Запах леса

Пожелтевшие страницы книги неприятно шуршат при перелистывании. Буквы размываются. Однако картины даже с размытыми линиями показывают всю естественную красоту и обширность мира, который видел человек за стенами Мария. Чонгук наклоняет голову набок, удивлённо смотря на рисунок огромного водоёма. Это не та узкая речка, которая течёт по каналу вдоль территорий человечества. — Море, — читает Чонгук, оперев лицо руками. Деревянный стол скрипит, когда Намджун резко опускает ладони на поверхность. Мать Чонгука оборачивается к ним, тепло улыбаясь. — Такое возможно? Разве мир настолько обширен? Кому столько воды? — Чонгук бурчит что-то себе под нос. — Это похоже на выдумки. — Вот и нет! — протестует Намджун. Он показывает огромный мир. — В школе говорят, что мы населили самое прекрасное место в мире. Однако должны ли мы верить этому, не видя при этом истины? Мы всего лишь маленькая точка во всём мире. Просто представь, что где-то с размером такого же огромнейшего водоёма существует сухое место без травы и воды. Равнина песка. — А? — Чонгук поднимает взгляд на друга. У Намджуна блестят глаза. Он выглядит таким восхищённым, словно искренне верит нарисованным вещам. Чонгук не из разряда скептиков, но и у него закрадываются сомнения. Действительно. Мир же неизвестный. Бродят ли там титаны по своим огромным землям, которые такие же «моря», «пустыни», «реки огня» и «вывернутые наизнанку земли с ядром огня внутри»?

Или нет?

— Когда-нибудь мы обязательно это увидим! — восхищённо говорит Джун. Чонгук внимательно смотрит на него. Он сглатывает. Такая пустая тоска внутри рассасывается. Мир становится чётче. И вместо страха встретит за стенами титана, внутри Чонгука поселяется любопытство: так ли это на самом деле? Если так, то… почему они здесь сейчас? — Мальчики! Кричит мать Чонгука, громко хлопнув по поверхности стола ладонями. Да так, что книга отлетает вверх вместе с кружками чёрного чая. Намджун кричит, когда жидкость растекается по страницам.

🧱

Чонгук резко открывает глаза. Он выпрямляется, закрывая лицо ладонью. Перед очами всё мутное, становится блеклым. Сознание после пробуждения такое размытое. Чонгук тяжело дышит, пытаясь успокоиться. На лёгкие что-то давит. Парень выдыхает, опуская руки на колени, чтобы встать с кровати. — Кошмары? — интересуется Намджун, поднимаясь на локти. Он на соседней кровати. На груди у него инструкция по пользованию УПМ. Похоже, парень с ним и заснул вчера. — Воспоминания, — грустно добавляет Чонгук, закрывая глаза. Прошло столько времени с тех пор, как стены Марии были захвачены титанами. Чонгук старается уйти от неприятных воспоминаний. У него почти получается. Иногда такие воодушевляющие моменты всплывают даже во снах, напоминая Чонгуку о его проклятом любопытстве о мире за стенами. И как несправедливо то, что какие-то существа отделили его от желанной цели ещё на десяток километров назад, притеснив к стене Роза. Съели мать. Отняли мечту. Превратили кошмары в явь. Заставляют чувствовать себя птицей в клетке. Чонгук — солдат.

Не хотел им быть, но пришлось стать.

— Тебе нужно больше есть, — говорит Намджун, пододвигая к другу тарелку с хлебом и варёной картошкой. Чонгук кивает ему, ковыряясь вилкой в еде. — Ты не в духе в последнее время. — Я в порядке, — Чонгук вздыхает. — Осень же. Охватывает такое состояние. — Раньше ты позитивнее был. — Всё меняется, — Чон закрывает глаза. — Надеюсь, что в лучшую сторону, — улыбается Намджун. — Я слышал, сегодня перевели сюда кадетов из корпуса на севере. Видел кого-нибудь? — Даже не знал об этом, — пожимает плечами Чонгук. — Тебя это волнует? — Из наших как-то враждебно отнеслись к тому, что придётся казармы поделить ещё на два. Особенно Джин. Я просто хочу, чтобы в случае чего ты вмешался и вдарил ему хорошенько, чтобы Шадис нас потом не отварил как эти картошки, — смеётся Джун. — Почему я этим занимаюсь? — раздражённо спрашивает. — Чонгук, ты буквально единственный, кто готов противостоять ему, — Намджун пожимает плечами. Чонгук закатывает глаза. Он отводит взгляд в сторону. Все поголовно переносят внимание на двери. В столовую входят неизвестные ребята, о чём-то переговариваясь между собой. Самые обычные люди. Чонгук изучает их недолго, переводя взгляд на Намджуна. Тот внимательно следит за новыми солдатами. — У тебя же, кстати, кровать рядом свободна, — напоминает Намджун. — Может, мне занять её? Чтобы северяне не заняли. — Забей, — Чонгук опускает взгляд к хлебу. — Плевать.

Наверное.

К вечеру после общего построения Чонгук действительно видит на соседней, почти стоящей впритык кровати одного из тех, кто с северного корпуса. Парень сначала удивлённо смотрит на Чона, переносясь потом на угол, мол, не мешаю, если что. Такие странные светлые волосы, ясные янтарные глаза, медовая кожа. На шее чей-то зуб на цепи. От него исходит приятный запах. И это очень странно для солдата, потому что пахнуть потом считается чем-то вроде доказательства кропотливой работы. Чонгук качает головой. Он лежит на своей стороне, закрывая глаза. — Вы все такие неприветливые? — спрашивает парень. — Нет ничего плохого в любезности, но ты не по адресу, — вздыхает Чонгук. Он берёт в руки книгу с инструкцией УПМ, которую Намджун вчера читал. — Тэхён, — говорит внезапно парень. Чонгук поднимает на него взгляд с книги. Тот улыбается. — Ким Тэхён. — Почему ты представился? Я не спрашивал, — Чон хмурится. — Э? — Тэхён поднимает брови вверх. Он отчаянно вздыхает. — Зануда. Чонгук дал книгой парню по лбу. Тэхён кричит «эй», поднимаясь на локти. Чонгук тоже поднимается. Он хмурится некоторое время, рассматривая на расстоянии одной ладони необычные яркие шафранные глаза нового знакомого. У Тэхёна какой-то другой оттенок карего. Тот карий, который при свете отливает янтарём, словно смола там застывает. И пахнет вместе с цветами деревьями, будто перед Чонгуком сам лес. Чонгук выдавливает из себя усмешку. — Забавный, — смеётся Тэхён, откидываясь на подушку. Забавный ли Чонгук? Намджун, который его частенько подбивает на шалости, водит за руку на вечеринки, подталкивающий к общему движению, явно не согласится с Тэхёном. Тот же Джин, который лидер здесь, но при этом грозный авторитет, скажет «забавный» лишь в контексте издевательства. Чонгук цокает языком, отворачиваясь. Совершенно не смешно. — Чонгук. — Почему-то отвечает всё равно.

Новый знакомый странный.

Люди с севера, говорят, отличаются своим хладнокровием. Однако это всё те же солдаты, которые воочию ни одного титана не видели. Друзья Тэхёна именно на тех хладнокровных и бесстрашных похожи. Сам же Тэхён излучает совершенно другую ауру, словно является одновременно южанином, но и не прочь побывать безразличным ко всему парнем с хмурым взглядом. Чонгук с ним редко говорит, только когда просит освободить место, чтобы выйти из казармы. Однако деятельность вскоре сводится к общению. Противников, равных друг другу по силе, почему-то сводят вместе, чтобы они научились координировать. Чонгук думал, что с ним будет Намджун. Но Намджуна тот грозный Сокджин себе забирает, а Чонгуку подставляют в напарники того северянина. — Ты много спишь на полигоне, — говорит Тэхён, лёжа на кровати. В казарме тихо, все спят, отдыхают. — Но ночами не смыкаешь глаз. — Не спится, — вздыхает, переворачиваясь на спину. Он смотрит краем глаза в сторону Тэхёна. Тот лежит к нему лицом. Он улыбается, когда ловит взгляд Чонгука. — Кошмары? Да, — хочет вырваться из Чонгука. Кошмары, которые почему-то светлые воспоминания о прошлом, о мирном, о хорошем. Когда вспоминаешь ужасные события, ты просто переживаешь те же моменты, прекрасно зная, что их в жизни будет не один и не два, но когда ты ощущаешь тепло и любовь, то кошмар становится яснее, словно… словно ты это однажды потеряешь и ничего тогда нормально не будет. Ведь переживать плохие события всегда успеешь, но можно ли вернуться, например, в тот миг, когда ты с Намджуном сидел на лужайке и просто смотрел в небо, мечтая о морях? — Хочешь, спою тебе колыбельную? — смеётся Тэхён шёпотом. Чонгук хмурится, но не сдерживает смешка. — Отвали, — он переворачивается на другой бок. Чонгук молчит, когда Тэхён тихо тянет ноту, напевая про мальчика, который пасёт овец. Песня слишком хорошая.

Для нынешней ситуации — уж точно.

Из кадетского корпуса выбрать службу при короле позволяют лишь лучшим солдатам. Чонгук всё равно туда не собирался, так что не особо заботился о рейтинге Шадиса. Другое дело, когда об этом начинают заботиться другие. — Берут всех самых сильных и кидают во внутренние стены, — Намджун качает головой. Они с Чонгуком и остальными сидят на полигоне, ожидая своей очереди к тренировкам рукопашного стиля боя. — Хотя… — Ким опускает брови, — может, не так страшно оказаться в защищённом месте и знать, что ты априори в безопасности. Чонгук переводит на него удивлённый взгляд. — Я пытаюсь в эмпатию, не смотри на меня так, — Джун смеётся, ероша волосы друга. — Я испугался, — Чонгук выдыхает. — Потому что не успокоюсь, пока не дойду до моря с тобой. Намджун ему улыбается. Он смотрит впереди себя на солдат. Их дружескую идиллию прерывает Тэхён, вваливаясь между ними с сияющими глазами. Он смотрит на Чонгука, широко улыбаясь. Тот выглядит удивлённым. Чонгук переводит взгляд с парня на друга, мол, оттащи его от меня. — Ты сказал «море», — произносит Тэхён. — И что? — удивляется за Чонгука Намджун. — Сейчас, — Тэхён роется в рубашке, доставая серебряную цепь с чем-то белым на конце. Чонгук и раньше его замечал, но не знал, чьи это зубы. Да и не особо интересовался. — Это ракушка. И она с моря. Я тоже… хочу туда попасть. Чонгук и Намджун затихают. Они оба переглядываются, переводят взгляд на других, замолкают. Чон не знает, как ещё объяснить пылающее любопытство внутри. Он хочет так много спросить, но при этом его впервые за всё общение с Тэхёном накрывает смущение. Должен ли он сейчас лезть к нему с вопросами, когда сам же отгораживался от любого вида контакта? Чонгук сглатывает. Он рассматривает ракушку. Она такая маленькая, но твёрдая, налитая маслом и будто специально сделана как украшение. — Он не врёт, — вмешивается Джун. — Я читал про это. Там улитки живут. — Улитки? — Чонгук опускает лоб на плечо Тэхёна, чтобы внимательнее рассмотреть.

С того дня что-то ощутимо меняется.

Дуэт превращается в трио. Чонгук ночами не спит уже из-за рассказов Тэхёна о северных частях стен. Чудо, которое он видел когда-то, так ясно и хорошо им описывается, что это начинает вызывать внутри Чонгука трепет. Он мечтает увидеть мир. Раскрывающий земли под другим углом Тэхён превращается в своеобразного гида в сказочные земли. Чонгук поджимает губы, закрывает глаза, когда слушает. Тэхён начинает его привлекать. В личностном плане. Он очень хороший. Немного другой, не от мира сего, но…

Разве это недостаток?

— Я думаю, — вклинивается Намджун. Рядом с ними Джин наблюдает за перепалкой Тэхёна и Джуна. Чонгук спокойно слушает друзей. — Я думаю, что ты зазнаёшься. Ты не выше Чонгука в рейтинге. Он мастер пространственного маневрирования. — Да, — соглашается Тэхён. — Но Шадис засчитывает и рукопашные бои. Так что я выше. — Зачем в борьбе с титанами кулаки? — вздыхает Джун. — Действительно, — Сокджин поднимает брови. Тэхён быстро перехватывает с тарелки Намджуна его булочку, пустившись в бега. До этого он хватает за руку Чонгука, уводя его вместе с собой. Намджун остаётся сидеть там и кричать «тебе воздастся». Сокджин хлопает его по плечу, успокаивая. Тэхён бежит с Чонгуком до склада. Он опускается на лестницу. Чонгук вздыхает, смотря на него. Он цокает языком, когда видит, что Тэхён всё это затевал, чтобы наесться. Однако усмешку снова не сдерживает, потому что такой Тэхён всё такой же странный, но умилительный. Чонгук опускается рядом. Он откидывается назад, держась ладонями за пол, чтобы не откинуться полностью. Звёздное небо такое красивое. Видны ли эти звёзды с других мест на земле? Тэхён накрывает его пальцы своими. Чонгук молчит. И Тэхён молчит. Робкое ощущение трепета, смущение и нервозность. Чонгук опускает голову на его плечо, закрывая глаза. Тэхён ластится щекой к макушке. Так слишком хорошо. Касания, обдающие токами по телу, передающие какой-то иной вид тепла, когда струится всё изнутри и внутрь, словно кровь с сердца фонтаном льётся.

Чонгук забывает про всё: про беды, несчастье, слёзы и боль.

Кошмары кажутся нестрашными, когда в жёсткой постели ты теперь не один. Чонгук расслабляется, когда чувствует руки на плечах и объятия Тэхёна. От него пахнет лесом, смолой и свободой. Чонгук ощущает себя в безопасности.

В этот омут спокойствия он падает без раздумий.

Тот знаменательный день Чонгук слишком хорошо помнит. В тот день с кадетского корпуса обратно в северную часть уходили несколько команд. Тэхён, к сожалению, был в их числе. Чонгук ничего ему с утра не говорил, он боялся показать слишком много эмоций. Только к концу дня Намджун всё же подталкивает за спину, мол, давай, не ломайся. И Чонгук не ломается. Тэхён переносит ящик с ядрами для пушки, когда Чонгук его внезапно разворачивает обратно в склад. — Что? Что такое? — парень удивлённо хлопает глазами. Чонгук обнимает его за шею. Из-за ящика приходится подняться на цыпочки. Однако он дотягивает и касается губ Тэхёна своими, закрывая глаза. Ящик падает на землю с характерным громким звуком. Намджун на фоне внезапно ухахатывается с чего-то, говоря «не обращайте внимания». Чонгук блаженно прикрывает глаза, чувствует боль из-за того, что, возможно, это первый и последний раз. Тэхён пьёт его душу, высасывает изнутри всю энергию. Он толкает к другим ящикам и мычит в шею, говоря: — Ты с ума меня сводишь. Нельзя так… влиять на человека. — А тебе значит можно? — Чонгук смотрит в глаза. Тэхён прижимается к губам. Каким бы обширным ни был мир, в какой-то момент Чонгук находит выход своей мечты в одном человеке и чувствует странный достаток поначалу. Но вот, Тэхён говорит, что в конце солдатского долга они встретятся, Чонгук ощущает, что это… действительно последний раз. Потому что Тэхён говорит: — Будем служить в королевской полиции и украдкой целоваться на поворотах. Чонгук мрачнеет. — А, ну, — он мешкается. — Да. Ты прав. Не прав. Чонгук твёрдо намерен в другой гарнизон, ему не надо сидеть за стенами. Тэхён же сам так много говорил о свободе. Почему же сейчас он решил, что это им совершенно не нужно? Чонгук смотрит ему в спину очень долго. Намджун рядом, всё услышавший и перевесивший всё за и против, просто пожимает плечами.

Чонгук мысленно прощается.

В тот же день распределения случается кое-что необъяснимое: стену прорывают, начинается кошмар. Как только безопасное место Чонгука, Тэхён, покидает зону комфорта, начинается что-то ужасное. Опять эта брешь, опять эти монстры. Снова так много крови и жертв. Даже если они на этот раз были бы подготовленными. Чонгука разлучают с Намджуном, на перепалки нет времени, на слова о том, чтобы выжил, тоже. Чонгук чувствует себя разбитым. Он видел титанов в детстве, но сейчас страх у него всё такой же — огромный. Чонгук цепенеет. Большая ладонь тянется к нему. Чонгук не слышит, как кричит. Он кричит? Наверное, да. Что-то касается его с другой стороны. На секунду Чонгук даже забывает, как пользоваться УПМ, что делать с лезвиями, куда титанов бить, что делать вообще. Его бьют по щеке, возвращают на землю. Но страх не покидает. Когда видишь обезглавленные тела некогда знакомых и смеющихся солдат, когда слышишь «помоги!», но не можешь даже подойти и слышишь приказ «отступаем!». Животный крик «нет, не уходите!» пробивает виски. Чонгук не двигается. Он стоит на крыше, прячась, как и весь его отряд. В этот момент он ощущает так ясно то, каким же трусом на самом деле он был. Возможно, Тэхён это знал. Возможно, он был прав. Надо было в полицию, надо было спрятаться и просто быть счастливым. — Чонгук! Парень поднимает голову. К нему наклоняется огромный титан. Чонгук прижимается к бетонной стене. Он дрожит. Лезвия сияют на солнце. Чонгук мог бы отскочить и уйти, если бы титан перед ним не протянул руку и быстро его схватил, прежде чем он успел сманеврировать. — Нет, — отчаянно говорит Чонгук. Его отряд качает головой. Командир велит отступать. В глазах Чонгука темнеет.

Может, умереть после подобного в пасти титана не так уж и плохо.

Однако его так долго несут куда-то, что закрадывается сомнение. Чонгук открывает глаза. Он видит, как в сторону титана, держащего его, бегут другие. Но он их отталкивает. Титан. Чонгук удивлённо смотрит на того, кто его держит. Светлые волосы, взгляд спрятан под густой чёлкой. Чонгук удивлённо выпрямляется, когда ближе к стене титан поднимает руку и разжимает ладонь, мол, иди. Парень тут же отскакивает, держась за стену тросами. Он смотрит вниз. Уж слишком любопытно посмотреть, что потом будет. Титан смотрит на него. У Чонгука по спине бежит холодок, когда он замечает этот взгляд. Янтарные глаза, его любимый шафран. Сейчас так сильно пахнет лесом. Титан отходит от стены и бежит в другую сторону. — Тэхён?