Следующая остановка

      В апреле погода максимально нестабильная, что типично для юга. Вот только неделю назад ты сгораешь от жары, а сейчас уже греешься в тепле зимнего пальто от моросящего дождя и ледяного ветра. Однако, даже несмотря на это, в весне есть свое очарование.       За городом часто находятся пустующие заброшенные здания, окна которых уже вдребезги разбиты рукой какого-то вандала и временем, штукатурка полностью обвалилась, а металлические детали совсем уже покрылись ржавчиной. Снаружи и внутри омертвевшие здания заросли зеленеющими сейчас деревьями и кустами, дикими цветами и сорняком. Это и есть их красота. Возможно, всего-лишь романтизация, но каждый раз, когда он смотрит на такую картину, ему хочется оказаться внутри, посмотреть вблизи, потрогать, услышать тихое эхо своих шагов, почуять запах сырого от дождя дерева и весенней свежести. Возможно, странно, однако этот пейзаж за окном манит неимоверно сильно, что невозможно оторваться от окна.       Прекрасны и недействующие уже железные дороги. По вечерам они, поросшие природной зеленью, выглядят мрачно, но так притягательно. Казуха из тех людей, что мечтают когда-нибудь пройтись по заброшенной и проржавевшей от времени железной дороге за руку с дорогим человеком. Его затягивает ужасно, когда он наблюдает за дорогами, будь то железные пути или протоптанные пешеходами тропинки. Юноше всегда интересно, как и зачем, откуда и куда шел человек. Что именно он забыл в такой глуши?       Весной, когда трава уже вновь проросла и приняла характерный ей цвет, когда очень часто идут дожди, небольшие луга покрываются высоким уровнем воды. Более высокая трава редко выглядывает из огромных луж, что, кажется, она изначально росла под водой. Подобные картины на первый взгляд вызывают у него воспоминания о рисовых полях, что также растут в воде. Странная ассоциация, но все уже итак убедились, что он и сам порядком странный.       Каэдэхара, словно загипнотизированный, разглядывает поросты камыша, склоненного в одну сторону из-за сильного ветра, на густые лесополосы, что практически достигают дороги. Если присмотреться, то видно, как порывы ветра колышат бескрайнее на первый взгляд поле, что еще не успели засеять.       Парня всегда удивляет, как люди живут прямо посередине пустоши, выстраивая небольшие станички с одним магазином на пять постаревших со временем домиков. Интересно весной смотреть на пасущихся животных близ подобных поселков. Нравится размышлять о том, как здесь живется людям. Они, скорее всего, выращивают овощи и фрукты в собственном огороде полностью своим трудом, разводят скот. Интересно, устраивает ли их подобная жизнь?       Проезжая поселок, виднеется скрытая за высокой травой речка. Примеряясь к своему росту, он начинает размышлять, насколько она широка и смог бы ее перепрыгнуть. Она протекает очень близко к дороге, но это скорее всего из-за наводнения после недавнего ливня. Вода в ней откровенно грязная, но ее, скрытой за светло-зелеными кустами и серым камышом, вид привлекает внимание вплоть до того момента, как она окончательно скрывается в зарослях кустарников.       Казуха поворачивает голову в другую сторону и взгляд устремляется куда-то в никуда. Он, вроде как, смотрит в быстро проезжающие мимо окон деревья, но замечает также каждое движение пассажиров. Каждый в этом вагоне куда-то направляется, у каждого есть своя история, свои планы на будущее, свои дорогие люди. Ему интересно размышлять об этом, нравится замечать, как группа взрослых людей что-то бурно обсуждает. Нравится вплоть до того, что юноша ненароком засматривается лишь на движения их рук, головы.       Общий вид данной картины его всегда тянет: различные совершенно незнакомые ему люди, что о чем-то беседуют или одиночки, тихо занимающиеся своими делами, окна постаревшей электрички, в которых быстро-быстро сменяются силуэты деревьев, кустов и каменных столбов, общий сероватый оттенок местности. Это так заурядно, но так притягивает взгляд. Красивый вид.       — Ты чего? — его ладонь внезапно накрывается чужой прохладной рукой, а голос извне выводит из своих мыслей, возвращая в реальность. — Мы уже больше половины пути проехали, а ты все смотришь в одну точку. Что-то случилось?       — Нет, что ты… Просто, ну… Тут так красиво, знаешь, — на лице от своих же слов появилась немного неловкая улыбка, и парень неосознанно сжал чужую руку в ответ, будто пытаясь передать те чувства, что ощущает сам.       Как же можно было не подумать о том, что главным дополнением в очаровании этого пейзажа является именно он, Томо. Из-за облаков вышло теплое весеннее солнце, освещая и тут же нагревая поле за окном. Его лучи падают и на лицо, что прямо сейчас слегка вопросительно и удивленно смотрит в ответ. Он ведь так великолепен!       Томо красив. Казуха никогда не скрывал своих мыслей по этому поводу, откровенно говоря своему другу о том, как тот чудесно выглядит в профиль, к примеру. Он мягкий как внешне, так и в душе, несмотря на высокий рост. Казуха будет примерно на голову ниже Томо, однако при общении до разницы в росте нет никакого дела. У него невероятно мягкие — Казуха знает точно, так как иногда без толики стеснения просил потрогать их — длинные светло-серые волосы, собранные обычно в высокий хвост. На лице вечно играет безмятежная полуулыбка, а взгляд нежно-фиолетовых глаз полностью пропитан нежностью. Совершенно не вяжется со стереотипным внутренним миром высокого крупного юноши.       — Ох, вот как, — Томо мягко улыбается, с явно заметной нежностью заглядывая в чужие глаза, что уже успели вновь вернуться к созерцанию пейзажей за окном. Он аккуратно укладывается головой на плечо своего друга, прикрывая глаза и довольствуясь приятным запахом чужого шампуня для волос. Казуха в принципе пах очень приятно какими-то цветами и свежестью. — Скоро наша остановка, помнишь?       — Конечно. В отличие от тебя я могу следить за временем, — юноша отвечает практически сразу, не отводя взгляда от окна и совершенно не реагируя на тактильность со стороны друга. Он знает. — Я разбужу, не волнуйся.       В ответ слышится тихое мычание, вероятно, в знак благодарности. Каэдэхара ничего не отвечает, предпочитая вслушаться в тихую музыку из наушника. Они слушают одну и ту же песню, так как у каждого по наушнику, и, по мнению Казухи, в этом нет ничего необычного. Оставшуюся поездку юноша старается совсем не двигать плечом, чтобы ненароком не уронить чужую голову и не разбудить. В последнее время Томо только и делает, что работает над своей курсовой, засиживаясь практически до утра, первую же половину дня проводя в колледже. Как лучшему другу, Казухе его искренне жаль.       Они снимают одну квартиру близ колледжа, и Каэдэхара, жаворонок, часто застает своего соседа спящим за компьютерным столом, когда просыпается по утрам. В такие моменты юноша аккуратно накрывает Томо его, Казухи, пледом и заваривает две кружки кофе. Это все — максимум того, как он может помочь другу, что расстраивает юношу. Казуха хотел бы быть более полезным.       Хриплый от старости динамиков голос объявляет станцию, и Каэдэхара аккуратно проводит рукой по чужим волосам, вынимая из уха наушник и предупреждая о том, что им пора выходить. На самом деле, будить Томо не хотелось совершенно — его дремлющее безмятежное лицо было до ужаса прекрасным —, но это необходимо. Парень в ответ неразборчиво что-то бурчит и устало трет глаза, потягиваясь. При длительной поездке в любом транспорте его всегда клонит в сон (Казуха находит эту привычку милой). Они ехали почти два часа.       — Теперь я не хочу вставать. Давай просто поедем дальше до конечной? — Юноша тянет гласные, как-то замученно вздыхает и жалобно смотрит в чужие глаза. Почему-то его слова не кажутся шуткой.       — То есть ты хочешь, чтобы Хикари грустила без своего хозяина или, того хуже, умерла от голода? — Казуха никогда не говорил, что отличается великодушием. Знает, куда надавить. — У нас есть три минуты чтобы выйти, поторопись, — юноша накидывает на плечи тяжелое светлое пальто, хватая черную сумку и направляясь к выходу. Прямо за ним устало тянется чужая высокая фигура.       Казуха легко спрыгивает с предпоследней ступеньки, поправляя одежду и низкий коротенький хвост. Он отходит в сторону, предоставляя своему попутчику место чтобы выйти, озираясь по сторонам в поисках выхода; искать долго не пришлось — все люди направляются в одну сторону. Томо между делом ворчит о непозволительной высоте железной лестницы, обвивая чужой мизинец ладонью и встраиваясь в поток людей.       Либо это парень такой впечатлительный, либо в висящих высоко над головой проводах и шуме окружающих пешеходов и поездов тоже есть своя эстетика. Он молча отмечает милым то, как старушку, сидящую с ними в одном вагоне, встречает ее, вероятно, муж. Люди идут по-одному или парами, кого-то также встречает близкий человек, кто-то выходит целой группой. Каэдэхара медленно мотает головой в стороны, рассматривая и восхищаясь каждой деталью. На улице стало гораздо теплее, ветер уже давно стих, а вечернее солнце все еще отдает теплом, разливаясь по всему окружающему.       До прихода их автобуса остается целых двадцать минут, и Казуха достает из сумки пачку ментоловых сигарет, немо протягивая ее Томо, следом беря оттуда же разрисованную зажигалку. Юноша сам раскрасил ее от скуки красно-зелеными плавными линиями по черному фону, когда болел несколько недель назад. Томо тогда был только рад, что его дорогой друг поправляется. Он невольно улыбается этим воспоминаниям, зажимая сигарету между губами и прикуривая, возвращая милосердно отданную ему пачку с зажигалкой. Казуха делает то же самое, выдыхая дым и о чем-то задумываясь, полностью теряя связь с реальностью.       — Ты мне нравишься, — говорит на выдохе Томо довольно повседневно. Его слова сопровождаются едким дымом, и он тут же подносит сверток табака обратно к губам. Почему-то он уверен, что Казуха даже не услышал.       —… — Каэдэхара продолжает смотреть в одну точку, с периодичностью затягиваясь. Возможно, он действительно не заметил, что кто-то подал голос, так как был погружен в свои мысли. — Я знаю. Ты мне тоже нравишься, Томо.       Парень кидает потухший бычок в мусорное ведро, замечая вдалеке нужный автобус и тихо сообщая об этом. Томо повторяет за ним и с интересом разглядывает чужое лицо в поисках хоть каких-нибудь эмоций, но их нет совершенно. Казуха — как и всегда впрочем — абсолютно спокоен, тонкие губы прикрыты и слегка надуты, а глаза смотрят в пустоту перед собой. Он кажется таким безмятежным, что появляется ощущение, будто он ответил не задумываясь, в следующую же секунду совсем позабыв об их разговоре. Кто знает, может быть, так и есть.