Черно-белое

      Ночь, опустившаяся на Мондштадт, несла с собой запах юной весны. Ветер, что гулял по укутанным дремой улочкам, был нежен, словно трепетный любовник. Серебро лунного света щедро лилось на город свободы, рисовало затейливые картины в черно-белых тонах.       Дилюк почуял слежку добрых полчаса назад. Ему нравилось водить за нос обычных соглядатаев, что в своем рвении раскрыть личность Полуночного Героя так глупо раскрывались сами. Иногда это был кто-нибудь из Ордо Фавониус, но не в этот раз. Хвост не получалось сбросить, как бы Рагнвиндр ни старался, а уж растворяться в тенях он умел получше многих.       В очередной раз свернув за угол, Дилюк решил, что настало время действовать. Все произошло очень быстро — его рука на чужом горле и нож около его собственного. — А Вы весьма настойчивы, сестра Розария, — через некоторую паузу начал Рагнвиндр, вглядываясь в бесстрастное лицо напротив. — Позвольте узнать — зачем? — Мне стало любопытно. — Любопытно? — переспросил Дилюк. — Что именно? — Так ли Вы ревностно и бескорыстно пытаетесь оберегать город, — тягуче медленно начала Розария, не пытаясь вывернуться из хватки, но и не убирая ножа, — как кажется, мастер Дилюк. — Должно быть Вы спутали меня с одним из рыцарей Ордо Фавониус. Я давно оставил службу. — Разве? — не изменившись в лице спросила Розария. — Почему же тогда ныне действующий магистр откликается на Ваш зов? — Не понимаю о чем Вы, — холодно ответил Рагнвиндр, стараясь выискать в чужих непроницаемых глазах ответы. — Хотите поделюсь кое-чем? Я тоже питаю некоторую слабость к одуванчикам, — уголок губ девушки приподнялся в намеке на улыбку. — Из них получается чудесное вино. А о том, как пьянят различные вина, Вы знаете побольше моего. — Так Вы хотели поговорить о чужих чувствах? — Дилюк чуть сузил глаза. — Нет-нет, только лишь о мотивации. Вы выходите на охоту по ночам ради блага города или же дабы заслужить чью-то благосклонность?       Глаза Рагнвиндра вспыхнули яростью, что весьма позабавило Розарию. На сей раз ей не нужно было ни угрожать, ни прибегать к пыткам дабы услышать правду. Всего лишь немного вывести из равновесия. — Вы знаете, что с перерезанным горлом можно спастись, а вот со сломанной шеей нет? — спросил Дилюк, немного приподняв брови, что придало его лицу невинно-любопытное выражение. — Должно быть Вы просто натыкались на тех, кто не умеет пользоваться лезвием. — А Вы, стало быть, владеете им в совершенстве? — насмешливо поинтересовался Рагнвиндр, чья вспышка ярости прошла так же стремительно, как и возникла. — Хотя должен Вас похвалить, сестра Розария. — За что же? — отозвалась девушка. — Вы удивительно бесшумно перемещаетесь, несмотря на количество побрякушек, которыми Вы увешаны. — Должно быть Вы знакомы с людьми, подобными мне, совсем не понаслышке, — Розария прочертила линию по лезвию ножа металлическим когтем. — У богатых и известных людей, вроде Вас, всегда много недоброжелателей и врагов. — Мне считать Вас одной из них?       Внезапно в самом конце улицы раздался хохот, а затем негромкие переговоры. Рыцарский патруль совершал обход. Дилюк среагировал быстро — в несколько стремительных движений перехватил руку с ножом, утянув девушку вместе с собой в проулок, заставленный ящиками, что громоздились один на другом. Розария, к его удивлению, не оказала никакого сопротивления. — Как же так, сестра Розария? — начал Рагнвиндр, прокрутив чужой нож за кольцо на рукояти. — Позволили себя разоружить. — Вы правы, мастер Дилюк. Я позволила, — с нажимом на последнее слово отозвалась девушка. — Ведь Вы вместо того, чтобы воспользоваться шансом и уйти, решили остаться подольше в моей компании. Это весьма лестно. — О, я как раз воспользовался шансом. Только мое внезапное исчезновение стало бы достаточно грубым окончанием нашей встречи. Не находите?       Вместо ответа пальцы, закованные в металл, пробежались по чужим плечам к шее, легким нажимом заставляя податься ближе. — На нашу встречу у меня несколько другие планы, — тихо произнесла Розария, глядя прямо в глаза.       Адреналин бурлил в крови, а запах опасности лишал всяческого здравомыслия. Поцелуй вышел диким. Не актом нежности или страсти, а проявлением самой настоящей борьбы не на жизнь, а на смерть. — Одно слово и я остановлюсь, — несколько охрипшим голосом сказал Дилюк, успев избавиться от венца, что носила девушка. — Если бы Вы делали что-то против моей воли, то уже были бы мертвы.       Подхватив одну ногу под коленом, Рагнвиндр сделал со внутренней стороны бедра небольшой надрез на колготках, после чего вернул нож его хозяйке. Тонкой ткани нужно было совсем немного, чтобы она начала расползаться сама.       Томный вздох вырвался у Розарии, когда она ощутила в себе словно бы пылающие огнем пальцы. Дилюк не стал утруждаться тем, чтобы снять с нее облачение — лишь немного сдвинул. Даже свою вторую перчатку не стал снимать. Розарии хотелось расхохотаться из-за таких несуразных чужих противоречий, но из-за того, что творили пальцы внутри нее, смеяться не хотелось.       Весьма странные чувства испытывал Рагнвиндр по поводу всей теперешней ситуации. Будет ли богохульством то, что он поимеет одну из сестер церкви Фавония? Сама Розария была совсем не против того, к чему все шло. А на третьем пальце так и вообще довольно ощутимо вцепилась в чужие плечи своими металлическими когтями, что даже одежда Дилюка не смягчила эту хватку.       Милая наружность Рагнвиндра не могла скрыть его огненную сущность, по крайней мере для Розарии. В те немногие разы, когда они пересекались в его таверне или где-то в городе, девушка была уверена, что Дилюк совсем не так прост, как хочет казаться. Да и заметить ее слежку могли отнюдь немногие, да и те вряд ли кому-то и что-то смогли бы рассказать, ведь мертвые не разговаривают.       Вынув пальцы, Рагнвиндр усадил девушку на один из ящиков, что стояли вокруг. — Вы не считаете это предательством? — спросила Розария, как только немного привыкла к обжигающе горячей плоти внутри себя. — Предательством чего? — уточнил Дилюк, не останавливаясь. — Самого себя, — сказала девушка, чуть плотнее обхватывая чужую талию коленями. — Испытываете чувства к одной, а отдаетесь на милость похоти с другой. — Вы же сами сказали, что не хотели говорить о чужих чувствах, — напомнил Рагнвиндр.       Розария на это едва заметно улыбнулась и Дилюк чуть не сбился с ритма — настолько эта улыбка была неожиданной и очаровательной. — Я не давал никаких клятв, — произнес Рагнвиндр через некоторую паузу. — Так вот, что Вас держит, — начала девушка, едва не застонав посреди фразы, — то, что многие давно позабыли — честь. — Хотелось бы мне, чтобы Вы были правы, — наблюдая, как тело в его руках выгнулось в экстазе, тихо сказал Дилюк. — Но я попрал эту благодетель давным-давно. — Учтите, что я не принимаю покаяния вне стен собора.       Сейчас очередь улыбаться наступила для Рагнвиндра.       Твердой рукой Розария отстранила от себя Дилюка, заставляя покинуть свое тело. Когда тот уперся спиной в стену, девушка слегка надавила на чужие плечи, чтоб Рагнвиндр сполз по этой самой стене. Любой другой, на месте Розарии, сильно бы удивился тому, что такой лощеный богач спокойно опустился в пыль в каком-то темном и грязном проулке, да еще и по велению женщины. Но именно поэтому ей было так любопытно. Будто она прогуливалась по тонкой леске над бурлящей лавой.       Если то чувство азарта, что хлынуло по венам Дилюка вместе с кровью, когда Розария приняла его в себя, было греховным, то отныне он отъявленный грешник. Когда девушка сказала про похоть какое-то время назад, Рагнвиндр хотел поспорить, но не стал. В том, что происходило между ними не было похоти. По крайней мере так это видел Дилюк. Когда ты танцуешь на поле брани с достойным противником нет желания убить. Есть только желание насладиться процессом. Вот и сейчас, когда Розария чувственно двигала бедрами, будучи сверху, было лишь желание насладить процессом, к похоти не имеющее никакого отношения.       Нелегкое прошлое, что выпало на долю девушки, приучило ее не шуметь, но почему-то сейчас, когда была возможность, что это скомпрометирует их обоих, Розарии очень хотелось стонать в голос. Хотелось, но сила привычки брала свое, и девушка ограничивалась вздохами сквозь стиснутые зубы, когда пребывала на пике. Розарии всегда нравилось быть сверху и владеть ситуацией, а от того, каким взглядом на нее смотрел Рагнвиндр, по спине бегали мурашки. Она видела подобный взгляд, но не у людей, а у хищников. И это пламя, которое явственно ощущалось и в температуре, и в намерениях. Очень и очень интересный юноша попался Розарии в когти.       Дилюк не был особо против, когда девушка слезла с него, но только затем, чтобы сомкнуть губы на плоти. Достаточно справедливый бартер. Да и не было похоже, что Розария из брезгливых барышень. — Так мне все же считать Вас врагом? — спросил Рагнвиндр, как только к нему вернулась способность соображать после оргазма.       Розария фыркнула от смеха: — Ну разумеется. Я проверила на прочность Ваши принципы и Вы поддались слабости. — Так вот что это было, — начал Дилюк, поднимаясь и протягивая руку девушке, — Слабость. — Именно, — Розария приняла поданную руку и поднялась следом. — А если Вы утратите бдительность еще раз, то Вас, быть может, убьют. И, быть может, это сделаю я сама. — С нетерпением буду ждать нашей новой встречи, сестра Розария, — с улыбкой произнес Рагнвиндр, оставляя шутливый поцелуй на тыльной стороне руки, затянутой в перчатку с металлическими когтями на пальцах.