Котоюнги

      Кошачья натура Юнги видна не только в хвосте, ушах и усах, которые появлялись от особо сильных эмоций, но так же и в обожании к обнимашкам и почесушкам. Превращаться полностью в кота, Юнги не очень любит. Потому что тогда Хосок ходит в царапках.       Царапки Юнги оставляет случайно, мягкие лапки обнимают зарывающееся в мех лицо, трогают родинку на верхней губе и в чувствах вставляют когти в голову бедному, но очень счастливому Хосоку. Который от неожиданности шипит, и в следующую секунду в недрах бежевого пледа лежит виновато прижимающий ушки, паренёк. — Хоба, ну я опять да, ну прости, я не знаю что делать с этими когтями, — забурчал Юнги. — Юни, я привык к этому, ну снимешь скальп и ладно, новый отрастет, — засмеялся Чон, прижимаясь лбом ко лбу парня. — Я ведь люблю любого тебя, котёнок.       Юнги смущённо зарделся, шевеля веничком растопыренных, чёрно-белых усов. — Хоба, знаешь, что будет, если погладить кота против шерсти? Чон прилёг рядом, ловя кончик минового хвоста и приглаживая шерстинки, которые в следующую секунду нарошно Юнги пушил и топорщил снова. — Что будет? Паренёк боднул Хосока в висок и навалился сверху, обнимая всеми имеющимися конечностями. — Ему может очень понравиться, если этот кот я, а рука, с чёрными ноготочками, твоя.       Юнги прильнул к округлившему глазки Хосоку, мягко касаясь тёмных губ, щекоча ушками и усами. Хосоку казалось, что его завернули в шубку, он смешно зажмурился, уворачиваясь от дергающихся в восторге чёрных, пушистых треугольничков на голове, зарываясь в пряди тонкими пальцами, оттягивая и почёсывая. Юнги, всё ещё сминая, покусывая клычками податливые губы, замурчал пуская вибрации Хосоку, отвечающему не менее пылко.       Но это не борьба за равенство, а бесконечная, мягким шарфиком тянущаяся любовь. Шарфиком из интересной пряжи с готовыми петельками нежных общих воспоминаний о проведённом времени. И сейчас они добавили ещё одну петельку.