Не о любви

Будильник жужжит над ухом, словно назойливая муха. Уже в который раз с закрытыми глазами я нажимаю на кнопку блокировки, позволяя себе понежиться в кровати еще буквально десять минуточек. И какой черт меня дернул вчера на пьяную голову наставить себе столько будильников? Как я вообще была в состоянии завести их в таком количестве, не утопив телефон где-нибудь в туалете? Из вчерашнего вечера я помню разве что как садилась к Шевцову в машину. Черт. Шевцов. Резко открываю глаза и подскакиваю на кровати. Зарывшись руками в длинные спутанные после пьяных танцев волосы, таращусь на одеяло. Как я вообще могла это допустить? Какого черта я просто не свалила из того треклятого кабака, как только заметила этих двоих? И почему меня, бухущую в хлам, довозил до дома Илья? Надеюсь, я просто ехала и молчала в тряпочку... К превеликому сожалению, мои надежды моментально разбиваются о суровую реальность: я вспоминаю, как обычно веду себя в пьяном угаре. Телефон снова вибрирует, заставляя меня застонать от бессилия и рухнуть обратно на подушку. Беру айфон в руки и уже хочу отключить будильник, когда до меня доходит, что я собираюсь сбросить вызов. Твою мать, последнее, чего мне сейчас не хватает, — так это выслушивать его нотации. Тяжело вздохнув и откашлявшись, поднимаю трубку. — Доброе утро, — несдержанно рявкают низким голосом. На фоне Наташка что-то задорно щебечет на английском. Да уж, с моим режимом меня бы поперли с радио за профнепригодность после первого же эфира: я бы тупо его проспала. — Ты в курсе, что до Путина дозвониться проще, чем до тебя после твоих попоек? — укоризненно спрашивает мужчина на том конце провода. — А ты что, мне звонил? — я хмурюсь. — Когда? — Да, Аня, я пытаюсь дозвониться до тебя уже полчаса, — ворчит Илья. — А-а-а, — я еле сдерживаю хохот, — а я-то думала, что это будильники. Извини, обозналась. Так чего ты хотел? — Хотел удостовериться, что мне не придется ждать тебя сто лет, когда я за тобой приеду, — шумно вздыхает Шевцов. — Не поняла, — я снова сажусь на постели. — Когда ты что сделаешь? — У тебя с утра котелок совсем не варит, что ли? Для особо одаренных повторяю: когда я приеду за тобой. Будь готова через полчаса. — Шевцов, — сдвинув брови к переносице, я смотрю на настенные часы, — ты там совсем из ума выжил? До начала рабочего дня еще два часа. Про какие полчаса ты мне тут втираешь? — Не пререкайся. Ты знаешь о таком всемирно известном явлении, как пробки? — язвит Илья. — А ты знаешь о таком всемирно известном явлении, как метро? — передразниваю его я. Ехать с утра в центр Москвы на машине — самое «гениальное» решение, до которого только могло додуматься человечество за добрые... сколько там лет прошло с появления первого человека? — Не утруждайся, я сама доберусь до работы. И не переживай, я не опоздаю. — Аня, — он сейчас определенно прикладывает львиную долю усилий, чтобы не послать меня к черту. Упертый баран, а ведь я именно этого и добиваюсь. — Это не обсуждается. Ты поедешь со мной и точка. — Илья, — уже чуть ли не хнычу в трубку, проклиная все, на чем свет стоит. И на кой черт я ответила на этот звонок? Хотя, наверное, если бы он приехал за мной, а я в это время только начала соскабливать свою тушку с кровати, мне же было бы хуже. Я прикладываю руку к пульсирующему виску: — Давай все же в офисе увидимся? А то у меня от тебя уже голова болит. — У тебя голова болит не от меня, Аня, — ехидно замечает он, — а от количества выпитого тобой накануне. И вовсе не обязательно было это озвучивать. Сама прекрасно знаю. — Выпей таблетку, она лежит на тумбочке, иди в душ и приводи себя в порядок. Скоро буду, — Илья сбрасывает трубку, не позволяя мне даже возразить. Мы знакомы четвертый день, а этот мужчина уже устраивает мне встряски похлеще американских горок. Раздражает. Злит. Притягивает к себе, заставляя внутри все клокотать. Касается. Целует. Отталкивает. Нет уж, мое и без того израненное сердечко к такому наплыву эмоций просто не готово. Как остановить всю эту эмоциональную круговерть? Никак. Разве после вчерашнего это возможно? Теперь он однозначно будет держать меня на коротком поводке. Забавно, он думает, что я успею перепихнуться с кем-то в метро, пока буду пробираться через толпу к выходу из вагона? Он слишком «высокого» мнения обо мне. Усмехаюсь себе под нос и потираю переносицу: пульсирующая боль в висках снова дает о себе знать. Медленно перевожу взгляд на тумбочку, на которой действительно лежит пластинка аспирина и услужливо поставлена вода. Очень мило с твоей стороны, Илья. Можно сказать, я оценила. Но даже так розовые фантазии Майи останутся для меня лишь сказкой, в которую верит наивная девочка, перечитавшая в детстве истории про волшебную любовь с первого взгляда. Лениво тянусь к тумбе за живительной влагой, скрежеща зубами. Отлично, теперь у меня осталось всего полчаса драгоценного времени, чтобы привести себя в чувства… Ну, Илюша, в таких спартанских условиях не быть мне королевой сегодняшнего бала.

***

Так бы и вырвал ее длинный поганый язык. Эту девчонку, пропившую, кажется, все остатки инстинкта самосохранения, невыносимо терпеть. Ее выпады, колкие взгляды, острые высказывания — все это выводит тебя из себя. Напускное равнодушие и хваленое самообладание слетают в один миг, и даже присущая ему вежливость, которая давно проросла до мозга костей, трещит по швам, стоит ей позволить себе едкое высказывание или лишнее движение. Но, черт возьми, сколь она невыносима, ровно в той же степени она притягивает к себе. По точеной фигурке маленькой бестии хочется гулять жадным взглядом; в эти зеленые глаза, метко стреляющие в свою цель, хочется смотреть, не отрываясь; эти длинные каштановые локоны хочется схватить и намотать на кулак, чтобы услышать звонкий вскрик; а эти пухлые, столь притягательные губы, вечно украшенные ироничной усмешкой, хочется заткнуть требовательным поцелуем. Что за чувство просыпается в нем, стоит им остаться наедине? Животная страсть. Не иначе. Но ты в этом себе никогда не признаешься, да, Илья Шевцов? Тогда что же было тогда в кабинете? Ах, да, всего лишь спектакль, хладнокровно просчитанная до мелочей сценка, добавляющая убедительности всему этому фарсу. Можешь убеждать себя в этом до потери пульса, до сжатых до скрежета зубов. Но кого ты пытаешься обмануть? Потом ты снова пойдешь на поводу у этого первобытного чувства, прикрываясь своим спектаклем. Потому что ты не трахаешь бывших своих друзей, не так ли? А ты в этом так уверен, а, Илья? Она, хоть и вдрызг пьяна, все равно не изменяет себе и продолжает лепетать всякую чушь вперемешку с острыми на язык высказываниями, за которые ее не то что выпороть, даже прикончить мало. Аня словно необузданный зверь, запертый в клетке своих желаний. И Илья прекрасно это видит. Не нужно касаться глубины ее души, чтобы понять, что это непозволительно короткое платье красуется на ней с одной единственной целью — заарканить какого-нибудь мужчину и провести с ним ночь в сопровождении томных взглядов и громких стонов. Ты ведь тоже хочешь их услышать? А может, даже почувствовать разгоряченное тело под собой? Ах, нет, есть же Антон, который некогда трахал ее, как должен был и тот потенциальный мужчина, в поисках которого она завалилась в кабак. Она пришла туда в поисках кого угодно, но только не тебя. Смирись. Хотя, кто знает? Может, она вовсе не прочь провести ночь даже с тобой? — Шевцов, — еле бурчит себе под нос Аня, — а тебе что, мало платят на работе? Илья в это время пытается найти застежку ремня безопасности в складках шарфа, который Аня с яростью пыталась с себя стянуть половину пути. Когда ему это не удается, он раздраженно поворачивается и вперивается в нее взглядом. — С какой стати тебе подвозить меня до дома? — Аня задумчиво смотрит в потолок и, кажется, даже не собирается получить ответ. Илья не поспевает за ходом ее мыслей, они сменяют друг друга со скоростью света. — Слу-у-ушай, — она резко поворачивается к нему, — а ты стоимость этой поездки вычтешь из моей зарплаты или из гонорара за наше маленькое шоу? — она заливается смехом. Наконец освободив ее от ремня безопасности, в котором она неведомым ему способом умудрилась запутаться, Илья закрывает машину. Придерживая Аню за плечи, он помогает шатающейся и еле передвигающей ноги девушке приблизиться к металлической двери подъезда. Аня задумчиво оглядывает здание сверху донизу и поворачивает голову к Шевцову, уже сто раз пожалевшему, что вообще выперся за ней из кабака. Мог бы себе спокойно отдохнуть, попивая коньяк или виски, а потом вызвать такси и вернуться домой. Нет же, понесла его нелегкая прямиком за Ланской, не отдающей себе отчета в том, что она творит. — Может, зайдешь ко мне на чай? — она стреляет в него в стельку пьяным взглядом. — Аня, я зайду к тебе, но только для того, чтобы уложить тебя в постель… Договорить ему мешает ладонь, заткнувшая его рот. Видимо, остатки разума совсем ее покинули, раз она даже не в состоянии отделить указательный палец от остальных, чтобы приложить его к губам. — Естественно, Шев-цов, — его фамилия дается Ане с трудом. — Обычно «приглашение на чай» — лишь предлог. Ты что, совсем глупенький? Ее расфокусированный взгляд смотрит куда угодно, только не на него. Илья вздыхает, мягко берет ее руку в свою ладонь и убирает от лица. — Аня, дорогая, — дабы хмельной мозг точно понял каждое слово, Илья старается говорить как можно медленнее, — я не сплю с бывшими своих друзей, это во-первых. А во-вторых, я уложу тебя спать, а сам в кои-то веки доеду до дома. — Фу, какой ты до омерзительного правильный, — отстраняется Аня, сморщив аккуратный маленький носик. — Тебе вообще как живется, нормально? Трубы не горят? Она старается уверенно стоять на ногах, но эта уверенность испаряется, стоит подуть легкому весеннему ветерку. Ее снова начинает шатать, но на своевременную реакцию Ильи она «грозно» шикает, запрещая себя трогать. Плюхнувшись на землю под вопросительный взгляд Ильи, она стягивает с себя сапоги, отшвыривая каждый куда придется. Закончив со своим незамысловатым занятием, Аня поднимается и отряхивает плечи. Вопрос, почему именно плечи, а не свою пятую точку, так и повисает в воздухе без ответа. Кто знает, что этой пьяной женщине может взбрести в голову? Закатив глаза, Илья поднимает черную обувь, забирает из Аниных рук сумку и быстро находит ключи, после чего хватает и саму Аню под локоть и тащит ее в светлый подъезд. В который по счету раз он уже жалеет о том, что оказался здесь? В сто первый? Не зря говорят, пьяная баба — горе в семье. Окошко консьержки уже зашторено, а из-за двери доносятся отголоски тихо работающего радио. — Будь потише, — цедит сквозь зубы Илья, когда Аня начинает громко комментировать до сих пор стоящую в подъезде елку. — Люди спят. — Ты что, спишь? — Аня награждает его ошарашенным взглядом, будто он ляпнул несусветную чушь. — Нет, Аня, я не сплю, — устало отвечает Илья, — я веду тебя домой. — Так и я не сплю. И вот зачем ты меня обманываешь, маленький проказник? — ее губы снова расплываются в пьяной улыбке. Хорошо, что на утро она ничего не вспомнит, а то точно сгорела бы от стыда. — Господи, успокойся уже, — он заталкивает Аню в раскрывшиеся двери лифта. — Слышишь, Илья, — она переступает с ноги на ногу, — ты мне так и не ответил. У тебя что, трубы совсем не горят? — Нет, — отрезает Илья. — Для меня не проблема познакомиться с женщиной и провести с ней ночь. — Везет тебе, — обиженно надувает губы Аня. — А вот вы с Савельевым мне всю малину испортили сегодня! — Я разве не говорил, что тебе нельзя иметь лишних связей? — вопрошает Илья, скрещивая руки на груди. — Говорил, — икнув, кивает девушка. — А знаешь, что еще ты мне говорил? Ее глаза поблескивают дьявольским огоньком. С трудом приблизившись к Илье вплотную, Аня кладет руку ему на грудь и поднимает хитрый взгляд. — Что у меня не может их быть ни с кем, кроме тебя. Озорные пальчики небрежно скользят вдоль его торса и опускаются все ниже… Из легких выбивает весь воздух, но Илья быстро берет себя в руки и перехватывает тонкое запястье так, что они в мгновение ока меняются местами. Теперь Аня прижата к стене, а Илья нависает над ней, обжигая кожу своим дыханием, и прижимает ее руки к холодному металлу. В ее взгляде нет ни смущения, ни страха: Ланская чувствует себя хозяйкой ситуации, ловко вертящей в своих руках несмышленным мужчиной. — Может, продолжим то, что не закончили в машине? — она прикусывает сочную нижнюю губу. Илья тоже хочет прикусить ее губы, поцеловать, смять, пройтись по ним языком. — Аня, — он рвано выдыхает, — мы с тобой все закончили. Если будешь хорошо себя вести, я, так уж и быть, подумаю. — Вот так бы сразу, Шевцов, — ее зубы обнажаются в похотливом оскале. Потеряв последнюю надежду на вменяемость этой девицы, Илья просто отворачивается, наверное, впервые в жизни не в силах выдержать женский взгляд. Запретный плод всегда сладок, верно? Интересно, она со всеми мужчинами так себя ведет? Илья перебирает в голове всех девушек, с которыми ему доводилось спать. Нет, ни одна из них не вела себя столь же вызывающе и откровенно… Хотя погодите, была у него еще одна такая же на голову отбитая, и да, секс с такими девушками выше всяких похвал. Илья в тот вечер точно не планировал стрельнуть у нее номерок, но вот последнее, чего он ожидал, проснувшись на следующее утро, — так это оказаться в номере гостиницы в полном одиночестве. Быть может, по этой причине его так тянет к Ане? Потому что он знает, на что способны такие женщины в постели. Тряхнув головой, чтобы отогнать назойливые мысли, Илья сверлит взглядом стальные двери лифта. Будто от этого они быстрее откроются. Ему невыносимо находиться к ней так близко. Ее ровное пьяное дыхание сводит с ума, рисуя в воображении бесстыдные картины. Нет, нельзя. Стоит только дверцам заскрежетать и открыться, Шевцов крепко сжимает миниатюрную ладошку в своей и словно ошпаренный вылетает из лифта. Оказавшись в просторной минималистичной квартире, Илья, скидывает с себя обувь, и помогает Ане избавиться от верхней одежды. Подхватив ее на руки, он уверенным шагом направляется вглубь. Комната хозяйки должна быть где-то там. Илья быстро находит пронизанное ароматом табака и ванили помещение и швыряет Аню на кровать. — Аня, где у тебя аптечка? — Не, Шевцов, презервативы и смазка здесь, — она неопределенно машет куда-то в сторону. — Если сомневаешься в своих силах, можешь оттуда какую-нибудь игрушку достать. Илья тихо фыркает себе под нос. Знала бы она, на что он способен, не осмелилась бы сказать такое вслух. — Ясно, — закатывает глаза Илья и идет на поиски ванной. У него аптечка лежит именно там, быть может, у нее тоже? Желания надолго оставаться в одной квартире с этой разъяренной, отчаянно жаждущей секса девушкой отсутствует напрочь. Дай Бог, чтобы он вышел из ее дома в ближайшие десять минут. Осталось только найти таблетки и поставить стакан воды, чтобы Аня с утра не умирала от головной боли. А с какого перепугу ему вообще заботиться о ее самочувствии? Она взрослая девочка. Это был ее осознанный выбор: она сама решила накидаться алкоголем чуть ли не до потери сознания. Интуиция Ильи никогда его не подводила. Достав из застекленного шкафа коробку с лекарствами, он сразу же находит пластинку шипучего аспирина, — действительно, как удобно, он лежит прямо поверх остальных медикаментов. Это чтобы проще было найти? Илья уже было направляется обратно в спальню, но его внимание привлекает яркое красное пятно. Резко остановившись, он поворачивается к крючку, на котором висит кружевной бюстгальтер, и все бы ничего, сколько раз он освобождал женщин от нижнего белья, только вот у этого застежка находится спереди. Однажды даже для него такие лифчики стали открытием. — И вот она что думает, что кто-то будет заморачиваться, чтобы расстегнуть… — он осекается и сосредоточенно пересчитывает застежки, — восемь петелек? — А почему бы и нет? — голос из дверного проема заставляет Илью вздрогнуть и обернуться. Невозмутимость как рукой снимает. — Я же себя на блюдечке преподношу, так пускай у вас будет хоть одно препятствие на пути к желаемому. Антон, кстати, с этим ловко справлялся. Можешь взять у него пару уроков. Внутри что-то неприятно сжимается. Какого черта она упоминает своего бывшего, еще и в таком контексте? — Ты почему не в постели? И где твоя одежда? — взгляд непроизвольно скользит по изящному телу, прикрытому разве что нижним бельем. — Тебя искала. Мало ли ты заблудился в моих хоромах, — Аню покачивает, словно вокруг нее мир водит хоровод, а у нее в глазах уже рябит от нескончаемой круговерти, но она упрямо стоит и ждет чего-то. И вот для чего она себя истязает? У нее что, уже мозги поплавились от мыслей о сексе с ним? Настолько крышу сносит? Илья шумно вздыхает, не найдясь с ответом, хватает Аню за руку и волочит за собой. Не смотреть. Не задерживать взгляд на изгибах ее тела. Нельзя. Уже в комнате Илья подталкивает ворчащую Аню к кровати. Не удержав равновесие, девушка падает и утаскивает Илью за собой. Эффект неожиданности срабатывает, и вот Илья лежит сверху, придавливая Аню к мягкой шелковой простыне всем телом. Кожа покрывается мурашками от осознания их близости. Недовольно фыркнув, Илья аккуратно убирает волосы с лица лежащей под ним девушки. Их взгляды пересекаются, и недавно проскочившая искра вспыхивает вновь. Аня приподнимается и прикусывает мочку его уха, обжигая своим дыханием. Внутри все замирает, а кровь отливает от головы, направляясь туда, куда ей совершенно не нужно. Ее хрупкие руки скользят под пиджак, стягивая его с широкой спины. Она оставляет короткую дорожку из поцелуев на его щеке, уверенно приближаясь к губам, и в следующее мгновение накрывает их своими. Неважно, страсть это или безумие, быть может, это вообще гремучая смесь, но сейчас ясно одно — Илья безумно хочет ответить на этот поцелуй. Их языки переплетаются. Внутри все клокочет, а пальцы приятно покалывает. Илья до крови кусает ее пухлые губы, рука гуляет по обнаженной коже, исследуя каждый изгиб желанного тела. Отдаленно знакомый запах сносит голову, заставляя отдаться во власть чувствам. Уже оставшись без рубашки, он понимает, что должен немедленно разорвать этот поцелуй, но он не может. Нет, точнее не так: он не хочет. Точеные пальчики играют с его волосами, выводят узоры на спине, длинные ноги обхватывают торс. Аня жмется к нему сильнее, словно хочет слиться с ним в одно целое. Почему ему кажется, что все это до абсурдности правильно? Томные вздохи. Пошлые взгляды. Время от времени тишину нарушают негромкие женские стоны. Илья сходит с ума. Анина рука целенаправленно скользит вдоль его торса, прямо к ремню брюк. Едва она мажет пальцами по бляшке, Илья вскакивает с кровати как ужаленный. Аня непонимающе смотрит на него, сдвинув брови к переносице. Нет. Так нельзя. Это неправильно. Не проронив ни слова, Шевцов поднимает с пола свою рубашку и отворачивается. — Подожди-ка! — взволнованно восклицает Аня. — Аня, я не буду ничего ждать, — рявкает Илья через плечо. — Достаточно. Поигрались и хватит. Ложись спать и проспись наконец. Холодно. Цинично. Лишая возможности на дальнейшие дискуссии. Если она скажет еще хоть слово, весь его самоконтроль полетит к чертям. Хочется выбежать отсюда сверкая пятками. Прочь от этой сексуальной дьяволицы. Плевать, что она в стельку пьяна, от этого она притягивает к себе не меньше. Илья нервно дергает плечами, поправляя пиджак: его буквально проели взглядом два любопытных глаза. Последнее, что он делает, прежде чем оставить девушку в гордом одиночестве, — ставит на тумбочку в спальне стакан с водой. Аня, буквально пару минут назад напоминавшая разъяренную львицу, уже лежит и мирно посапывает в том же положении, в котором ее оставил Шевцов. Аккуратно переложив спящую красавицу на подушку, он убирает прядь волос с ее беспокойного лица и укрывает одеялом. — Спокойной ночи, Аня, — тихо шепчет ей на ухо Илья, выключает свет и скрывается в темноте поздней ночи.

***

Чертов Шевцов. Кто вообще мог додуматься дать только проснувшейся после пьянки девушке на сборы всего полчаса? Хотя чего я хочу от мужика? Им-то всего-то принять душ, расчесаться да одеться нужно. И вот — он уже первый парень на деревне, а в деревне три двора. Раздраженно поправив полотенце на голове, пытаюсь нарисовать ровную стрелку на веке. И я уже молчу, что даже на трезвую голову это сделать непросто, а уж трясущимися руками... Интересно, на что я рассчитывала, когда принимала решение сегодня сделать себе классический голливудский макияж? Я явно переоценила свои силы. Намочив гидрофильным маслом ватный диск, прикладываю его к глазу уже в третий раз. Звонок в дверь застает меня врасплох, и я, резко дернувшись, размазываю водостойкую подводку по всей щеке. Твою ж мать. С остервенением бросаю ватный диск в раковину и иду открывать своему незваному гостю. Какой же он еще, если я не ждала, что этот гребаный Шевцов притащится в мою квартиру? Хотя следовало догадаться: вряд ли он согласился бы спокойно ждать меня в машине. Быстро прильнув к глазку и удостоверившись в своей правоте, распахиваю дверь перед высоким мужчиной. Интересно, а он сразу родился таким безупречным или тоже мучается каждое утро? Он награждает меня оценивающим взглядом, и его губы растягиваются в ехидной усмешке: — А ты всех мужчин встречаешь в таком виде или у меня особые привилегии? — Конечно, у тебя особые привилегии, — передразниваю его я, плотнее запахивая кружевной халат, — ты же как-никак мой парень. Проходи, чего встал. Я отхожу в сторону, пропуская Шевцова внутрь. — Поскольку я не ждала гостей, кофе нальешь себе сам. А, только засыпь зерна в кофемашину. Извини, но сегодня ты попал на день самообслуживания, — я развожу руками, грациозно двигаясь меж серых стен. — Я же просил тебя быть готовой через полчаса, — Илья присаживается за кухонный стол и невозмутимо осматривается. Я пялюсь на него исподлобья, но он всячески старается избегать моего взгляда и упорно не смотрит в мою сторону... На него не похоже… — А еще ты вчера велел мне быть при параде. — Точно, — кивает Илья, на этот раз уставившись в окно. — Хочется верить, что в этот раз у тебя хватит мозгов надеть что-то приличное. Ты не на съём идешь. — Да ладно? А куда же? — я скрещиваю руки на груди. — Мне казалось, что ты захочешь разыграть перед коллегами пафосную сценку и зажать меня в каком-нибудь углу. — Аня, — утомленно вздыхает Илья, — для того, чтобы я «зажал тебя в каком-нибудь углу», тебе вовсе не обязательно наряжаться, как последняя шлюха. И, надеюсь, это не окончательная версия твоего макияжа? — с издевкой уточняет он, наконец глядя мне прямо в глаза. Черт, я совсем забыла, что выперлась к нему не просто в почти ничего не прикрывающем халатике, так еще и с размазанной на пол-лица подводкой. — Как-то слишком много у тебя надежд, — довольно улыбаюсь я и поворачиваюсь к нему спиной, специально не одергивая подвернувшийся и теперь явственно оголяющий нижний контур моей ягодицы халат. Шаловливо стреляю взглядом через плечо: Илья открыто пожирает мою легкую наготу взглядом. Ничего, Шевцов, раз мне не позволено спать с другими, и ты не позволяешь мне удовлетворить мои потребности своими силами, удовлетворять их будешь именно ты.