Поцелованый кэцхен.

      Ротгер не знал, что его понесло в чащу, но продолжал идти даже когда вокруг стало предупреждающе темнеть. Деревья будто сгрудились, плотнее обступая тропинку, петляющую между смолистых, терпко пахнущих сосен. Очнулся он только когда стемнело настолько, что Ротгер уже едва мог разглядеть путь. Тогда он вдруг опомнился, осмотрелся и обнаружил, что не знает, куда же он забрёл. — Долеталась чаечка, — рассмеялся вице-адмирал не очень весело. Однако страха не испытал, скорее злой азарт, как в детстве, когда на Марикьяре убегал исследовать прибрежные скалы.       Тряхнув лохматой гривой, Вальдес закрыл глаза и прислушался. Ночной лес наполнялся новыми звуками: уханьем сов, редкими пронзительными криками неизвестных птиц и шорохом крыльев летучих мышей. И сквозь них еле слышно до уха Ротгера донёсся до боли знакомый и любимый звук: вдалеке вода ворчливо что-то шептала, ударяясь о камни. Бешеный приободрился: камни и вода — хорошее сочетание. Быть может, здесь есть свои «девочки», и, как знать, не призна́ют ли они «поцелованного кэцхен».       Словно в ответ на его фривольные мысли, в траве, один за другим, вспыхнули мерцающие голубовато-зеленые огоньки. Уже вскоре перед Вальдесом протянулась светящаяся узкая тропинка, что змеилась среди деревьев, то пропадая, то вновь появляясь. Застывший воздух леса растревожил невесть откуда взявшийся ветер. Ласково и настойчиво он играл тёмными спутанными прядями, забирался в рукава и щекотал шею. И побери его все кошки Леворукого, если в ночном многоголосье Бешеный расслышал не тихий серебристый смех. Нащупав в кармане тонкую жемчужную нить, Ротгер быстро зашагал по дорожке.       Идти пришлось недолго. Лес внезапно закончился, и глазам открылась завораживающая картина: в тусклом свете звёзд, обрамлённое низкорослыми деревцами и кустарниками, мерцало тёмной гладью вод лесное озеро. На другом берегу грозным могучим зверем возвышалась скала, с вершины которой и бил родник, падая хрустальными струями на разбросанные по берегу валуны.       Ветер стал нахальнее, Вальдесу казалось, что несколько пар лёгких рук теребят его за одежду, норовя забраться под неё. — Доброй ночи, — со смехом произнёс он и осмотрелся в поисках места, где можно оставить подарок ведьмам. А в том, что они здесь были, Вальдес не сомневался ни секунды, ощущая знакомое радостное волнение, всякий раз охватывавшее его, когда он взбегал на гору к кэцхен. «Руки» стали настойчивее, а среди шелеста ветра явственно слышалось: «Добро пожаловать, поцелованный кэцхен. Мы ждали тебя».        Скинув всю одежду и намотав на руку жемчужную нить, Ротгер медленно вошёл в озерную воду, позволяя ветру касаться везде: щекотать, трогать, нежить. Он, шаг за шагом, погружался в оказавшиеся неожиданно тёплыми озёрные волны. Озеро обнимало, лаская разгорячённое после быстрой ходьбы тело, а невидимые руки продолжали бесцеремонно гладить, в том числе и в очень чувствительных местах. Стало сразу жарко и томно, по телу пробежала сладкая дрожь. — Не так быстро, девочки, — ухмыльнулся он и нырнул с головой, отдавая себя стихии.       Вынырнув, он поплыл на другой берег, чувствуя, что именно там должен оставить свой дар, уже не сомневаясь, что тот будет принят.       Шум водопада нарастал. Из журчащего бормотания он превратился в звучный говор. Вода низвергалась сверху, из темноты, разбиваясь и разлетаясь мириадами водных осколков, преломлявших звёздный свет. Из него-то и рождались бледные зеленоватые огоньки, улетающие в лес.       Вальдес осторожно коснулся дна, немного илистого и мягкого. Ступни погрузились в него, как в перину. Не торопясь, он вышел на берег и вздрогнул. После ласкающей тёплой воды ветер неприятно холодил. Вода стекала тонкими ручейками, струилась по обнажённому телу, исчезая, не достигнув земли, под дыханием ветра.       Взошла луна. Ленивая и царственная, она мгновенно окрасила всё пространство в бело-серебристый цвет. Водопад величественно переливался и рокочуще пел, будто призывая к себе, и Вальдес послушно направился к нему. Ледяная вода больно ударила по голове, плечам, спине. — Вот значит как. Ну этим хексбергских не напугать, — самодовольно хмыкнул мужчина и нарочно не стал сразу выходить из-под падающей холодной воды. «Сёстры не приукрасили», — шепнул ветер, а шаловливые ручки настойчиво скользнули по холодной спине и ниже. — Откуда вам известно? — удивился мужчина, не обращая внимания на открытый намёк. «Они с тобой. Они пришли сюда в твоём сердце, в мыслях, в памяти, что есть в твоём теле. Ты же помнишь? Помнишь, как они целовали и ласкали? Как охраняли и любили тебя? Помнишь?» — шелестело вокруг.       Он помнил. До боли в груди и волнения в животе, до дрожи в руках и судорог. Помнил. И скучал. Тосковал, отгоняя болезненные в своей любви воспоминания.       «Мы заменим сестёр. Они не обидятся. Мы позаботимся о тебе», — звучало в ночной тиши.       Вальдес шумно выдохнул и огляделся. За водопадом оказалась небольшая пещерка, посреди которой поблёскивали грани необычных мерцающих кристаллов. Ротгер шагнул внутрь, оставляя водопад позади и положил ожерелье на них. Постояв с минуту, он развернулся и вышел через стену воды к озеру.       Оно преобразилось. Залитое лунным светом, спокойное и торжественное, озеро влекло и останавливало одновременно. Мужчине казалось, что он дерзко вторгся в древнее святилище. Однако этот образ пропал также быстро, как и возник. Перед ним появились призрачные крылатые силуэты «девочек». Но позвольте… Как? Откуда? Кэцхен не покидают своего места.       Ведьмы рассмеялись: «Не забывай: мы выглядим как те, кого ты хочешь увидеть. И сегодня найери будут кэцхен. Иди к нам. Забудь тоску».       Найери целовали жарко, кусаче, страстно. Лёгкие руки обвивали, опутывали, ласкали и слегка царапали. Им не хотелось перечить и он отдался на волю ведьм. Растворялся в нежной страсти, с головой окунался в сладкую негу.       Ночь неспешно плыла над озером, тихая и торжественная. И только у водопада слышался смех, вздохи и еле слышные стоны. Озёрные ведьмы приняли его дар.