Огонь моих чувств

А в чем счастье? Ответов на этот вопрос столько же, сколько и людей на планете: кто-то обязательно про деньги скажет, кто-то про выпивку отличную и еду вкусную, про воспоминания из детства и людей похожих, до боли родных, а кто-то и вовсе промолчит, ведь глупо верить в какое-то абстрактное чувство. Серёжа раньше именно так и сделал бы, потому что это слово неприятное, даже несуществующее для парня. Никогда он не понимал этого, живешь так живи спокойно, и не задавай лишних вопросов. Вся эта философия чистой воды обман, бесполезная трата времени, как и любовь. Пешков один раз обжегшись мелкой симпатией и предательством стал ненавидеть эти чувства. Уж лучше быть одним, чем одиночество переживать и каждый день лицом в подушку падать, запутываясь в собственных кудрях неуклюжих и мыслях непонятых. И тем более жожо не нравится серьезным в компании быть, уж клоуном гораздо спокойнее. Потому что никому ты не нужен со своими проблемами, увлечениями и комплексами. Развлекай аудиторию, людей вокруг громко названных «друзьями». А ещё Серёжа до ужаса тактилен, ему бы пощупать да потрогать, обниматься покрепче и сжимать в приступе нежности. А Пешков утыкается и покусывает игриво. И целовать губы искусанные до крови, с ранками, любит. Обнимать крепко, ногу закидывать и слышать вздохи тихие в ухо, очень близкие и любимые. Волосы русые гладить, пальцами пропуская, прядки прямые разглядывать и в макушку целовать. Ванечке нравится, всё нравится, потому что Серёжа делает. Бессмертных никогда не подумал бы, что сойдёт с ума из-за каких-то прикосновений, которые он ненавидел. И что не делал дипинс: отдалялся, убегал с щеками красными и в сети не появлялся, потому что лицо горит от одного упоминания имени из шести букв, уголки рта невольно поднимаются и внутри сердце бьётся громче любой музыки. Признавать тоже не хотелось, потому что Ваня — неприкосновенный, до него не достучаться, тем более странными анекдотами. А шутки эти идиотские — самые лучшие, смехом давишься от каждой, за стены хватаешься в попытках выдохнуть, потом живот болит, бок колит, так Серёжа и над этим пошутит. Конечно, Пешков — самый серьезный, если дело касается боли. Как только Ванюша недовольно сожмётся от холода, голова заболит или кашель замучает, кучерявый первый ласково посмотрит и в аптеку убежит. В минус двадцать накинет какую-то куртку, купит лекарство вне очереди и вернётся за три минуты с другого края города. Сам же заболеет и в постели лежать будет, а Ваню вылечит. Невозможный этот жожо, ослепительный, как солнце. Волосы его, кучерявые, сожженные от завивки и осветления, а такие пушистые, прекрасные. Улыбка самая искренняя, особенно рядом с Бессмертных, что не может не радовать. Глаза такие глубокие, что утонуть можно, а дипинс и умирает в них. Серёжа, как на зло, самый-самый во всём. На стримах так тяжело не обнимать его, а делать вид что не нравится, если вдруг целует. Хотя когда удаётся ему прикоснуться, внутри ураган, самый настоящий огонь горит, что Бессмертных задыхается. Забавно, потому что и Пешков об этом знает, а издевается специально, чтобы после эфира Ваня мстил. Чтобы в одиночестве русый подлез поближе, зацеловал и не отпускал от себя, всматриваясь в лицо Серёжи. Оба не против вовсе, друг для друга слишком нужны, уже в одиночку не существуют. А признание от Пешкова, такое смешное и комфортное, как сам стример. В гостях у дипинса сидит, чай пьёт и согреться пытается, потому что бесконечно чихает и задыхается в салфетках. — Ты как заболеть умудрился? — Ванюша, так хотел на стрим к тебе успеть, что куртку надеть забыл. А пути назад не было, пробки везде, сам понимаешь. — Ты совсем глупый, Серёжа. — недовольно говорит русый парень и умолкает, потому что обиделся. Это как можно забыть куртку в начале марта, когда снег только тает и ветер дует сильнее чем в лютой Сибири? — И как же мне свою вину загладить, Ванечка любимый? — смеётся жожо, откашливаясь в чай. В зелёные глаза заглядывает и без капли стыда тянется вперёд, к Бессмертных, тяжело дыша прямо в шею. Дипинс не отодвигается, только вцепится в бортик дивана молча и сглатывает тяжело, по телу дрожь проходит, а в комнате стало жарко. Серёжа рукой так осторожно за подбородок берет и губами касается, без угрызения совести нагло целует. Ваня лишь поддаётся и глаза закатывает, он тает от прикосновений кудрявого. И отодвигаться не хочется, Пешков кровь с губ пораненных слизывает и носом щекочет, потом глухо откашливается и виновато смотрит, так издевательски и приятно, что Ваня сам двигается, голову на плечо чужое кладёт. Он тихо сопит в шею, не понимая, сон это или реальность. Даже крепко рукой Серёжу обнимает, не отпуская, потому что слишком любит, хоть и не осознаёт ещё. — Ты же не тактильный, конечно нет, — хитро говорит жожо и целует в макушку, чувствуя запах шампуня на русых прядках, такого приятного, с нотками трав, — Вань… как же я тебя люблю. А щеки снова предательски пылают, тяжело глотать и нервный смешок вырывается. Слова настолько важные, ещё и от Серёжи, который страшно серьёзен. Пешков замечает волнение русого, чувствует дрожь Бессмертных, и лицо рассматривает с большим интересом. Улыбается, так по-лисьи, но так искренне, ведь и без слов понятно: Ваня — влюблённый придурок, что по зелёным глазам с широкими зрачками понятно. Хочется вечность смотреть в них, видеть стеснение в перемешку с удовольствием, уж такие выразительные глаза у старшего. — Я тебя тоже люблю, Сереж, — еле слышно говорит дипинс, чуть ли не задыхаясь от ужаса в собственных словах. Парень ногтями бортик дивана царапает и сжимается сильно, так неловко находится здесь. А Пешков всегда умеет состояние разрядить, он неудачно чихает прямо в футболку Бессмертных, чуть не вписавшись мордочкой своей аккуратной. Русый только смехом громким заливается и получается расслабиться, ведь настолько милый он, что невозможно ругаться и говорить что-то. Как маленького котёнка, боясь спугнуть, осторожно приучаешь к рукам и ласке человеческой. А ещё для Серёжи Бессмертных — самый непонятный человек, когда касается это каких-то комплексов. Ваня всегда готов подлезть аккуратно и полчаса без остановки говорить, почему Пешков — «глупый, но красивый, блин, когда же ты это поймёшь?!». А младший только глаза недовольно закрывает и махает быстро-быстро, мол ложь это всё. Настолько удивительный дипинс, никогда не перестанет доказывать Серёже — он зря о своей внешности беспокоится, пока сам жожо не примет тот факт, что не прав. Хотя сам Бессмертных — идеальный, может он поэтому умеет так хорошо убеждать? Его прямые волосы, такие непослушные и смешные, постоянно растрёпанные. Молочная кожа, блестящая и мягкая. Покусанные губы, самые-самые привлекательные, и вообще такие черты лица выразительные. Длинные пальцы, на которых постоянно красуются подаренные Серёжей кольца и браслеты на запястье худом. Пешков не понимает — разве возможно быть таким очаровательным? — Чай пей. — Говорит Ваня и упрямо смотрит на жожо, который умудрился в третий раз заболеть за месяц. — Да я пью, Ванечка, он горячий, прям как ты, вот только невкусный! — А Бессмертных смущается, руками щеки прикрывает и махает нервно, не может никак привыкнуть к комплиментам этим, хоть и часто они от Серёжи звучат. Русый только заботливо плед на больном поправляет, в лоб губами целует: и температуру проверяет, и любовь свою демонстрирует. — У тебя температура где-то тридцать восемь, надо жаропонижающее выпить. Пешков, пожалуйста, относись к здоровью своему серьезней, я же беспокоюсь. — а когда Ваня по фамилии называет, волнуется значит. Жожо только глаза прикрывает и через нежелание допивает малиновый чай, а затем от Бессмертных отодвигается, чтобы не заразить случайно. — Извини пожалуйста, что я так много хлопот доставляю. — Ты просто, мхх. — дипинс руку в кулак сжимает, он снова недоволен собой, слова не может в предложение правильное сложить, — о себе побольше думай, ладно? Я люблю тебя сильно. — Ваня прижимается к Серёже поближе, зная, что Пешков не сможет оттолкнуть. Хоть и боится за русого, а слишком прикосновения любит — его слабость, которую Бессмертных знает слишком. И не важно, болеет ли кто-то или оба здоровы — усыпают всегда рядом, бок о бок. Ночью, после стрима совместного, происходит всегда похожий диалог: — Ну как стрим? — Отлично, но устал невероятно, а завтра столько дел, — тяжело выдыхает Ваня и голову на плечо Серёжи кладёт, жалуясь. Пешков лишь в макушку русую целует, которая в темноте блестит лунным светом красиво, Бессмертных так осторожно поднимает и на кровать перекладывает под недовольную ругань Ванечки. — Спину надорвёшь, слышишь?! — Не слышу, — кудрявый падает на диван и куда-то откидывает телефон, — весь стрим тебя обнять хотел. Пешков ногу закидывает и почти сразу засыпает на плече самом удобном. Ваня тепло чувствует, от Серёжи рядом, и с улыбкой засыпает. Главное — все дела подождут, пока оба выспятся. Просто у младшего бессонница, которая мучает уже год, и только с Бессмертных он как младенец засыпает. А дипинс просто не выделяет времени на отдых и режим свой сбивает, получается только после стрима заснуть. Бессмертных, вообще — и стример интересный, и врач, и музыкант талантливый, и адвокат хороший, только готовить разве что не умеет. А ему и не нужно — Серёжа сам может, потому что вне стрима он любит даже блинчики на завтрак сделать. Единственное, он пока с мясом не дружит, тяжело его жарить! Ничего, Ваня убежден что у Пешкова обязательно получится, только бы сам кучерявый не обжегся и кухня не сгорела, а то его милая неуклюжесть может привести к разным последствиям. Впринципе, пострадала всего одна сковородка после неудачно пожаренной телятины, а потом весь час этот проигрыш преследовала возмущённая морда Серёги, которая сразу исчезла после заказанной еды Ваней. Бессмертных вообще всегда попадает в цель, он хорошо читает настроение кудрявого и вытягивает его из любой проблемы — мелкой и побольше. Серёжа иногда задумывается, а делает ли он что-то полезное для русого? Ответ всегда положительный, просто Пешков не замечает. Он замечает только заботу и любовь от Ванюши, которой полностью хватает, чтобы перестать погружаться в подобного рода мысли. Одна из сверхспособностей Серёжи — уметь вытянуть дипинса погулять на улице, под любым предлогом: пойти вдвоём в магазин, покормить уточек на озере, «Ванечка, ну пожалуйста!». Бессмертных максимум выдохнет с досадой, за щеки жожо потрепает и соберётся за пять минут. Все остальные тридцать — будет слушать то, что все кофты у Пешкова какие-то дурацкие, поэтому он снова возьмёт ванин свитер и будет улыбаться во все тридцать два. — Да, пунктуальность — не твоё, — подметит Ваня и усмехнётся коварно. — Ой, да иди ты! Давай выходить, а то не успеем, мы ещё хотели в кино сходить. — Вообще-то ты не говорил, — уже закрывая замок ключом крикнет Бессмертных, а его хитро в носик поцелуют и убегут вниз по лестнице. Серёжа — это какой-то неугомонный ребёнок, за которым хочется ухаживать и переживать, что и делает Ванечка. А потом два парня весь вечер будут по ночной Москве гулять, и неважно что есть какие-то планы, им вдвоём слишком хорошо. Оба сядут где-то на лавочке в тихом безлюдном дворе, Пешков только за руку возьмёт и крепко сожмёт чужое запястье, иногда целуя красные искусанные губы, на которых остался вкус любимой вишневой газировки. Затем разговор затягивается, покажется глупый диалог ни о чем, а даже природа умолкает, чтобы насладиться этими двумя: потому что чувствуют они очень много, потому что любить умеют, не смотря на погоду, потому что один у другого может сигарету забрать и выкинуть, напоминая сотый раз о том, что «это вредно, Серёж!». Потому что Пешков не будет злиться, а наоборот извинится за свои привычки, потому что вокруг так тепло становится, без любого огонька и батареи. Могут они молчать без любого стеснения, ведь никакие слова не нужны. Только младший на небо взглянет и плечом осторожно толкнёт рядом сидящего, — Смотри какое небо, луна полная, — восхищение в темных глазах Серёжи так и блестит от тусклого фонарика во дворе, который недавно зажегся, а Ваня улыбчиво засматривается на моську милую и сам в небо уставится. — В это полнолуние у тебя не будет бессонницы, уж я тебя уверяю, — Бессмертных обнимает, так чувственно, что по телу Пешкова дрожь проходит, — замёрз чтоли? — Конечно нет, но пойдём домой, уже темно, хорошо? — Да у тебя руки ледяные, чего ты раньше не сказал? — Все, идём домой, не надо мне допрос устраивать! — отвечает покрасневший жожо, а это достаточно редкое явление, — слишком хорошо с тобой. — Мне тоже, — Ваня улыбается так тепло, что Пешков согревается и ни о чем думать не хочется. Так в чём же счастье? Серёжа точно знает ответ, потому что он заключается в одном имени, таком красивом и приятным, за которым скрывается самый лучший человек. И если кто-то будет не согласен, то Серёжа точно докажет, что он — идеален, потому что это — Ваня. Ванечка, Ванюша, Иван, дипинс02, самый-самый! И он в этом уверен на все сто. А что бы ответил сам Бессмертных? Да все прекрасно знают ответ, потому что и Серёже он уже рассказывал, что его счастье — сам кудрявый светлый парень, который светит уж ярче чем любой огонь.