Любовь студента

Pov Чарли.       Проснувшись утром под трезвон будильника, я собрался в институт. Я редко хожу по своему городу пешком. Живу на самой окраине, рядом с промплощадкой. Учёба – дом – учёба. Двадцать минут на автобусе и уже на месте, но сегодня, опоздав на свой транспорт, решил дойти пешком. Сегодня обычная пятница обычного апреля. Город наш — Санкт-Петербург густо заселённая вторая столица, в которой много чего. Этот город обойти нельзя и за несколько дней.       Итак, мой дом, мой двор.Унылые зеленые газоны вдоль подъездов, которые не ровно скошены возле бордюров. Как говорится, узнайте страну по описанию.Идем дальше. И сразу — урна. Кривая и погнутая. Почему я не удивляюсь?       Сквозь брусчатку, у центра недвижимости, прорастает трава. Кусты, видно, не подрезали, по крайней мере, месяц. Идем дальше. Перекрестки, метро… О, фламинго! Офигеть. Муниципальный креатив, так скать.       Опять неопрятно постриженный газон и корявые бордюры. Да, есть отговорка, что это окраина города, практически промплощадка, но что есть, то есть. Окраина города, гаражи. Газон рядом с лестницей вытоптан до щебенки.       Скверик, переулки — любимые места ночных посиделок молодежи. Свиньи устроили срач. Бросили салфетку мимо урны. Сквозь трещины в асфальте прорастает трава. Корявые бордюры.       Уличная торговля, хлебный ларек. Раздолбанный асфальт наконец начали перекладывать.       Здание администрации, вокруг которой везде одни и те же цветы.Без комментариев.       Это центр города. Возле бордюра валяется пивная банка. Конечно, есть отговорка, что завтра утром ее уберут дворники, но что скажут гости города? Я бывал во многих городах России. Везде творится то же самое. Всё катится в пропасть. Pov Чарли.       Чарли уже совершеннолетний студент, живущий отдельно от родителей всё время обучения. Сам по себе парень хороший и открытый. Художник — творческая личность в конце концов, а такие люди просто не могут быть другими. Хотя нельзя сказать, что у него ветер в голове, потому что постоять за себя он может, хоть и строит из себя дурачка.       Очередной день в вузе и снова проблемы. Тихие и равномерные шаги старосты разносились по всей аудитории. В напряженной тишине были слышны шелест бумаги и шепот студентов. Стук каблуков становился все громче, и вот перед парнем ложится пара исписанных листов. Это была модульная работа по философии за прошедшие семь тем — последний шанс заработать приемлемый рейтинг за семестр и получить хорошую оценку за экзамен. Парень взял бумагу в свои холодные от волнения руки и стал вчитываться в содержимое. В верхнем левом углу виднелись его имя и номер группы: Чарли Батлер, 207 группа, 2 курс, затем дата и сами ответы.       Пройдясь глазами по уже знакомому тексту, отмечая про себя достаточно большое количество исправлений, выделенных красными чернилами, он дошел до конца записей, где в углу стояла жирная и красиво выведенная двойка.       Парень уже был готов плакать. Он еле как сдержал отчаянный вой. Под глазами, что были прикрыты веками с длинными и пушистыми ресницами, залегали черные мешки. Лицо было болезненно бледное, а бошка не мытая, так как, засидевшись за учебниками, Чарли совсем забыл про душ. Вообще весь его вид просто кричал о том, что он очень устал и был сильно истощен. Опять все его труды пошли коту под хвост. Две бессонные ночи и неделя подготовки не дали никаких результатов. Снова. И дело даже не в том, что Батлер был непроходимо глуп или неисправимым лентяем. Нет. Чарли достаточно умный парень, а привитые еще с детства усердность и усидчивость только помогали в его обучении. Да и сам предмет не вызывал никаких трудностей в понимании. Проблема была скорее не в самом студенте, а в преподавателе. Точнее в предвзятом отношении профессора конкретно к Чарли. Батлер, как ни старался, не мог понять причину столь сильной неприязни Виктора Сергеевича к себе. Как преподаватель, он был весьма компетентен, да и лекции у него очень интересные и легкие в понимании, какие-либо негативные эмоции у самого студента профессор не вызывал, а потому парень относился к нему с уважением. Однако студент все же чем-то смог ему не угодить.       Поначалу Чарли считал, что это все он просто надумал. Нет никакого особого отношения, а парень просто пока не нашел подход к преподавателю. Однако спустя четыре занятия начали появляться сомнения, когда любое его высказывание критиковалось, а часы непрерывной работы награждались максимум тройкой. Батлер действительно старался: ответы на вопросы давал кратко и по делу, свободно оперировал терминами и понятиями, давал определения, заменяя сложный научный текст более понятными фразами, при этом не меняя смысла сказанного. И на все свои старания он слышал лишь: «Чарли, Вы не ученый, даже обучение еще не закончили, и если у Вас за душой нет какой-либо ученой степени, то попрошу в следующий раз выдавать те определения, которые есть в ваших учебниках». Тогда парень начал заучивать параграфы наизусть, что в итоге дало: «Чарли! Вы учитесь в высшем учебном заведении, а не в начальной школе. Мне нужно чтобы Вы не зубрили материал, а понимали его. Я поставлю Вам удовлетворительно, но впредь, чтобы такого не повторялось». Обидно. Чарли долго ломал голову, обдумывая, отчего же Виктор Сергеевич на него так взъелся. Может парень случайно, сам того не понимая, как-то оскорбил профессора? Может сам Виктор неправильно его понял? Если это так, то парень готов извиниться или объяснить, что никакого злого умысла не держал и действительно сожалеет. А может мужчина таким образом пытается вынудить Чарли купить экзамен?       Чарли сидел и нервно массировал виски. Уставший мозг пытался обработать ситуацию и найти какое-либо решение, однако головная боль, которая проходила импульсами по всей черепной коробке, явно этому не способствовала. От раздумий Чарли отвлек восторженный шепот, доносящийся справа от него. Студент повернул голову и взглянул на работу его соседа, чтобы узнать причину столь бурной радости. Ну конечно! Этот бездарь, который все прошлое занятие только и делал, что списывал у Чарли, получил отлично. Почему-то Батлер даже не удивлен. Он снова взял в руки листы с его очередной двойкой и начал читать красные записи, оставленные профессором.       "КАКОГО ЧЕРТА?! Это даже не ошибки, скорее просто придирки и то, даже не к содержанию ответа, а к его оформлению. Нет, это не может больше так продолжаться". Ему надо сегодня же разобраться со всем этим цирком, ведь если раньше студента заботила лишь потеря стипендии, то теперь вопрос стоит уже о возможном отчислении. И раз Виктор Сергеевич не собирается говорить, чего он хочет от Чарли, то тот сам подойдет и спросит напрямую.       Еще никогда в жизни он не испытывал такое волнение: ни когда, после своей очередной шалости, ждал отца возле кабинета директора, ни когда сдавал чертово ЕГЭ, ни когда судорожно просматривал списки поступивших. Да даже когда он в первые в жизни признавался в любви, он не беспокоился настолько сильно. Руки дрожали, взгляд метался из угла в угол, сердце стучало как бешенное, дышать было трудно, а правая нога непроизвольно тряслась и немного шатала парту, что очень бесило его соседа, однако парню было все равно.       Время пары закончилось, преподаватель дал разрешение покинуть аудиторию, и все студенты начали быстро собирать свои вещи, ведь в последний день перед выходными оставаться в здании университета дольше положенного, мягко говоря, не хотелось. Один Чарли совершенно не торопился. Он не спеша уложил тетради и ручки в рюкзак и стал ждать, когда помещение освободиться, потому как решил, что сегодня он точно поговорит с Виктором Сереевичем и разберется в сложившейся ситуации. Кабинет опустел, и парень подошел к профессору, останавливаясь около преподавательского стола и ожидая, когда мужчина обратит на него внимание. — Чарли, Вы что-то хотели? — Виктор не смотрел на студента, продолжая рыться в своих документах. — А-да! Я хотел задать вопрос по поводу своей оценки, да и по поводу успеваемости в принципе. — Чарли было неловко, он волновался.       Батлер никогда не был тихоней, и вполне спокойно мог постоять и за себя, и за других. Если правда была на его стороне, то он до последнего отстаивал свою точку зрения. Однако одно дело вести дискуссию со своим ровесником или каким-нибудь проходимцем в интернете или на улице, и совсем другое спорить со взрослым человеком, который своим статусом доказывал наличие у себя большого багажа знаний и опыта достаточного для того, чтобы в пух и прах разгромить все твои доводы. — Вас что-то не устраивает? — Профессор наконец-то обратил свое внимание на парня и приподнял левую бровь, выражая удивление. — Почему у меня двойка? Ответы ведь правильные. Да, есть небольшие неточности в оформлении, но они не критичны, и смысл текста понятен. — Чарли говорит уверенно. Спокойно, но при этом с небольшим нажимом, показывая свое возмущение. — Ну раз я поставил Вам именно такую оценку, то посчитал, что Вы все же допустили достаточно грубые ошибки, пусть даже и в оформлении. Своего решения, на счет Вашей работы я не изменю. — Преподаватель говорил четко, чтобы сразу было понятно, что претензий по этому поводу он не потерпит. — Есть еще вопросы? — Н-Но ведь у Круцких такие же ответы! Точь-в-точь! И у него стоит отлично! Так почему у меня… — У паренька сдавали нервы, и потому он немного повысил голос. Ему было обидно. Почему этот препод решил достать именно его? Возмущение достигло апогея, и он уже был готов начать на повышенных тонах защищать свои права, однако его перебили. — Хотите сказать, что я не компетентен и плохо выполняю свою работу? — Стальной голос разнесся по всей аудитории. Юноша моментально съежился и притих. Зачатки храбрости сразу же испарились. Черт! И куда же девается вся его упертость, когда она так нужна? — Нет. — всё что смог выдавить из себя Чарли. Продолжать этот спор нет смысла, поэтому стоит обратиться с этим вопросом кому-то ещё.       После разговора с директором института Виктора Сергеевича сразу заменили. Преподователь нарочно заваливал студентов чтобы тем пришлось оплачивать обучение. Конечно же на это министерство образования закрывать глаза не могло.       На следующее занятие Чарли пришёл уже с более хорошим расположением духа. Наконец-то он смог отоспаться за эти две недели, но это только самая малая проблема. Балл по предметам: психология и философия, всё ещё низкий и поднять его будет довольно трудно. Также всё сейчас будет зависеть от нового преподавателя.       Прозвенел звонок и все расселись по местам. Неизвестно из-за чего, но вся аудитория умолкла, как-будто во что-то вслушивалась.       На пороге показался мужчина на вид молодой и привлекательный. Казалось не больше двадцати — двадцати двух лет; высокого роста и крепкого сложения, он был очень хорош собой. Длинное и худое, с широким лбом, сверху плоским, снизу заостренным носом лицо, оживлялось спокойной улыбкой и выражало самоуверенность и ум. Оно было бы даже и добродушное, если бы не мешало выражение глаз с каким-то жидким водянистым блеском, прикрытых почти белыми, моргающими, точно подмигивая кому-то, ресницами. Всё это так путали внешность, потому что волосы его были с одной стороны чёрные как воронье крыло с воздушными прядками, направлеными вверх; полная противоположность белоснежно-белой части, которая была аккуратно заложена за ухо.       Преподователь не произнеся ни слова дошёл до стола и положил на его все имеющиеся с собой принадлежности. Аудитория замерла в ожидании чего-то непредсказуемого; видимо правильно подать себя этот человек умеет. Расстегнув свой пиджак, мужчина повесил его на спинку стула и, оглядев всех присутствующих нечитаемым взглядом, взял в руки мел и начал что-то писать на доске.       « Риккардо Де’Карли » — написал мужчина и развернулся к студентам. — Всем вам доброго утра. Моё имя написано на доске, и я попрошу его не коверкать, как некоторые любят. — Де’Карли говорил громко и чётко, чтобы вся аудитория его слышала, — Отныне я ваш новый профессор философии и психологии. Как говорится «Прошу любить и жаловать». Не знаю, как у вас было с предыдущим преподавателем, но я буду оценивать честно и по всем правилам. Тянуть за уши я никого не собираюсь. Если надо и вы хотите, то можете попросить…       Пара закончилась, и все поспешили по своим делам. Часть людей заинтересовалась новым педагогом и много о чём его расспрашивали. Чарли так же хотел с ним поговорить, но мужчина улизнул первым, подальше от назойливых студентов. Догонять Батлер его не стал, надеясь на другой раз. Да и вряд ли Де’Карли ему поможет, учитывая, что его балл стал настолько низким, что даже деньги уже мало помогут. Но попытаться стоило, потому что отец Чарли всегда хотел, чтобы сын пошел по его стопам, он даже выбрал военную академию, в которую Батлер должен был поступить, но вот у самого парня были другие планы. Тот уже давно решил, что пойдет на художественный, и потому в их доме, после успешной сдачи экзаменов, произошел серьезный скандал. Что отец, что сын, оба были упертые, как бараны, но все же пошли на компромисс: если Чарли поступит в выбранный им самим университет на бюджетное место, то отец и слова не скажет и будет оплачивать его проживание в общежитии, питание и транспорт, если же нет, то все будет так, как решит старший. Чарли все же поступил в престижный вуз, диплом которого примут и за рубежом. Но главное, что это заведение он выбрал сам, и сейчас парень учится на ту профессию, о которой давно мечтал. И хоть отец оплачивает основные потребности студента, его щедрость на индивидуальные расходы юноши не распространяется, а потому, если Чарли не хочет снова полностью зависеть от родителя, то ему нужна эта стипендия.