Раскрашенный попугайчик

***

Эмма влюблена — это общеизвестный факт, как и личность того, кто похитил юное сердце девушки. Она не стесняется чувств, как в прочем и Изана, другое дело — Майки. Его чувств никто не замечает, иногда кажется, что и сам Манджиро не всегда понимает в какой он заднице. Взяв на себя роль наблюдателя и советчика, Шиничиро не знал одного: кто объект воздыхания? Оповестив о ближайших прогнозах в сердце младшего брата свою мачеху, юноша даже расслабился. Карен в стороне не встала, активно разыскивая любовный интерес сына. Слишком уж она была непоседлива в плане отношений своих детей. Как бы то ни было, изменения в Майки стали заметны невооружённым глазом. То как тот поменял причёску, стал ходить на уроки и, о боже, начал учиться, не могло не привлечь внимание. Нет, бандитом он быть не перестал, но зато как изменил взгляды. Мансаку тайком вытирал слёзы платочком Карен. Некоторое время спустя Шиничиро всё же увидел того, кто так сильно повлиял на его брата. Это был Такемичи Ханагаки, робкий, но бойкий мальчишка с сильными принципами. Стала очевидной причина изменений Майки, такой человек как он сам того не поняв перенимает привычки, слова и даже внешность дорогих людей. Вот и сейчас: короткие волосы, несгибаемые принципы и открытый характер. Такого мальчика как Такемичи было бы трудно добиться из-за непробиваемого панциря наивности. Однако, Майки несказанно повезло, именно он на данный момент играл роль слепого. Ханагаки подступался и так и этак, бывало так, что ему приходилось откровенно висеть на Манджиро. Посмотрев на резко ослепших друзей и родственников Шиничиро решил вступить в игру. — Манджиро, есть разговор. Выслушаешь? Вопрос старшего брата проигнорировать не удалось бы, со вздохом безмерно усталым Майки застегнул сапоги и накинул куртку. Пристальный взор Шиничиро преследовал до тошноты настойчиво. Пришлось признать поражение и со вздохом задать не особо волнующий вопрос: — Ну, чего там? — Когда собираешься признаться Такемичи? Резкий ответ на вопрос Манджиро оценить не удалось, он подавился воздухом. Оперевшись о вешалку он начал бить себя в грудь, попутно кашляя, так будто лёгкие ему надоели. Шиничиро послушал, но симфония умирающей чайки ему пришлась не по душе. — Не надо на меня так смотреть я знаю тебя с самого рождения. Каждый твой прыщ помню. Так что с признанием? — Ну типа, — Майки наконец перестал корчить Карасу-тэнгу и смущённо начал: — это же Такеми-ччи! Ну, как бы, он ведь такой!.. А я, ну тут… Чёрт, я будто не пытался! Начинаю вести себя как старый извращенец с сальным взглядом!.. Шиничиро выслушал, где надо покивал, ему было интересно, но ничего не понятно. Не долго думая он решил исполнить вторую часть плана, а если быть точнее, закинуть в рот замявшегося брата жвачку. От кислой мяты Майки поморщился, но выплёвывать не стал, наблюдая за Шиничиро, который вытащил свой телефон. — Вака поговорил с Такемичи, а вот тут, — Он потряс телефоном, — Его признание, если хочешь, могу отдать. Так что? — Хочу! — Без промедления выпалил Манджиро. — Тогда, — Шиничиро гаденько улыбнулся и постучал в дверь. — думаю стоит поговорить с Такемичи напрямую. За дверью и правда стоял красный как рак Ханагаки, неловко махая рукой в знак приветствия. Манджиро застыл, готовый второй раз за день схватиться за сердце. К жизненным кульбитам стиле Санты Барбары он готов не был. — Возможно, нам стоило поговорить раньше? — Такемичи улыбнулся и подошёл к Майки на расстояние вытянутой руки, — Если влюблён в меня, так и скажи. Майки посмотрел на брата и выглядывающих из-за дверного косяка Вакасу и Карен. Он не знал смеяться ему или плакать. Все его планы на сохранение чувств в секрете рухнули, поэтому он махнул родным уйти из помещения. Такемичи потерянно захлопал глазами на манипуляции вокруг и начал нервно переплетать пальцы. Когда Сано удостоверился в том, что кучка радио-диктофонов ушла восвояси, он взял Такемичи за руки. Ему было трудно начать, но он подумал, что лучше воспользоваться моментом, чтобы не жалеть потом. — В детстве мне пришлось несладко, и юность была довольно мрачной. Но где-то там во мрачном прошлом, должно быть, был момент истины. Потому что, вот, ты стоишь здесь, любимый мной. Видимо, в юности или детстве я совершил что-то хорошее и вознаграждён за это. Такемичи, ты примешь мои чувства? — Тогда, ты уверен в своих словах? Потому что я тебя не отпущу!