И вперёд по новой...

Поздний вечер пятницы. Нет, уже суббота, и Миша осознаёт это только тогда, когда, переступая порог своей квартиры, видит часы, он опять вернулся далеко за полночь, а ведь мог быть в Санкт-Петербурге, в тёплых объятиях своего Саши... Они не виделись уже три недели с последней встречи, если её вообще можно было назвать нормальной, ведь тогда они перекинулись лишь парой слов на собрании, а потом Романов вернулся в свой город, ведь работу никто не отменял. Обычно вечер пятницы они проводят вместе, и, когда Московский заканчивал работу, сразу летел в Питер, но в последние три недели ситуация в стране просто не даёт оторваться, и Мише, как столице, нужно быть всегда на месте. Голова взрывается вспышкой боли, будто напоминая Мише, что если он хотя бы немного не поспит, то тело просто отключится. И сейчас, в 02:28, Московский, стоя на ватных ногах, небрежно сбрасывает пальто и ботинки, он уберёт беспорядок завтра, или когда-нибудь, только не сейчас. Боль в голове не даёт сосредоточится ни на чём, и Миша пытается найти путь на кухню, где точно должно быть что-то от этой боли. А перед глазами проносятся события последней недели: бесчисленные переговоры, обсуждения дальнейших действий, устройство беженцев, расстрелы мирного населения, взрывы в Киеве. Дима... Миша так давно не разговаривал с братом, у них вообще в последнее время общение не заладилось. Московский уже и вспомнить не может, когда их разговоры не затрагивали политику,а были хоть немного похожими на семейные. Они же вместе прошли через такие ужасы, так что же сейчас? Те, кто раньше были на одной стороне, воюют друг против друга. Миша всё понимает и то, что Дима, как и он сам, столица, и что он подчиняется правительству, но всё то, что Московский слышал от него и тех, кто их поддерживает о том, что россияне виновны во всём, что люди виновны, из-за бездействия, беспристрастия к другим... Эти слова шли не от его старшего брата Димы, они шли от столицы Украины - Киева. Блондин в темноте шарит по полкам в поисках обезболивающего и наконец находит его, а в голове лишь боль и образ брата, смотрящего на голубоглазого абсолютно холодными зелёными глазами, выражающими только ненависть, но откуда той было появиться? Когда маленький Миша в глазах Димы успел стать ничем большим, чем просто столицей страны-противника? Блондин глотает таблетку, запивая водой, и на всё таких же ватных ногах идёт в спальню, но не ложится, просто не может дойти. Ноги подкашиваются, и Миша оседает на пол, облокачиваясь на ближайшую стену. Голова не проходит, да и вряд ли это обычное обезболивающее поможет. Московский запрокидывает голову, прикрывает глаза и пытается вздохнуть, но образы, воспоминания, проносящиеся перед ним, не дают этого сделать. Свист застилает уши, как будто пули летают вокруг, рядом что-то взрывается, люди кричат, кричат от агонии, и грудь Миши стягивает, сделать даже вздох не получается, он вспоминает всё то, что произошло в те ужасные времена, будто бы буквально чувствует запах крови, мимо проносятся родные лица: Саши, исхудавшего донельзя и измученного, истерзанного Коли и Димы...смотрящего на все вокруг абсолютно спокойным, ненавистным взглядом. Миша не чувствует, что слезы заливают его щёки, он впивается руками в волосы, оттягивая их сильно-сильно, стараясь отогнать видения, но не получается. - Нет! - кричит Московкий, зажмуривается, стараясь избавиться от наваждения, - Прекрат-тите, хватит! - хрип вырывается из горла, разрываемый рыданиями, Миша не осознаёт, что это не по-настоящему. Истощенный организм Московского не в силах больше сопротивляться, и Миша поддаётся такой соблазнительной тьме, которая не несёт того желаемого спокойствия, но позволяет отключится и больше не чувствовать боль. Тело медленно опускается набок, руки расслабляются, а глаза закрываются. Три дня спустя: Миша не понимает где он, но единственное, что он знает это то, что голова больше не болит, да и чувствует он себя более менее отдохнувшим. В воспоминаниях тут же проносятся последние события, и Московский морщится, а затем чувствует руку, нежно поглаживающую его голову. - Просыпайся, Мишенька, - произносит этот голос, Миша открывает глаза, обнаруживая, перед собой Сашу, - Как ты себя чувствуешь? - Я н-норм.. - но он не договаривает, заходится в сильном кашле, видимо, теми криками, всё-таки сорвал себе голос. Саша, продолжая одной рукой гладить голову, другой рукой подаёт воды: - Тише, не торопись....- Миша пьёт и смотрит на Романова, что он вообще делает в Москве? - Ты напугал меня очень, Московский. - Александр видит непонимание на лице любимого и отвечает на его немой вопрос, - Я звонил тебе в воскресенье, но ты не брал трубку, никто не знал где ты и что с тобой... - голос Романова дрогнул, и Миша дотянулся до его руки, нежно сжал в своей, будто пытаясь успокоить и дать понять, что он в порядке, хоть это и было не так, - Я приехал и нашёл тебя без сознания, ты не приходил в себя трое суток. Саша рвано вздохнул и уткнулся головой куда-то в область груди блондина: - Ты так, чёрт возьми, меня напугал, - выдохнул Александр, вслушиваясь в ритм сердца Московского, - Врач сказал, что это переутомление, и тебе просто нужно отдохнуть. - Так давай отдохнём, Саш, - немного привставая и целуя Романова в копну темных вьющихся волос, произнёс Миша. Саша устраивается рядом, обвивая возлюбленного руками, как коала, и они засыпают. Все проблемы подождут, как минимум до завтра.