Уроки французкого

      Люси всегда была уверена в своей красоте и обаянии. Очаровать любого, даже взрослого мужчину, проблем для неё не представляло: раз плюнуть – и все внимание сосредоточено на её персоне. Так сложилось, что джентльмены непременно влюблялись в её нежную, словно лепестки роз, белую, но лишенную болезненной бледности сияющую кожу, тонули в глубоком шоколаде карих больших глаз, которыми он стреляла из-под чёрных длинных ресниц, желали её розовые пухлые губки, и не могли отвести взгляда от её тонкой талии и налитых грудей. Такая хрупкая и такая сверкающая, будто солнце, пробившееся сквозь толстое полотно черных туч, её вид был отраден на любом пиршестве, и мало кто мог сдержать широкой улыбки, когда она ласково и весело называла их имена и тихо хихикала глупым шуточкам. Чуткая, ласковая и открытая к общению, неизменно была душой любой компании, будь то собрание кокетливых девиц, симпатичных юношей или преисполненных мудростью и жизненным опытом дам: вечерами важные матроны любили послушать её игру на пианино, подруги обсудить любовные романы, прочитанные на неделе, а юноши поболтать о всяких мелочах, получив добрую долю позитива и уверенности в своём мастерстве обольщения женщин. Да, настоящая Леди, при этом необделенная умом, но лишенная того, что в светском обществе звалось бы тщеславием.       Впрочем, в условиях, когда твой отец чудом не попал в тюрьму и лишился всего своего состаяния, все, черт возьми, становится никому неинтересным! Некогда радостно улыбающиеся ей мужчины теперь лишь сжимают губы и отводят взгляд в её присутствии, некогда целовавшие её щеки и делящиеся сокровенным девушки отныне лишь мерят её высокомерными взглядами, а старые дамы тяжко вздыхают, косо поглядывая на обедневшую аристократку. В один момент жизнь Люси перевернулась с ног на голову, и в этот момент она осознала одну простую вещь: все решает статус и, соответственно, деньги. Ни красота, ни доброта не интересуют людей, а вот полные кошельки и социальное положение — ещё как. Она была уважаемой и любимой Люсьеной Хартфилия, пока её отец носил титул графа, а стала просто Люси, презираемой во всех слоях общества, будь то служанка у какого-нибудь торговца, или великий герцог. Она не успела толком понять, как и когда из-под её ног ушла твердь, и оказавшись на пересечении взглядов, Люси не могла более найти себе места и долго металась от дверей к дверям, упрашивая старых знакомых и друзей принять её на работу, но слуги, чуть не плевками, передавали отрицательные ответы господ. Все происходило быстро: месяцы текли, словно песок сквозь пальцы, пока вся семья трепыхалась в бесконечной неудачи. После судебного разбирательства отец с матерью с трудом смогли сохранить какие-никакие отношения, и бросили все усилия на сохранение остатков хозяйства. Последние побрякушки и личные накопления Лейла Хартфилия отдала за небольшой домик в пригороде и маленькое хозяйство, обслуживать которое пришлось учиться полностью самостоятельно, а тем временем Джуд бесконечно обращался к малому количеству своих родственников, правда с которыми никогда не имел хороших взаимоотношений, вследствии чего его двоюродный брат прислал на просьбы о помощи пару монет и насмешливую записочку: "на соль". В общем так же быстро, как и текло время, Люси поняла, что из ямы выбраться им никто не поможет, и тут надо действовать так, как простые люди действовали на протяжении многих-многих лет: трудиться ради двух копеек. И так, в поисках рабочего места, девушка добралась до нижнего Уилсберга, в надежде, что имея в этих краях малую известность, она сможет наконец устроиться. И не ошиблась.       Однажды, в таверне дешевой гостиницы, каких было пруд пруди, до неё дошел слух, что господин знатной и весьма влиятельной в этих местах компании, глава семьи Драгнил, подал объявление на вакансию гувернантки, хорошо владеющей французким языком — учителя в своём роде, — так как прошлая, уже пятнадцатая за год, не выдержала характера его младшего сына. В силу того, что подходящих объявлений в газете не нашлось, Люси мгновенно схватилась за эту возможность, и, правда немного постеснявшись прямиком наведываться на встречу, через дворецкого передала господину письмо. К её большому удивлению, получила приглашение на собеседование уже в утро следующего дня; деревенский мальчишка принес его прямиком в гостиницу, адрес которой она указывала на своём конверте.       — Его милость желает встретиться с вами и все обсудить сегодня, сможете ли прийти после обеда? — Торжественно говорил он, ощущая, что делает очень важную работу.       Так рада и взволнованна Люси ещё никогда не бывала. Восемнадцать лет живя припеваючи и не ведая хлопот и борьбы, она словила настоящую эйфорию, когда впервые в жизни, после долгих страданий и упорных попыток, вкусила победу. Пусть пока маленькую, пусть непрочную, но победу, и она определенно выиграет это сражение с жизненными трудностями — подбадривая себя этими мыслями, Люси шагала по каменной дорожке, изредка спотыкаясь о неприятную мелкую гальку к широким распахнутым воротам дома Драгнил. Это был аккуратный особняк, что встал на небольшом холмике неподалеку от мелководной речки Ци и захватил власть в радиусе в несколько миль. В целом, территория включала в себя пару деревень, ферму и небольшие луга, что в Уилсберге были не распространены, отчего яростно охранялись его Милостью. Территория особняка же включала в себя в основном фруктовый сад и что-то вроде игрового поля. Сам дом с виду был не слишком большой. Обложенный темным крупным камнем фасад гордо возвышался на несколько этажей, прикрывая красной черепичной крышей кусочки лазурного неба. По периметру верхнего этажа тянулась лоджия, запутавшая в лианах виноградного плюща, а перед входом расположилось большое крыльцо: длинные узкие ступеньки заключившись в изящные поручни поднимались к застекленной двери, которая пригласительно поблескивала на солнце.       Но подняться на крыльцо к входной двери Люси было не суждено: её участь — черный вход для персонала. Обойдя дом, Хартфилия прошла через небольшую калитку в маленький дворик — весьма захламленное, но оттого кажущееся даже уютным местечко. У деревянной двери расположились вскрытые ящики и какие-то мешки, сразу поневоле привлекающие взгляд, а чуть в стороне у оградки, колодец, подле которого, склонившись над тазиком, стояла незнакомая, мало опрятная девушка, что тщательно шеркала серый кусок ткани.       — Здравствуйте! — Привлекая внимание к себе, произнесла Люси. Девушка вскинула голову и окинула Люси любопытным взглядом.       — Вы к кому? — Выдержав секундную паузу, спросила она, моргнув большими телячьими глазами. Люси вздрогнула, спешно зашарила рукой в сумочке и, найдя конверт с письмом от Его Милости, протянула пока незнакомой особе. Та, мельком глянув на бумажку в руках Люси, посветлела в лице и охнув, затараторила:       — Так Вы та самая! Новенькая учительница для молодого господина! Ой, секундочку я...нет, идемте! — Она бросила тряпку в таз, вытерла руки об себя и подобрав темно-синюю юбку, побежала к дверям, ведущим внутрь здания, по пути заманивая за собой Люси. — Меня Дилси звать, мистер Хартон предупреждал, что вы можете прийти, я сначала удивилась, думала, опять старуха какая-то придет, а вы милая такая, но думаю, долго не продержитесь, как и другие. Миссис Брукс побила все рекорды, но она была невероятно терпеливой леди и не думаю, что кто-то сможет её переплюнуть. — Щебетала Дилси, пока открывала тяжелую дверь и вела Люси вдоль коридора. Её пророчества не сильно воодушевляли Хартфилию: семья остро нуждалась в деньгах, чтобы иметь возможность содержать тот маленький домик и хозяйство, и мысль, что она вдруг не сможет стерпеть какого-то мальчишку ей не нравилась. "— Но я всегда хорошо ладила с детьми», — чтобы стряхнуть с себя неприятное волнение и почти страх, убеждала себя юная особа. Она и правда обычно могла найти с маленькими людьми общий язык, но и она же знала, что эти маленькие люди бывают просто невыносимыми, особенно в общении с прислугой.       Они остановились на перекрестке нескольких проходов, где им попался широкоплечий мужчина со строгим выразительным лицом — дворецкий — сразу поняла Люси. Он обвел глазами обеих девушек и чуть приподнял подбородок, остановив взор на гостье.       — Люсьена Хартфилия? — Его низкий голос вызвал по телу мурашки. Немного замялась, схватила одной рукой вторую и опустила взгляд, перед тем, как ответить:       — Да, сэр, но можно просто Люси.       — Просто Люси или не-просто-Люси — это я сам решу. — Произнес мужчина и окликнул пробегающего мимо юношу, на вид чуть постарше Харфилии, — Сэм, возьми у девушки её сумку и отнеси наверх, а ты, Дилси, проведи в столовую. Я сообщу его милости о Вашем прибытии, мисс Люси, и если он не сильно занят, то, полагаю, примет сейчас. В обратной ситуации вам придется ожидать, пока он освободится.       Понятливо кивнув, Люси неуверенно посмотрела на Дилси, что схватив её за руку, протащила прочь из коридора внутрь теплого довольно светлого помещения. Кроме длинного стола, рассчитанного на весьма большую компанию, здесь не было ничего, и пока иных посетителей кроме них не наблюдалось.       — Гувернантки обедают у нас вместе со всеми: лакеями и служанками, а также дворецким и ключницей, поэтому придется привыкнуть к большому количеству людей. О, или в других домах тоже так? Я просто не знаю, меня устроили в этот дом недавно, и здесь моя самая первая должность. Значит ты Люси, да? Очень забавное имя, мне нравится. Хорошо знаешь французский? Я вот совсем не знаю, но когда миссис Брук употребляла все эти словечки, было здорово. Красиво очень.       — Да. Французский очень мягкий и изящный язык, и, хоть мне и не хочется хвастать, но я действительно владею им на очень достойном уровне. — Присев на стул, гордо подтвердила Хартфилия.       — Оо! Как прекрасно! — Выдохнула Дилси и рухнула напротив. — Жаль, что учить ему юного господина невозможно.       — Невозможно? — Чуть вскинула брови девушка, а Дилси кивнула и чуть нахмурилась.       — «Насильно лошадь пить не заставишь» — так говорит наша миссис Форрестен. Он не хочет его учить, а кучер говорит, что у него вообще голова пустая, только ветреная, поэтому и при желании не сможет. — Она дернула плечами.       — Думаю, я смогу что-нибудь придумать. Главное — вызвать к делу интерес. — Уверенно говорила девушка, но Дилси качала головой:       — Нет, не получится. Только не с нашим мальчиком.       — Тебе ли звать его «нашим мальчиком», Дилси. — В комнату вошла высокая, без преувеличений, дама средних лет, облаченная в неброское черное платье, что придавало её виду легкой строгости, не хватающей, если приглядеться, мягким чертам лица.       — Миссис Форрестен! — Охнула Дилси, подскочив и в миг покраснев до кончиков ушей. — Простите, я просто…ну, все ведь так его называют…       — Говорить о нем так неофициально, особенно в присутствии чужих людей, недозволено никому. Особенно Вам, Дилси. — Холодно отрезала миссис, глядя на девчонку — Добро пожаловать в дом семейства Драгнил. Прошу, не обращать большого внимания на болтовню нашей кухонной служанки, и не думать, будто уважение и репутация господ здесь пустой звук. — Медленно произнесла она. — Моё имя Эмилия Форрестен, обращайтесь ко мне миссис Форрестен.       — Очень рада знакомству, мэм. Я Люси. — Представилась Хартфилия, — Я не подумала ничего такого, но позвольте все же уточнить, Он так сильно избалован?..— Осторожно поинтересовалась Люси. Эмилия тяжко вздохнула, бросив гневный взгляд на служанку.       — Он не избалованный, отнюдь. Просто…немного своеобразный и слегка твердолобый. Обычно господа нанимали взрослых опытных женщин, часто француженок, что просто уставали от его бьющей через край энергии, а вы молоды, думаю, у вас есть шанс справиться. — Успокоила она. Люси прямо-таки выдохнула и крайне обрадовалась этим словам, намного более утешающим, чем все то, что говорила Дилси, и совсем не заметила тени сомнения в лице женщины – а может просто не хотела его замечать. Для Люси вся эта история с мальчишкой была большим шансом, для миссис Форрестен – очередная головная боль и разочарование. Сколько их было, этих женщин? Строгих, волевых, и сколько же было истерик у этих женщин? Тут не сосчитать. Сейчас же перед ней сидела совсем девочка, едва ли имеющая должный опыт, образованность и благочистивость.       С лестницы донеслись спешные шаги, и через короткую череду топанья, в столовую ворвался белокурый парень.       — Меня послали за новой гувернанткой! — Громко сказал он, уставившись прямо на Люси. Та резко встала и поправила складки юбки.       — Да, да, я конечно иду…— Взволнованно пролепетала она.       Широкие коридоры, залитые ярким теплым светом солнца, сочившегося сквозь большие окна, казались Люси невероятно приветливыми. Картины с улыбчивыми лицами (некоторые с подрисованными детской рукой усами) и летними пейзажами, цветы в больших округлых белых вазах, а кое-где обитые скамейки, что так и манят присесть, чтобы полюбоваться холмистыми зелеными видами за окном. Но особенно запомнился небольшой уголок в стороне от выкрашенной в белый цвет лестницы, ведущей на второй этаж: там стояло пухлое старенькое кресло, а возле него однононогий с круглой столешницей столик. «Не удивляйтесь, если вдруг увидите их в любом другом месте дома» — в дополнение к этому сказал лакей. Временами им по пути попадались служанки в симпатичных светло-голубых платьях, что провожали их любопытными взглядами и о чем-то задорно шептались.       Вскоре они остановились перед какими-то дверьми, из-за которых доносилось несколько различных голосов. Лакей открыл дверь и пригласительным жестом дал Люси пройти.       — А вот и она, сэр. — Произнес Дворецкий, глянув на Люси и кивнул, подзывая пройти дальше в комнату. Просторное, как и все другие, светлое помещение, похожее на гостевую, совмещенную с библиотекой. Посреди стояло два дивана, разделенных громоздким столом, а в другой части тянулось несколько стеллажей книг, среди которых встал интересной формы письменный стол. Места на диване заняло несколько человек: крайне красивая женщина с черными, как смоль волосами, что встретила Люси добродушной, но сдержанной улыбкой, жена графа, как поняла Люси, молодой человек — определенно старший сын, человек приятной внешности, очень похожий на мать, и мужчина, в лице которого нечто ирландское смешалось с восточным, создав довольно интересный фьюжен. Все они подняли на Люси взгляды, дающие первую, но немаловажную внешнюю оценку.       — Здравствуйте. — Сделав небольшой реверанс произнесла девушка.       — Добрый день, мисс. Очень хорошо, что Вы смогли прийти сегодня. Присядьте, — Заговорил мужчина, приглашая девушку в кресло. — Я Рэйден Драгнил, хотя думаю вы и так знаете, это моя супруга…       — Эверест Драгнил, но в узких кругах меня называют Эвер, — Вставила женщина.       — Зереф. Если позволите, мне будет удобнее, если будете звать меня по имени. — Представился и молодой человек, протянув руку для рукопожатия.       — Я бы представил вам собственно и своего младшего, по поводу которого и собрались, но он успел улизнуть куда-то уже с самого утра, и думаю до вечера даже не стоит пытаться его найти. — Вздохнул старший Драгнил, — Вы намного моложе, чем я представлял, полагаю, у вас нет большого опыта в этой сфере?       — Нет, сэр, простите. — Немного занервничав, ответила Люси. Про необходимость наличия опыта она даже как-то и не подумала. А вдруг не подойдет по возрасту? — Но я уверена в своем знании языка.       — Vous n'êtes pas française.*¹       — Mais ce n'est absolument pas un obstacle.*²       — Чтож, неплохо…наверное. Говоря откровенно, я сам в нем не силен. — Он неловко улыбнулся и тряхнул головой. — Однако не уверен, справитесь ли вы…ваш возраст.       — Отец, позволь сказать, что во во всем Уилсберге может больше и не найтись гувернантки или гувернера, что мог бы взяться за это. Слухи и плохая слава распространяют быстро, а кроме того, зачастую большой и крепкий жизненный опыт, в котором устоялись чёткие взгляды и правила уступает новому свежему мнению и креативу, который живет в юных девушках. — Произнес Зереф, глянув на мужчину, что с сомнением осматривал девушку.       — Да, сэр. Я очень старательно подойду к этому и обязательно найду способ заинтересовать вашего сына к французкому, а если надо — и к китайскому, и русскому, и древнегреческому, и к языку носочных воров. — Убежденно, но с волнением выговорила она, чуть сжав кулачки. — Выучу так, что сможет чисто и правильно на нем тараторить.       — Вижу, вам очень нужно рабочее место. — облокотившись локтем о стол и подперев рукой голову, заметил Драгнил, а Люси слегка покраснела.       — Да…       — Без опыта, оклад у вас будет небольшой.       — Это немного, но зато заработано честным благородным трудом. — Горделиво сказала Люси, расправив плечи. — Можно найти подход даже к самым непослушным и самым упертым. Я так считаю — здесь необходим дипломатический подход и наличие интереса, заинтересованности, какой бы она ни была. Мягкость, где нужно, но не мягкотелость, с пониманием, где можно быть пожестче, а где чуть ослабить поводок.       Мужчина внимательно уставился на неё, показывая взглядом и обдумывая сказанные слова, словно взвешивая их значение, и после минуты раздумий лениво вздохнул.       — Ладно. Коль вы так уверены в своих силах…да и Зереф прав: у нас уже неисчего выбирать. Вы — последняя возможность хоть что-то вложить в голову моего сына.       — Не выражайся о нем так. — Возмущённо одернула его леди Эвер, на что Драгнил дернул плечами.       — Приступите уже с завтра? А сегодня можете обустроиться и немного осмотреться. Ужинать, при условии отсутствия важных гостей не из семьи, вы будете с нами, а завтрак и обед обычно происходит в столовой прислуги. Вашу комнату вам покажет миссис Форрестен, если будут вопросы, можете обратиться к ней же, либо к мистеру Хартону, в крайнем случае — ко мне.       Комната Люси была недалеко от зоны комнат женского персонала, но не в ней, что означало наличие большей свободы от зоркого взгляда миссис Форрестен, что как ключница и домоуправленица извечно следит за всеми служанками, запрещая посещать и покидать комнаты в неположенное время или без разрешения. Комната отдельная, представляющая из себя небольшое помещение, с кроватью, письменным столом и большим шкафом, вмещающим место и для книг и для одежды. Чистая, светлая, и можно найти покой в любое (или почти) время, ну что нужно для полного счастья? Вещей было немного. Несколько платьев, пара башмаков, да дневник, который использовался ею для всевозможных записей. В основном — о происходящем в жизни. Сборник печалей и радостей, так сказать, в котором, оставшись наедине с собой, Люси сразу черканула несколько строчек. Удивительно, но ощущение появление под ногами почвы принесло долгожданное умиротворение и покой души, но девушка точно знала: расслабляться нельзя.       Получив от Хартона информацию, где можно поискать подходящую литературу и письменные принадлежности, Люси отправилась на поиски «книжной комнаты» — туда скидывали книги, неинтересные членам дома. Пользоваться ими могла и прислуга. В основном книги с рецептами, небольшие томики с рассказами или дешевые романы, ну и учебники. Старые, потрепанные, из тех, по которым в свое время училась сама Люси.       — Знает ли он вообще язык? И сколько ему лет? И почему я не удосужилась задать самые главные вопросы? — Вздыхала Люси, разглядывая пожелтевшие страницы. Но в целом-то особых вариантов и не было. Решив, что осмотреть дом она успеет ещё ни один раз, Люси решила почитать педагогическое пособие, также найденное в Книжной комнате, за которым засела на весь вечер, заперевшись в комнате, и вышла только к ужину, по напоминанию миссис Форрестен.       Подопечного за столом не было, как и старшего сына Драгнил, который, по словам леди, отбыл по каким-то важным делам.       — Он у нас очень занятой. Состоит в научном сообществе и редко бывает дома. В основном либо где-то ездит, либо делает дела у себя в Чартоне. — Говорила миледи, отрезая кусок индейки. — Чем вы занимались перед тем, как решили податься в гувернантки?        — Ну…— Люси немного замялась, когда ей задали этот вопрос. Не хотелось говорить о крахе состояния её отца, суде и всех тех трудностях, которые пришлось пережить за последние несколько месяцев, поэтому она решила отшутиться: — учила французкий, конечно.       Вечер прошел тихо. Супруги обсуждали какие-то мелкие финансовые дела, вдвоем думали над тем, как решить проблемы фермы некого Никкела, пока Люси молча уплетала салат, поражаясь, как это лорд так спокойно советуется с леди Эвер — в её семье всем самостоятельно заправлял Джуд, отец Люси, и он обычно никогда не советовался в делах с мамой. Возможно, поэтому все так и получилось… Хотя Люси думалось, что во многих семьях развитием бизнеса все-таки занимался мужчина. Глава семьи, капитан корабля, единоличный правитель, в то время как дело его супруги — обустраивать быт и во всем потакать мужу. Во всяком случае, так её учили няни и все те мудрые матроны. Люси слушала, вникала, но признаться честно, никогда не видела в традиционных отношениях супругов справедливости и была рада видеть джентльмена, слушающего мнение спутницы.       Люси встала из-за стола с господами, и попрощавшись, вернулась в комнату, где тотчас же рухнула в кровать. Переживаний было немало, долгий день подошёл к концу и после трапезы на неё навалилась сильная усталость, под грузом которой она быстро провалилась в сон.       Утро началось рано, с самым восходом солнца, когда петухи только-только вышли из курятников навстречу холодному рассвету. Открыв глаза после дурного сна, она так и не смогла уснуть, прочитала пару страниц из пособия и услышав звуки шагов за дверью, решила выйти из комнаты и спуститься в столовую, где все возможно уже собрались за завтраком. Однако та была пуста, и только какой-то шум доносился со стороны кухни. " — Кухарка, наверное — думала Люси, — а ведь с ней ещё не знакомилась». Но то была не кухарка. Пройдя в кухонное помещение, вместо какой-нибудь взрослой женщины в поварской шапочке, она встретила незнакомого парнишку, что копошился на одной из полок, набирая в руки печенье. " — Лакей? Нет, их всего двое, да и одет не соответствующе…» — подумала девушка и после мелких соображений, пришла к выводу, что видно уличный рабочий решил пробраться и урвать господского печенья. Да неплохо так урвать… Она нахмурилась, и скрестила руки на груди.       — Эй. — Привлекла внимание, словила короткий взгляд, а после пренебрижетельное «Привет» на манеру «отстань». — Я на думаю, что трогать это вам дозволено, мистер…— Надувшись, строго заметила она. — Вы из прислуги?       — Не. — Отмахнулся парень и првернулся к ней лицом, сунув одно печенье в рот. Внешний вид был весьма прост: мятая рубаха да светлые брюки. Не конюх, но мог бы сойти к примеру, за садовника? Впрочем, это он сам же и отрицал.       — Стоп, а кто? То есть вы здесь не работаете?       — Ага. — Жуя, ответил он.       — А как вошли?       — Влез через окно. — Просто ответил, а Люси машинально схватилась за полотенце, что висело рядом на крючке. Вор.       — Положите все, что взяли и немедленно уходите, пока я не позвала остальных. — Дрожащим голосом произнесла, всматриваясь в очертания лица парня. Смутно знакомые, но при этом вызывающие стойкое ощущение, что видит она его впервые.       Он нахмурился, перестав жевать, и на шаг приблизился, Люси в свою очередь отступила.       — Ты новенькая? — На его лице возникла дьявольская улыбка, почти звериный оскал, такой жуткий, что девушке поплохело. — Бу-у, сейчас украду все ваше самое дорогое вино, и если вздумаешь мешать, тебе не...- Договорить он не успел. Люси как-то машинально ударила полотенцем прямо по моське, заставив ошарашенно хрюкнуть и отпрянуть, но напуганная и озлобленная, она так же инстинктивно решила, что одного удара явно мало и кинувшись разъяренной кошкой, начала быстро и сильно бить воришку полотенцем, оставляя тому лишь защищаться свободной рукой до тех пор, пока ему не удалось схватить полотенце: рванув, он выдернул оружие из её рук и выкинул в сторону, сразу от нее отойдя, пока еще чего не вытворила. Люси охнула, отступила к дверям и уперлась в кого-то маленького позади; там оказалась низкорослая пухлая женщина в чепце.       — Ох, миссис! Я...тут такое! — Обрадовавшись подмоге, замахала руками Хартфилия.       — Да! Она сумасшедшая! — Перебил её парень, недовольно прикрикнув и обойдя обоих, выскочил в коридор, а оттуда — вверх по лестнице.       — Эй! — Крикнула в догонку Люси, — Миссис, он тут не работает!       — Я знаю, деточка. Но полотенцем-то зачем? — Спокойным тоном спросила женщина.       — Как? — Поразилась Люси ее спокойствию. — Он не из прислуги!       — Я знаю, милая, но полотенцем — жестоко. — Ответила кухарка, поднимая то самое с пола. Люси опустила руки к груди, странно на неё посмотрев.       — Но он же вор! — Не отступала юная особа.       — Вам что же, печенья жалко? — Она посмеялась. — Тем более для молодого господина?       — Господина? — Скривилась девушка. Какая-то ересь. — Нет, тот не такой, у него черные волосы, вы что!       — Это младший сын. Нацу его звать, не бойся, он часто тут ошивается, подворовывает сладости. Я не знала, как отвадить. Хм, с полотенцем — это здорово, но жестоко. А вот ты, кстати, кто?       У Люси все похолодело внутри. Не из прислуги – не значит, что чужой.       — Постойте, значит у них три сына? — Спросила она со страхом. — И одного из них я ударила полотенцем?       — Нет, только два, но да, это один из них, и да, ударила полотенцем. Несколько раз. Так кто ты? Случаем не…       Люси была в ужасе. Сына графа! Полотенцем! Но что ещё ужаснее, младший сын – это её ученик! И он совсем не ребёнок!