Латакия/ Latakia

      Мэтт хотел одолжить мобильный телефон, чтобы позвонить Брету или Джиму, но стеснялся. Он уже тридцать минут ждал Брайана, который пообещал быть вовремя и забрать его из аэропорта; Мэтт устал и хотел оказаться дома. Кто-нибудь наверняка одолжил бы ему телефон. На обратном пути в самолете было много людей, некоторые из них останавливали Мэтта и благодарили его за службу. И Мэтт подыгрывал, он не пытался объяснить, почему на нем настоящий BDU, при том, что он фактически не состоит на военной службе.       Терпение уже практически подошло к концу, когда он увидел Брайана, который прошел бы мимо, если бы Мэтт не перехватил его за руку. Все нетерпение по поводу скорейшего возвращения домой и опоздания Брайана испарилось, как только Мэтт коснулся его руки.       Прошла секунда, затем еще одна, и Брайан, наконец, узнал Мэтта. Уставился на него, а затем произнес:       — Мэтт! Я даже не узнал… Какого черта ты так вырядился? Что, черт возьми, случилось с твоими волосами?       Мэтт проигнорировал вопросы, притянул Брайана к себе и крепко обнял, он был так рад снова оказаться дома. Он поцеловал Брайана в губы, что, вероятно, привлекло внимание со стороны прохожих.       Они прошли через аэропорт, сквозь толпы людей, и когда добрались до машины Брайана, Мэтт ответил на некоторые вопросы.       — Это вся моя одежда, остальное я потерял в Латакии. Поэтому мне выдали форму. А что касается волос, ну, некоторые парни решили, что мне нужно выглядеть, как настоящий новобранец ВМС. Они держали меня и по очереди брили.       Мэтту нравилось вспоминать тот последний день, который он провел с командой.       Брайан посмотрел на него с отвращением.       — Они удерживали тебя? Ты позволил этим придуркам побрить тебе голову?       Мэтт мог стерпеть многое от Брайана, но не это. Он повернулся и сказал тоном, который тот точно никогда не слышал от него.       — Ладно. Нам надо кое-что прояснить здесь и сейчас. Ты больше никогда НЕ будешь говорить об этих парнях таким образом. Они хорошие парни, Брайан. Лучше, чем ты можешь себе представить. Я узнал их довольно хорошо, и… и… в общем, не говори о них так никогда. Ты понял меня, Брайан? Тебе ясно?       Брайан посмотрел на Мэтта как на сумасшедшего.       — Хорошо… извини… Господи, Мэтт. — Пытаясь разрядить атмосферу, он спросил: — Хорошо, значит, у тебя остался только ноутбук? Что случилось, Мэтт? Меня все это бесит, и я уже устал ждать, когда ты все расскажешь мне.       — Как бы я ни хотел рассказать тебе подробно, Брайан, я не могу. Я был типа как похищен, пока находился в Латакии. И военно-морской флот спас меня, отвезли на «Иводзиму», позволили остаться до тех пор, пока они смогли организовать мое возвращение в Штаты. По причинам, о которых я не могу тебе рассказать, и в соответствии с конкретными инструкциями Госдепа, я не могу говорить об этом больше, чем уже рассказал.       Брайан почти потерял руль, когда закричал:       — ЧТО?! Похищен? ПОХИЩЕН? Мэтт! Кем похищен? Как они вытащили тебя? Почему они похитили тебя? Господи, Мэтт. Ты никогда не говорил о похищении. Какого черта ты несешь?       Мэтт понял, что все будет гораздо сложнее, чем он рассчитывал.       — Брайан, знаю, ты хочешь понять, что произошло. Но есть реальные причины, по которым я не могу говорить об этом. Строгие инструкции. Чтобы я ни с кем, ни при каких обстоятельствах не обсуждал, — со вздохом сказал Мэтт.       — Это люди из университета? Они тебя похитили? Что они с тобой сделали?       Рэндалл был прав, люди сразу начинают задавать еще больше вопросов.       — Брайан, извини. Я не могу добавить ничего больше.       Оставшаяся часть поездки до дома прошла в напряжении. Брайан продолжал задавать вопросы, заходя с разных сторон, но Мэтт отвергал каждую его попытку, пока Брайан не сдался. Он был зол, и Мэтту надоело отвечать одно и то же, что он не может раскрыть подробности. Последние минуты в машине повисла угрюмая тишина.       Когда Мэтт вошел в подъезд, он заметил свет в квартире.       — Мэтт! — услышал он крик, и затем кто-то накинулся на него с объятиями.       Мэтт отступил на шаг от мужчины. Потом расслабился и обнял в ответ.       — Чилибургер! Боже, Брет, я тоже рад тебя видеть.       Брет, наконец, отпустил, и Мэтт обнял Джима. Ответное объятие Джима было крепким. Мэтт чувствовал его беспокойство, и радость от встречи.       — Мэтт, пожалуйста, — прошептал он на ухо, — пожалуйста… никогда больше не пугай меня так. Я серьезно, Мэтт.       — Ребята, поверьте, у меня нет никакого желания повторить эти пару недель. — Про себя он подумал, что это преуменьшение века.       — Что за одежда? И что с твоими волосами? Точнее, где они? Ты почти похож на буча, — сморщив нос, произнес Брет. Он указал на одежду и голову Мэтта, приложив руку ко рту.       — Ладно. Я хочу пива. Прошло две недели, теперь здесь и сейчас мне нужно пиво. И тогда я расскажу все, что могу.       Брет и Джим сели на диван, а Брайан пошел за бутылками, вернувшись, раздал каждому, затем с печальным выражением лица сел на стул.       — Я не могу рассказать вам то, что вы хотите знать. И у вас будет миллион вопросов, но и на них я не смогу ответить. Когда я был в Латакии, то был похищен, а флот…       — ПОХИЩЕН?! — заорал Брет. — Похищен? В смысле похищен? В каком смысле похищен? Реально похищен?       — Да, похищен. Дай мне закончить, Брет, пожалуйста. Флот вмешался, и мне помогли. Они доставили меня на корабль «Иводзима», и я оставался там, пока не смогли договориться о моем возвращении домой.       — Ладно, но… — начал Брет. Но Мэтт подошел к нему и закрыл ему рот рукой.       Мэтт понимал, что следующая фраза только откроет шлюз.       — Ребята… вот и все. Это все, что я могу рассказать. И рад снова быть дома. Но у меня есть четкие и строгие инструкции от Госдепа. Поэтому я не могу сказать ничего больше. Пожалуйста, не усложняйте мне жизнь, требуя ответы, которых я не могу дать.       Брет и Джим некоторое время сидели молча, пребывая в шоке. Брет пришел в себя первым.       — Это какая-то шутка? Ты шутишь, да? Волосы, странный военно-фетишный наряд — все шутка, да?       — Нет, Брет. Я бы хотел, чтобы все было шуткой… — Брайан, Джим и Брет поняли по выражению лица Мэтта, что он не шутит.       — Так это были террористы или что-то в этом роде? Те, что похитили тебя? — спросил Джим.       — Я не могу об этом говорить, — с грустью ответил Мэтт.       — Террористы побрили тебе голову? Этим они занимаются теперь? Ужасными стрижками? — спросил Брет.       Мэтт рассмеялся.       — Чили, клянусь богом… Я познакомился с ребятами на корабле. И перед отъездом они крутились рядом, а потом побрили мою голову.       Мэтт объяснил про форму, в которую был облачен. Что это единственная одежда, которая у него осталась. Затем они начали задавать вопросы, как и Брайан, пытаясь заставить Мэтта дать хотя бы косвенные подсказки.       Мэтт решил дать им немного информации. Он описал «Иводзиму», мостик, столовую, полетную палубу, ангарную палубу. Он даже упомянул, что ему позволили потренироваться в стрельбе из автомата. Казалось, сработало, по крайней мере, для Джима и Брета, которым перечисленные подробности оказались интересны.       Брайан сидел молча. Ничего не спрашивая и ничего не говоря. Для Мэтта поведения Брайана было ожидаемо, так он вел себя всегда, когда рядом были Джим и Брет, он дулся. Мэтт знал, что Брайана мало заботили его друзья, и если бы тот мог повлиять, то Мэтт общался бы только с друзьями Брайана. Но Мэтт упрямился в этом и никогда не отказывался от своих товарищей.       Мэтт объявил, что ему нужно еще пиво, и как раз пошел за ним, когда заметил, как Брет достал телефон и начал печатать.       — Брет, серьезно, сделай одолжение и оставь все между нами. Я не могу говорить об этом, и быть под бесконечным обстрелом из вопросов утомительно. Тем более, мне нечего им сказать.       Брет выглядел разочарованным, но телефон убрал.       Джим последовал за Мэттом на кухню.       — Ты сегодня тихий, Джимми Боб.       — Что тут сказать? Если ты действительно не можешь ни о чем говорить, значит, ты не можешь. Конечно, мое воображение рисует всевозможные ужасные вещи, к которым тебя может привести нарушение инструкций правительства. И это расстраивает. Но я очень рад видеть тебя здесь, целым и невредимым. В конце концов, это единственное, что важно. — Джим был взволнован мыслями о том, что на самом деле случилось с его лучшим другом, поэтому он обнял Мэтта. И решил прощупать почву еще раз: — Я видел на "CNN" , прошлой ночью в Сирии произошли взрывы. Не случайные. Пожалуйста, скажи, что это не имеет к тебе никакого отношения.       Мэтт сжал челюсти. Он не любил откровенно лгать Джиму, но и не мог ответить честно. Он не хотел посеять сомнения в голове Джима, причастен ли он такой опасности, как взрывы, поэтому ответил:       — Нет, Джим. Я никогда не покидал корабль. — Он ненавидел каждое произнесенное слово, но уверить Джима было важнее.       Джим посмотрел на мгновение на руку Мэтта, изучая ее. Проследил за его взглядом на все еще свежий порез от куска стекла при взрыве в кафе «Люсьен». Мэтт хорошо знал Джима, он может не купиться на слова Мэтта. Джим мгновение смотрел на порез, беспокойство достигло верхнего предела и его губы задрожали.       — Не знаю, что бы было со мной, если бы ты не вернулся домой живым и здоровым.       Мэтт снова обнял его, чувствую себя счастливым, потому что он дома и потому что у него такой друг как Джим.       — Брет! Что я сказал? Положи телефон! — крикнул он в соседнюю комнату.       — Тьфу! Откуда ты знаешь? Ты хуже моей мамы! — крикнул в ответ Брет. ________________       — Детка, мне завтра рано на работу, а уже довольно поздно, — раздраженно сказал Брайан. — Знаю, ты хочешь, чтобы я остался, но я пойду.       Мэтт почувствовал, как его лицо вспыхнуло от разочарования. Он с нетерпением ждал ночи с Брайаном, не только для секса. Он просто хотел быть рядом с ним всю ночь. Он нуждался в этом.       — Брайан, пожалуйста. Тебя совсем не беспокоит, что я пережил? Пожалуйста, останься!       — Что ты хочешь от меня, Мэтт? Ты не можешь ничего рассказать, или, может, не хочешь, но тогда не ожидай от меня, что я буду рядом, будто действительно понимаю, через что ты прошел. У меня такое чувство, что я должен оставить тебя в покое, но, с другой стороны, ты потом будешь обвинять меня в этом. — Брайан прислонился плечом к косяку открытой двери квартиры Мэтта. Мэтт стоял в замешательстве. Почему это происходит? Что вообще происходит? — В последнее время это стало часто происходить. Как будто ты хочешь лишить меня равновесия, Мэтт.       — Брайан, нет! Ты — единственное, чего я хочу больше всего на свете. Я… я не знаю, что делаю не так, почему ты так постоянно говоришь.       Брайан провел рукой по лицу.       — Мы можем поговорить об этом завтра? Я очень устал, Мэтт. Мне очень жаль, что тебе пришлось такое пережить. И я рад, что флот благополучно доставил тебя домой ко мне. Я скучал по тебе, детка. Просто не забывай об этом в своей бритой голове. — Он протянул руку и потер бархатную голову Мэтта.       И с этим Брайан ушел, оставив Мэтта наедине со своими мыслями, но, по крайней мере, в безопасности дома.       Как только Джим и Брет ушли, Мэтт практически набросился на Брайана, желая почувствовать его рядом с собой. Просто хотел быть лучшим партнером в мире для него. Мэтт обманул смерть всего неделю назад и намеревался сдержать обещание. У них был секс, но Брайан, казался не вовлеченным в процесс, будто был все еще недоволен тем фактом, что Мэтт так и не расскажет ему ничего. Но на самом деле ему стало больно из-за отказа Брайана провести вместе ночь. Для Мэтта это было важнее секса. Он хотел Брайана рядом, и был разочарован тем, что Брайан не захотел дать ему немного утешения. Мэтт сел на диван, чувствуя себя немного растерянным и одиноким.       Всего два дня назад он пережил самую страшную ночь в своей жизни, и в то же время — одну из самых теплых и мирных. Как такие вещи могли существовать рядом? Как бы ни было плохо, но просто от знания, что Моп угнал мотоцикл, чтобы последовать за ним, успокоить, унять его панику, обнять, и сказать, какой Брайан счастливчик, Мэтту стало легче. Мэтт почувствовал… Он не мог описать. Как ночь, полная ужасов, может в тоже время быть приятной и чудесной? Сможет ли он испытать снова что-нибудь подобное? Моп был полон противоречий. Этот мужчина, не дрогнув, может присесть на корточки перед летящим на него фургоном, прицелиться и взорвать голову человека. Он может убить другого человека, вонзив тому нож в горло по рукоять, затем спокойно вытащить оружие, вытереть его и убрать обратно в ножны. Мэтт еще не встречал такого человека вообще, не говоря уже о геях. А затем этот мужчина может держать его голову в своих руках, заставить смотреть в глаза, замедлить дыхание и свернуть нарастающую панику.       У Мэтта были электронные адреса Мопа, Пити, Байа и Десантоса, и он подумал, что, возможно, стоит отправить им письма, сообщив, что он дома, в безопасности. Он хотел знать, что они тоже в безопасности. Любой контакт будет для него приятным. Но он не хотел быть приставучим. Он чувствовал себя потерянным, застрявшим между двумя мирами, тем не менее, не являясь при этом частью ни одного, ни другого. Мэтт не знал, что делать.       Наконец он решил, что выждет немного и отправит письма парням на следующий день. Ему нужно было сосредоточиться на жизни, к которой он вернулся. Брайан… Мэтт по-настоящему ценил Брайана. А мечты приведут его к нарушению обещаний. Выполнить обещания стало важным для Мэтта, больше, чем когда-либо.       Мэтт заполз в кровать, надеясь поспать без сновидений в комнате, в которой он один.