Семь смертных грехов.

На руси вспыхнула первая вспышка Холеры. С каждым днем цифра погибших росла все больше и больше, что уже превзошла ста тысяч человек. В госпиталях постоянный хаус, мёртвые тела сжигали каждый вечер, от чего запах в городе стоял отвратительный. В Петербурге стояли страшные морозы, но болезни это не мешало. Голодные, замерзшие люди приходили на ступени больниц и падали в тяжёлые обмороки, из которых не так легко проснуться. Ежедневно из радио слышались новые новости о польском восстании, что усугубляло данное положение. Апрель. 1831. В один из самых масштабных госпиталей спешил прославленный химик Кевин Дэй, по его словам рецепт лекарства был обнаружен. Сидя в карете он перебрал портфолио нескольких собственных пациентов, а в руках у него была маленькая баночка со странным содержимым. Было слышно топы запряженных кобыл. На лице кривилась ухмылка. Гордость пожирала его изнутри, во рту был вкус успеха и самолюбия. Дело в том, что химик не прохлаждался, каждый день трудился над новыми экспериментами, чтобы спасти этот мир. И вот, в его руках спасение Петербурга и вовсе всей страны. Осталось лишь довести, только показать на действие и получить могущественное здоровье. — Кевин Дэй, мы на месте, — двери кареты открылись, он тут же надел маску с специальным раствором и отправился за стены больницы. Зайдя в помещении перед глазами пробежались пару врачей с пациентами на койках, несколько трупов было замечено в дальнем углу госпиталя. Ноги сами зашагали к лестнице наверх, на главный этаж с администратором. Было трудно слышать громкие крики пациентов, которых кололи непонятно какими лекарствами. — Убейте! Убейте! Лучше убейте! — поднявшись на третий этаж напротив была открытая комната. Там лежала маленькая девочка в ярких точках, детский плач разносился по всему этажу, пару докторов пытались успокоить маленькое создание, но она уже начинала задыхаться в собственных слезах. Сглотнув ком в горле Кевин зашёл в помещение к ней, но внимание девочки он не привлекал. Её крошечные ручки схватились за волосы, практически вырывая из себя клок волнистых волос. Мужчина тут же подошёл к ней и сел на колени, его руки схватили её щеки, что ребёнок на мгновение прекратил так громко верещать. Серые пустые глаза направились на лицо Дэя. Кулачки девочки начали сильно бить врача, а он крепко обнял её, хоть и понимал, что вирус может с лёгкостью передаться сейчас. Кевин Дэй гладил её по спине, припевая какую то нежную песенку. — Принесите кашку Нашему барашку! Засыпай скорей, малыш, Тихо, тихо… Шшш! — французская колыбельная послышалась из губ химика, а девочка постепенно успокоилась, хоть страдания её может и не пройдут до самой смерти. «Я обязан спасти людей» — было в голове у Кевина и он тут же рванул в главный кабинет. Пробираясь через толпу он буквально вбежал в комнату, но там его глазу пристал Рико. Главный соперник. Самый слащавый враг. Брат Кевина Дэя. Зависть пролилась по крови в венах. Он подошёл к Рико сильно хватая того левой рукой. — Кевин Дэй, лекарство уже было обнаружено. — проговорил главный врач. Мысли Дэя перенеслись в прошлое. Двое юношей, младший всегда хуже старшего. Отец хвалил только Рико, отдавая ему все свое наследство. Кевин тем временем ужасно завидовал, что красные жилы выступали на его шеи. Несколько раз доходило даже до драки, где младший с особым удовольствием выбивал все силы из старшего. Так было всегда, так будет всегда. Страшное чувство зависти, с каждым годом поглощало Кевина все больше, он хотел быть выше, лучше брата. Его сознание вновь вернулось в реальность, кулак направился в отвратительно родную рожу Мориямы. Ещё один удар, который предшествует следующему. Брызги крови попадали на пол, крики врачей, которые не могли оттащить Кевина от Рико. Слезы снова наворачивались на глаза. Уши заложило, он уже не соображал, что делал на самом деле. Выстрел. В голове оказалась дыра, из которой полилась кровь. Даже умирая, он все равно был вторым. Кевин всегда им был, таким и пришла к нему его смерть.