Для чего тебе огонь — сварить ужин или сжечь целый город?

      Вообще-то, тифлинги опасны.       Знал ли он об этом?       А кто-то ему сообщал?       – Я пользуюсь твоей вспыльчивостью в своих целях.       – Бля, ну да. Ты прав. Ты мной пользуешься.       Он не знал, что Басиль – отпрыск Вельзевула. Не знал он, что способность развращать передается у таких тифлингов из рода в род, оттачиваясь до филигранной тонкости игл, манипулирующих разумом.       То, что его потасканную душу можно развратить еще больше – он не знал тоже.       Знал ли Басиль, что пользовался положением? Возможно. Думал ли он об этом, когда смотрел, как одно его неаккуратное слово могло привести его новоиспеченного друга в движение? Вполне вероятно.       Он мог стать тем, из-за кого горят деревни; из-за кого буквально разорвется пополам хрупкое худощавое тело. Из-за кого оборвется чья-то жизнь.       Зная или нет, Басиль этим гордился. Продолжал пускать свой яд, упиваться тем, что нашелся кто-то, способный принять его.       – И ты ничего не сделаешь?       – Я привык. К тебе тоже привык, хуила рогатый. Иногда это бывает даже полезно.       Апанас тоже пользовался положением, но в гораздо меньшей степени. Если у него была сила, у Басиля имелись, по меньшей мере, острые мозги и чувство движения. Апанас больше не гряз в болоте, всосавшем его в себя на добрых десять лет.       Он плыл.       По вполне себе чистому течению, если не считать дрейфующих мимо них с Басилем обезображенных трупов.       Они просто мешали; Басилю, главным образом, но ему не сложно расправиться с чужим препятствием, если Басиль поможет ему плыть дальше.