чтобы скакать по трубам…       Апанас продолжал разбегаться и прыгать, рискуя своим душевным здоровьем. Никогда в жизни по своей воле он в воду не ступит… Не сейчас, по крайней мере.        – Я не для того тебя лечил, дурачье… – Басиль продолжал чавкать сапогами по все еще мутной воде.       Остатки скверны куда-то смывало. Куда именно – они с Басилем не особенно интересовались. Их цель – просто уничтожить. А всем остальным пускай занимаются местные чудилы.        – Мы очистили ваш подвал от скверны, – громогласно заявил Басиль, открыв ворота. – Можем идти?       К ним сразу же высыпалось с три десятка лысых голов. Все смотрели на них в немом восхищении. Апанас потирал искусанные шипами лодыжки. Они ужасно чесались.        – И чё вы их сами не грохнули. Вы, типа, посильнее… И вас побольше…        – Мы пытались, – из толпы вышел тот самый.       С точкой на лбу.        – Наши послушники становились жертвами скверны, – грустно оповестила женщина, стоявшая за его плечом. – Но вы… Вы – герои. Спасибо вам.       Ого, да тут и бабы есть. Вскинув бровь, Апанас засмотрелся на девушку. Она была бритой наголо, как и все остальные, но ее лицо выглядело очаровательно. Жаль, выкрасть не получится – остальные монахи пизды дадут.        – Эй, господин с большой синей точкой, – подал голос Басиль. – Если мы – “герои”, можно попро-        – Не обольщайтесь, – перебил монах. – Вы все еще безжалостные убийцы, достойные линчевания. И это – та причина, по которой вы здесь.        – Да-да-да, я не об этом, – Басиль закатил глаза. – Ваш дружище говорил, здесь рассветы красивые. Можно взглянуть? Мы потом съебем восвояси, нам ваши нравоучения и в хуй не уперлись.       Переглянувшись, монахи зашептались о чем-то, затем пожали плечами и разошлись. Главный закатил глаза, женщина за его спиной кивнула и подмигнула. Басиль наполнился искренней радостью:        – Апанас, пойдем! Пойдем рассвет смотреть!        – Блять, Бася…       Он не стал говорить, что его ноги сейчас чувствуются, как лапша. Просто послушно поплелся следом. Нечасто увидишь Басиля таким счастливым…       Женщина вывела их к крутому каменистому обрыву, на котором располагалась одинокая скамья.        – Сюда часто приходят послушники, которые ищут ответы на вопросы, – пояснила она. – Но… К вам никто не придет. Не беспокойтесь об этом.       Она как-то нервно хохотнула и поспешила удалиться; а Апанас поспешил сесть на скамью. Ноги все еще поднывали.       Басиль долго стоял на месте, глядя куда-то вперед, будто преодолев своим взглядом пространство. Апанас решил последовать его примеру.       Просто отдохнуть. Перевести дух, уронить голову, расслабить плечи… Где-то под небом слабо очерчивалась полоса моря. Или океана – он не помнил наверняка, куда их с Басей занесло. В этот самый момент его шарахнуло осознанием: вода может быть красивой. Огромный пласт неба, возвышавшийся над горизонтом, напоминал продолжение водной толщи. Ни облачка, лишь самый краешек солнечного диска над водой. Пролетающие птицы напоминали косяки рыбок и ленты угрей. Небесная синева – воду… Такую могучую, страшную. А они будто бы на самом дне.       И что там, на поверхности? Стоит ли ему вообще знать об этом?        – Правда красиво?        – Хуй его знает. Может быть. Я слишком устал, чтобы думать.       Басиль присел рядом, без стеснения накрыв его руку своей изящной бардовской ладошкой. Закинул ногу на ногу, не отводя взгляда от небосвода.       Апанас больше не смотрел на небо: слишком страшно воображать, что он где-то на дне огромного океана. Ну его нахуй. Он смотрел на Басиля, на его восхищенную мордаху, так и светящуюся от детского восторга.        – Ты этой ночью прямо герой.        – Ха?        – Ты бы видел, как шел к этим долбанным яйцам со слизняками на ногах. Как будто бы в очень тяжелых неудобных сапогах.        – Эти “сапоги” мне все ноги искусали.        – В этом и прелесть… Мне нравится, когда ты такой.        – Какой?       Басиль пожал плечами.        – Эй, ты только посмотри! – вдруг воскликнул он, вполголоса, свободной рукой указывая наверх.       Как-то инстинктивно, по-боевому, Апанас ухватился за топор, кинув взгляд туда, куда сказали.       Над ними проплывала огромная ромбовидная тень с длинным двоящимся хвостом. А на щеке Апанаса жегся и расцветал чужой поцелуй.

“Я буду смотреть на горизонт, в ту точку, где море сливается с небом В конце концов, у меня есть то, что навсегда останется неизменным…”