What's your question?

Топот эхом разносится по пустой улице, одна сторона которой была заполнена трёхэтажными домами, а другая закрывшимися на ночь автомастерскими. Голова цвета грецкого ореха каждые десять метров освещается бледно-жёлтым кругом очередного ржавого фонаря. Лёгкие в груди горят, бёдра протестующе ноют, полы чёрной джинсовой куртки развеваются в стороны и поочерёдно шлёпают по животу с шелестящими хлопками. Поворот налево и в поле зрения оказывается остановка с горящим табло, строки которого оказываются пустыми. - Нет-нет-нет, этого быть не может. Хватая ртом воздух и нервно бубня, Джисон залетает за пластиковое ограждение и достаёт телефон. Пальцы хаотично бегают по экрану, перед глазами сверкают звёзды, горло дерёт. - Ну нет, пожалуйста, нет. На официальном сайте с расписанием транспорта написано, что последний рейс маршрута 550 уходит в 21:50. Часы показывают 22:11. - Говно, а. Издав разочарованный то ли вздох, то ли вой, Джисон падает на скамейку. Открыв карту, он прокладывает маршрут от текущего местоположения до дома. Та радостно сообщает, что первый экспресс-автобус от Конджу до Сеула отправляется в 6 утра, а последний ушёл ещё в 20:30. Первый автобус маршрута 550, который ехал до Седжона, из которого в Сеул можно было уехать даже после полуночи, отправляется ещё позднее. Автобусы до вокзала тоже уже перестали ходить. Короче говоря, он застрял в этом Богом забытом месте до рассвета. Нижняя губа озадаченно покусывается. Бродить по улицам до 6 утра совсем не кажется хорошей идеей. Сидеть в круглосуточном магазине и грустно жевать сосиски тоже. Джисон открывает приложение по поиску отелей и мотелей, однако видит цены и в ужасе закрывает его. Тратить столько денег на то, чтобы поспать пару часов, было кощунством. Друзей у него в Конджу тоже нет. Ладонь ударяет по лбу и скользит вниз, размазывая лицо. Ситуация дерьмо. Жить в Сеуле, учась при этом в Конджу, само по себе является достаточно идиотской затеей, но так уж сложились обстоятельства. Обычно он вполне успевал если не на прямой автобус до Сеула, то хотя бы через Седжон, поэтому раньше подобных проблем не возникало. Вот только именно сегодня профессор И Сынхван задержал его, чтобы обсудить тему его магистерской, причём задержал так, что раньше утра теперь попасть домой не получится. С крайне кислым лицом проведя около 5 минут на остановке в ожидании непонятно чего, Джисон тяжело поднимается и бредёт в магазин через дорогу. Там он уныло ест рамён вприкуску с кимчи и сосиской, покупает себе литровую бутылку кофе и затем возвращается обратно в злосчастный университет. Потому что пораскинув мозгами, он вспомнил, что библиотека была открыта всё время специально для студентов, которые хотели вкалывать сутками напролёт. Зубрить он ничего не собирается, зато решает, что сидеть в крытом помещении с туалетом, диванами и розетками будет намного лучше, чем торчать в круглосуточном, контингент которого раз на раз приходил весьма неоднозначный. Учебные корпуса все тёмные, разве что в некоторых холлах подсвечены окна. Кампус пустынный, только пара студентов трусцой несётся от ворот к общежитию, которое скоро уже закрывалось на ночь. Слышно шелест деревьев и отдалённый лай собаки, которую выгуливал кто-то из жилого комплекса внизу. Джисон заходит в библиотеку, на ходу покупая билет на самый первый автобус. Основной свет здесь выключен для экономии энергии, включен лишь второстепенный, на столах в любом случае стояли лампы для тех, кому нужно больше яркости. Открыв электронный студенческий, Джисон сканирует штрихкод и проходит через турникет. Шаги гулким эхом отдаются от кремовых стен. Стойка администрации пустует, работники давно отдыхали дома, как порядочные люди. Экраны с объявлениями выключены, часть помещения, отведённая под компьютерный зал, закрыта на замок, работает только один автомат для регистрации взятых книг. Среди рядов, состоящих из десятков стеллажей с пластиковыми названиями разделов, царит полутьма. Под жёлтыми лампами чинно летает пыль, пахнет старыми страницами. Джисон окидывает помещение настороженным взглядом, после чего подходит к столу около тёмно-фиолетового дивана и ставит на него бутылку кофе. Не то чтобы ему страшно, просто слегка неспокойно. Тишина и приглушённый свет по-дурацки давят на нервы, было странно находиться одному в помещении, которое обычно заполнено студентами. Рюкзак скидывается с плеч на пол. Куртка летит на диван. - Привет. - Господи! Джисон подскакивает, на автомате вскидывая руки, и в ужасе смотрит на выскользнувшую из полутьмы стеллажей фигуру. Сердце как будто взрывается и начинает безжалостно мчаться, внутренности все слипаются в одну покрывшуюся льдом массу, ноги слабеют. - Напугал? - Ты… я… это… Рот двигается, выдавая какие-то бессвязные звуки, мысли превратились в кашу. Джисон держится ладонью за грудь и делает несколько шумных вдохов-выдохов, собираясь с мыслями и пытаясь успокоиться после испуга. В зале появляется одетый в чёрную толстовку Минхо – его однокурсник, с которым у них совпадало два предмета. - Нельзя так делать, слышишь? Так и заикой остаться можно. - Прости, я думал, ты слышишь, как я иду, - Минхо посмеивается, явно позабавленный увиденным. – Порядок? - Да, - Джисон садится на диван, протяжно выдыхает и только после этого замечает, что с другой стороны стола лежит чужой рюкзак. – Какими судьбами? - Просрал последний автобус до Седжона. - До Седжона? – Джисон хмурится, копаясь в памяти. – А, ты же тоже в Сеуле живёшь, да? - Ага, - Минхо падает на другую часть дивана и с чувством потягивается. – Препод, мразь такая, задержал, прекрасно зная, что я тороплюсь. Самое обидное – я почти успел. По дороге около ворот тачки прямо друг за другом ехали, перебежать никак не получалось. Я только выбежал из-за угла к остановке, как этот сраный 550 уже перестроился на средний ряд и отъехал. - Ух, да, это самое обидное. В воцарившейся тишине слышно, как слегка гудит какая-то из лампочек. Кампус за окнами выглядит чернильно-чёрным. Они с Минхо были не очень сильно близки, только периодически о чём-нибудь болтали на перерывах, но Джисона он всегда интересовал, как человек. Минхо не боялся спорить с профессорами, если был с чем-то не согласен, и иногда отпускал саркастичные комментарии касательно изучаемого материала. В любом случае, он рад, что не придётся торчать в библиотеке одному. Компания – это всегда хорошо. - Ты ел? – Джисон поворачивает голову. - Да, поужинал в жральне около почты. - Хорошо. Если что, то у меня в рюкзаке есть пачка чипсов и какие-то печеньки с яблоком. Взял по акции в сиюхе. - Подготовился к весёлой ночи? – смешок. - Типа. Не зубрёжкой же заниматься. - А можно было бы. - Я пас. Ты собирался, что ли? - Обижаешь, - Минхо насмешливо фыркает, его кофейная чёлка подскакивает от выпущенного сквозь зубы воздуха. - А в книгах ты там что забыл тогда? - Заняться всё равно чем-то надо, поэтому искал что-нибудь интересное. - И как? - Как видишь. Ну я не всё прошерстил, конечно, вышел посмотреть, кто пришёл. - Можно фильмы с телефона глянуть так-то. - Зарядку всю просадишь. - Заряжу здесь, кабель у меня с собой. - Розетки не работают. - В смысле? – Джисон аж подрывается с дивана. - Ну вот так. Объявление было, что сеть на ремонте, обновляют что-то. Я проверял – реально не пашут. - Что за гадство? – тяжёлый вздох. - Повезло, как всегда. С минуту они оба молчат, раздумывая. Под лампой проносится мотылёк, пускающий расплывчатую тень по полу. Затем Минхо с кряхтением поднимается и шаркает ногами в сторону стеллажей. - Всё-таки будешь читать? - Пока что идей получше нет. Немного погодя Джисон идёт следом. Последние 20% зарядки нужно сохранить на будильник и билет на автобус, так что покопаться в интернете не получится. Он не является противником чтения и пару раз в год может за что-то засесть, если посчитает интересным сюжет, но такое бывает крайне редко. Да и в двенадцатом часу ночи нет особо желания напрягать как глаза, так и свои уставшие за день извилины. Поэтому он выискивает какие-нибудь книги с картинками, чтобы просто порассматривать их и, может, почитать короткие приписки. Пару раз звучат чихи. Студенческая библиотека пользовалась популярностью и не была заброшенной, однако в основном все кружили в отделах с учебниками и чем-то историческим. Пальцы покрываются рассыпчатой пылью, несколько раз пройдясь по корешкам. Потерев нос тыльной стороной ладони, Джисон продолжает подсвечивать названия телефоном и бродить среди стеллажей. Тусклая темнота, холодный свет фонарика и почти идеальная тишина заставляют его время от времени оборачиваться и вытягивать шею. Фантазия рисует сотканные из теней руки, тянущиеся к его спине и лодыжкам. Матовые страницы с хрустом перелистываются. Спустя десять минут Джисон стоит, листая цветной сборник по мифологии всего мира. Картинки выглядят интересными, возможно, если почитать, найдутся дельные истории. Убрав его под мышку, он уже собирается вернуться в зал, как замечает среди разномастных корешков достаточно стандартное сочетание чёрного и белого, которое конкретно здесь выделялось сильнее остального. Он берёт книгу в руки и озадаченно смотрит на минималистскую чёрную обложку с белой надписью: «Спросите друг друга». Плотный картон отгибается. На первой странице небольшим аккуратным шрифтом написано что-то вроде синопсиса. «В этой книге собраны 250 вопросов, которые помогут вам лучше узнать друг друга. Будь то коллега, друг, родитель, любовник, случайный попутчик в самолёте – без информации вы не останетесь. Вопросы есть как самые банальные, так и те, что обычно задавать не принято. Дерзайте и тогда, возможно, вам откроется что-то удивительное». Пролистав книгу, Джисон понимает, что там и правда на каждой странице было по одному вопросу. Затея, конечно, странная, было непонятно, откуда такая вещь здесь взялась, но почему-то в мозгу что-то с любопытством откликается. В конце концов, читать ему не хотелось, а вот поболтать – запросто. Правда непонятно, как к этому отнесётся его внеплановый товарищ по несчастью. - Эй, Минхо. - Что? – раздаётся с другого угла коридора из стеллажей. - Глянь, что нашёл. Минхо, державший в руке какой-то мрачный детектив, подходит и начинает осматривать необычную книгу. Брови чуть хмурятся, когда он читает синопсис. Ждущий вердикта Джисон как-то не в тему про себя отмечает, что у него очень длинные ресницы. Раньше он как-то не обращал на это внимания, потому что особо долго рядом они не находились. - В такое обычно на тусах каких-нибудь играют. - Чем у нас не туса? Целую хату сняли для себя. Это пробивает Минхо на смешок. Он пожимает плечами. - Можно, в принципе. Всё равно башка уже не варит на ночь что-то нормальное читать. - Вот и я о том же. Они возвращаются на диван. Джисон открывает свою бутылку с кофе, делает пару глотков и залазит на сиденье с ногами, садясь по-турецки. Минхо опускается на другую сторону и почти сразу лениво сползает вниз, принимая полулежащее положение. - По порядку пойдём или как? - Давай рандом. Джисон кивает и, особо не церемонясь, наугад раскрывает книгу ближе к середине. - Что было последним, что ты сделал перед тем, как лечь спать вчера? - Дурацкий вопрос, - фыркает Минхо. – Сходил в туалет и два часа смотрел тиктоки. - Знакомая ситуация. Теперь ты. Книга скользит по дивану. Минхо берёт её и распахивает на одном из самых начальных вопросов. - Ты по кому-нибудь скучаешь сейчас? - По бабушке с дедушкой. Они живут в Мокпо и мы давно не виделись. - Ты из Мокпо, что ли? - Нет, я сеульский, это мама оттуда. Но я часто тусил там в детстве, там ведь море, свежий воздух. Мне нравилось торчать на побережье и ловить крабов. - Маленький живодёр. - Я их не убивал, просто игрался. Поиграю, да отпускаю. - Щипаются же. - Надо просто держать их правильно. Если сзади держать, то клешни не дотягиваются, - Джисон показывает рукой. – Один раз правда я шёл по пляжу и не заметил, что там эта их крабовая дыра и в итоге один толстый краб как хватанул меня за мизинец на ноге. Я думал, что он его оторвёт нахрен. - Лошара, - Минхо смеётся и его звучный голос резонирует под потолком. – В итоге не оторвал? - Нет, но он очень опух и ещё дня два дико болел. Я очень хотел найти того краба и зажарить его, но они все одинаковые. - Надо было сразу его пяткой раздавить и с собой унести. - Да я пересрал тогда, больно же было, и сразу домой помчал, - Джисон вздыхает, посмеиваясь воспоминаниям, после чего перетягивает книгу к себе. – Ты когда-нибудь доводил кого-то до слёз? - Ого, вот это скачок, - брови Минхо выгибаются, сам он задумчиво смотрит куда-то в плинтус. – Специально никого не доводил, конечно, я же не совсем ушлёпок. - А не специально? - Как-то отверг девушку и она расплакалась прямо передо мной. Было очень неловко. - Ух, - шипит Джисон, выпячивая губы. – Неприятненько. - Это ещё мягко сказано. И её жалко, и как вести себя непонятно. В общем, ноль из десяти, не советую. - Ты её хоть успокоил? - Попытался, как смог, сказал, что найдёт себе кого получше, но она вообще убежала и потом мы только случайно в коридоре пересекались. Она с другой параллели была. - Да уж, такая себе ситуация, - Джисон толкает книгу на другую сторону. – Твоя очередь. - Что делает тебя счастливым? - Еда. - А если копнуть поглубже? - Да много чего, - Джисон чуть склоняет голову, размышляя. – Может это пафосно прозвучит, но я придерживаюсь того, что каждый день не может быть хорошим, но можно найти что-то хорошее в каждом дне. Ну, например, выпить вкусный кофе. Или прийти домой с говяным настроением, которое испортили все, кто только мог, подняться на крышу и посмотреть на красивый закат. Или на звёзды. Или просто на подсвеченные здания. Мир такой огромный, в нём столько всего есть, столько всего хочется попробовать. Так что когда вспоминаешь об этом, когда вспоминаешь, что на твоей проблеме и плохих событиях вселенная не заканчивается, становится как-то легче. - Вот это ты загнул, - тянет Минхо, однако в его взгляде проскальзывает интерес. – Хорошая позиция. - Просто я помню, что раньше сильно переживал из-за всего. Что-то случается и сразу такое уныние противное. Так что я решил, что надо из него выбираться и начал искать что-то прикольное, за что можно зацепиться, чтобы во всём этом не потонуть. Вкусная булка, любимая песня, тупое видео на ютубе. Иногда можно каким-нибудь дрессрумом на футболку пшикнуть, чтобы пахло приятно, и уже настроение улучшается. - Звучит разумно. Я в этом ключе обо всём ещё не думал. - А тебя что делает счастливым? – Джисон поворачивает голову. - Вопрос был не ко мне так-то, - смешок. - Какая разница? Мне интересно. Какое-то время Минхо думает, ковыряя ногтем обивку дивана. Его грудь мерно вздымается. - Знаешь этот момент, когда ты просыпаешься ночью или утром и понимаешь, что тебе никуда не надо идти и ты можешь спать дальше? Вот это самое кайфовое ощущение. - О да, - Джисон хлопает ладонями и часто кивает. – Или когда ты просыпаешься по будильнику, берёшь телефон и видишь, что пары или встречу отменили. - Да, это тоже офигенно. Ещё у меня дома у родителей остались мои кошки, так что я очень радуюсь, когда приезжаю и играю с ними. - Много кошек? - Трое. Суни, Дуни и Дори, - Минхо достаёт телефон из кармана и показывает заставку. – Вот они. - Красотки, - Джисон водит глазами по фото, изучая животных. – А в Сеуле хозяин квартиры не разрешает их держать? - Да, но дело не только в этом. Квартира небольшая, плюс я постоянно то в универе, то на подработке, поэтому им будет скучно всё время одним сидеть. Лучше уж дома с родителями, там и места побольше, и компания есть. - А, ну это правильно, - Джисон кивает и пролистывает книгу, зацепляя одну из страниц пальцем. – Есть ли что-то, над чем нельзя шутить? Минхо озадаченно мычит, одновременно с этим перевешиваясь через подлокотник и копаясь в своём рюкзаке. Он достаёт бутылку газированной воды с лаймом, осторожно открывает её, давая газам выйти, но при этом не вытечь потоком через горлышко, и делает несколько глотков. Крышка закручивается, бутылка остаётся в руках, которые по самые костяшки исчезают в рукавах толстовки. - Чьи-то страхи. Не то чтобы я был прямо каким-то моралистом, я и про смерть не дурак пошутить, но шутить, именно в плане как издеваться над тем, что кто-то чего-то боится – это идиотизм, как по мне. Угарать над тем, что человек не может контролировать, в принципе тупо. - Согласен. Особенно тупо, когда тебя заставляют это делать, прикрываясь тем, что типа помогают. Нифига. - Ага, это как заставлять пить тех, кто не пьёт. - Вот, да. А чего ты боишься? - Это уже другой вопрос, - Минхо лукаво кривит губами. - Что ж ты привязался к этим вопросам, мы просто разговариваем, - лицо Джисона становится едва ли не капризным, он шлёпает кроссовками по полу. – Ну скажи. - Высоты. - Высоты? О, я тоже. - Серьёзно? – Минхо смотрит недоверчиво. - Отвечаю. Мы с пацанами ходили на Намсан и они потащились на саму башню. Я тоже пошёл, вместе же пришли. В итоге стоял у лифта и говорил, что мне и так отлично всё видно, потому что я как издалека город увидел, так меня аж затрясло, - со смехом рассказывает Джисон, смешно распахивая круглые глаза. – Больше я туда ни ногой. - Знакомо, - Минхо улыбается. – Мы с группой как-то ездили в Гапён и они все решили банджиджампингом заняться. Уговаривали меня часа три, предлагали заплатить и потом ещё соджу проставиться, но я ни в какую. Пусть лучше ссыклом называют, я не хочу поседеть раньше времени. - Как поставить сто плюсов? Прыгать в пропасть – это же вообще кошмар. Ладно ещё у окна где-то постоять, но прыгать… нет, до свидания. Лёгкая скованность, поначалу прощупывающаяся в воздухе, испарилась. Когда начинаешь разговор с каким-то человеком, первое время так или иначе имеется хотя бы слабая неловкость, даже если вы знакомы друг с другом. Потому что нужно заново привыкать к чужим манерам, голосу и привычкам. Она исчезает, если настрой совпадает и общение клеится. Джисон откидывается на спинку дивана, поджимая одну ногу под себя, а другую сгибая в колене и устраивая на ней руку. Его корпус чуть повёрнут влево, к Минхо, который продолжает полулежать, расставив ноги пошире и покачивая коленями. Бутылка кочует из одной руки в другую. Она замирает, только когда он подтягивает к себе книгу и даёт страницам падать, после чего резко шлёпает ладонью, зажимая разворот. - Когда ты последний раз плакал перед кем-то и из-за чего? - Воу, - Джисон аж выдыхает от удивления. – Это сильный вопрос. - В начале не зря написали, что здесь есть всякое. Это прям уже личное. Таким со всеми подряд не делятся. - Мне скрывать нечего так-то, я могу на любой вопрос ответить, не вижу смысла юлить. Какая разница? Один раз живём, - он пожимает плечами. – Но я не помню, чтобы перед кем-нибудь плакал. По крайней мере, в сознательном возрасте. - Кремень без слёз? – хмыкает Минхо. - Не то чтобы. Просто не люблю плакать перед другими. Когда один, так пожалуйста. Хотя тоже как-то неловко. - Говорят, что помогает расслабиться. - Ты часто плачешь? - Я не плачу, - Минхо дёргает уголком губ. - Не болтай. - Правда. Даже когда бабушка умерла, не плакал. Сестра обиделась, говорит, ну и говнюк же ты бесчувственный. А у меня серьёзно не получалось ничего из себя выдавить, хотя я очень её любил. - Может, просто не осознал? - Может, - он неопределённо ведёт плечом, ногтем теребя этикетку на бутылке. – Я сам от этого не в восторге. Как будто что-то неправильно. - У всех разная реакция, - Джисон слюнявит палец и оттирает пятно от рамённого бульона с футболки. – Тебе необязательно выдавливать из себя слёзы, чтобы доказать, что тебе больно. Ты в принципе никому не обязан доказывать свои эмоции, даже себе. Минхо оставляет этикетку в покое на пару мгновений и приподнимает голову, переваривая услышанное. Затем он мимолётно кивает и возвращается к бутылке. - Ну да. Книга снова перекочёвывает к Джисону. Он отвлекается, смотря на загоревшийся экран телефона, на который пришло очередное рекламное сообщение, после чего листает страницы. - Тебе кто-нибудь нравится? - Вот это уже более банальный вопрос, - насмешливо подмечает Минхо. - Какой уж есть. Так и? - Да. - Кто? - Сырные палочки. - А если серьёзно? - Дынные булочки. Джисон на это закатывает глаза. Ореховая прядь падает на лоб и он откидывает её взмахом головы. - Ты спросил, я ответил. - Я спросил «кто-нибудь», а не «что-нибудь». - Ну, раз сырные палочки и дынные булочки не считаются, то нет, никто, - Минхо разводит руками. - Тоже свободный, ясно. - Как сказала бы моя мама: не пристроенный, - обложка скользит по мягкой обивке. – Ты когда-нибудь был в общественном месте полностью голым? - В море с пацанами голые купались – считается? - Днём? - Дурак, что ли? Ночью, конечно. - Тогда неинтересно, - Минхо отмахивается. - Ты, что ли, голым днём купался? - Нет. - Вот и всё тогда, - фыркает Джисон, вытягивая руку за книгой и зевая, однако его брови подскакивают, когда он проходится глазами по словам. – Оу. Когда ты последний раз целовался и какие эмоции при этом испытывал? Вопросы начали попадаться интересные, конечно. - Как-то да, - на пару секунд затихнув, Минхо снимает кроссовки и деловито закидывает ноги в носках с авокадо на стол. – В конце октября. По эмоциям… такое себе. Это был парень, с которым у нас были не очень серьёзные отношения. Чисто, знаешь, расписания совпадали, значит, почему бы не позависать вместе? Но как-то не было связи, не было желания узнать человека получше, срать вообще было, как там прошёл его вторник. Так что мы попрощались в метро, договорились созвониться, но я тогда уже чувствовал, что хрен я ему ещё позвоню. В общем, это был поцелуй чисто для обмена любезностями, с привкусом «Да и похер». - Сурово, - Джисон выдыхает со смешком. - Как уж есть. Я с самого начала знал, что это кратковременно. Надо было просто чем-то заполнить свои выходные. - А сейчас тогда чего не пристроенный? - Мне кажется, я старею, - Минхо насмешливо улыбается. – Не хочется тратить время и моральные ресурсы на что-то непонятное. Если и лезть в отношения, то с каким-то хотя бы намёком на будущее. - У тебя есть для этого какие-то критерии? - Не то чтобы прям критерии. Понятное дело, что банально должны быть какие-то общие точки, интересы, мнения и так далее. Я думаю, что с человеком тупо должна быть связь, при которой вы друг другу не надоедаете. В плане, опять-таки, если человек рассказывает мне, как ходил к стоматологу вчера или какую футболку купил в переходе, а я при этом думаю «Когда ты уже заткнёшься? Зачем мне об этом знать?», то у нас явно не клеится. Потому что в отношениях же основной момент в том, что у тебя есть кто-то, к кому можно прийти с чем угодно, как-то душу облегчить. А если я только сам что-то вбрасываю, но при этом не имею ни малейшего желания что-то принимать, выслушивать, то это уже не дело. - Это очень тонкий момент, если подумать, - Джисон отпивает кофе и подкидывает в руке крышку. – Но я понимаю, про что ты, и так-то согласен. Типа если тебя реально интересует человек, то он интересует тебя полностью. Тебе хочется знать, где он был и что делал, потому что он для тебя не пустое место, тебе важно, как он себя чувствует и что произошло. - Именно. Поэтому если я ловлю себя на том, что мне откровенно скучно слушать про чей-то любимый сэндвич из сиюхи, то нам не по пути. С дороги, пролегающей у нижней части кампуса, доносится негромкий отзвук сирены скорой помощи. Джисон достаёт из рюкзака кукурузные чипсы в форме рифлёных конусов, закидывает сразу несколько себе в рот и протягивает пачку Минхо. Тот загребает их одной рукой, а другой пролистывает книгу. - Есть ли что-то, чем ты давно хотел заняться, и почему до сих пор этого не сделал? - Хм, - Джисон протяжно мычит, копаясь в своих мыслях. – Я давно хочу научиться готовить. В плане, я не беспомощный рукожоп, я могу рулет яичный сделать, может даже пасту с готовым соусом зафигачить, но вот что-то посерьёзнее – это уже нет. Я могу следовать рецепту, но без него слишком сложно. - Так учись, рецепты все в свободном доступе. Смотри, да делай, как написано. Так и научишься постепенно, все на опыте учатся, просто сходу стать шеф-поваром невозможно. - На это время нужно, усилия. Надо найти нормальный рецепт, купить продукты, потом ещё кашеварить стоять чёрт знает сколько. Я уж привык либо готовое брать, либо то, что нужно максимум погреть в микроволновке или на сковородке. - Гастрит машет из-за угла. - Всё не настолько плохо, я иногда захожу в какую-нибудь забегаловку суп поесть. - Это в любом случае реальная деятельность и не такая затратная. В том смысле, что да, ты тратишь деньги на продукты, но ты их потом ешь, а не складываешь на полку, чтобы они пыль собирали. - Это если получится что-то съедобное, - подчёркивает Джисон. - Раз ты говоришь, что можешь следовать рецепту, то совсем уж параша не получится, читать же ты умеешь, - Минхо слизывает с пальцев крошки от чипсов. – Скину тебе ссылку на один канал на ютубе, там куча рецептов и они очень понятные. - О, давай. Достав телефон, Минхо водит пальцем, листая свои подписки и ища нужное. Белёсый свет экрана подсвечивает его скулы, делая их острее. Выжидательно наблюдающий за ним Джисон подмечает забавную деталь: его нижняя губа чуть уходила назад, а верхняя наоборот слегка выпирала над ней. Необычно, даже как-то мило. У него слишком невинная внешность для того, кто сорок минут крыл матом профессора по маркетингу, который устроил внезапный тест на оценку, и ни разу не повторился. - Всё, отправил. - Спасибо, - телефон Джисона вибрирует на подлокотнике. – Ты, получается, хорошо готовишь? Раз даже каналы знаешь. - Никто не жаловался, - Минхо ведёт плечом и снова набирает себе чипсы. – С мамой часто вместе готовили, так что я как-то привык. Не пять звёзд Мишлена, конечно, но из говна и палок что-то приличное состряпать могу. - Круто. Тогда чем бы ты занялся? - Это твой вопрос? - Ты опять? - Не удержался, - он издаёт смешок и громко хрустит кукурузными конусами. – Воздушной йогой. - Серьёзно? – Джисон перестаёт жевать на мгновение. – Гонишь. - Зачем? Чтобы выпендриться? – Минхо вскидывает одну бровь. – Просто интересно попробовать, выглядит прикольно. Хотя там надо много гибкости и выносливости. - Вот именно, мне кажется, это сложно. - Сложно-то сложно, но на гамаке я бы покачался. Я видел это в каком-то шоу, в принципе, что-то базовое сделать реально. - А ты сам по себе спортивный? - Профессиональный бег от проблем считается? - Нет, - Джисон хохочет, закидывая голову назад. – Но я оценил. - Я в детстве занимался гимнастикой, лет до восьми, наверное. Потом случилась какая-то хрень с правым запястьем и я больше не могу на него опираться, точнее, могу, но не сильно, - Минхо вращает кистью. – На этом мои отношения со спортом закончились. - Это уже что-то, они хотя бы начались. Если я пойду на воздушную йогу, то сдохну в первые три минуты. - Всё настолько плохо? - Я диванная картошка. Не люблю выходить из дома. - Я тоже не сказать, чтобы прям активист, но покататься на велике по набережной реки Хан в наушниках – это святое. - Можно иногда, - Джисон качает ладонью. – Но на набережной я бы лучше занялся пикником. Жрёшь на траве, ветерок дует, подремать можно. - Можно покататься на великах и уже потом устроить пикник. - Предлагаешь? – смешок. - Почему нет? Со временем только проблемы, - Минхо чешет колено. - Это да. Телефон снова вибрирует. Джисон берёт его в руки и видит сообщение от своего друга Чанбина. Тот просит скинуть страницу атмосферного кафе, про которое они говорили неделю назад. Отряхнув пальцы, Джисон долго копается в своих подписках, в упор не видя цветную иконку и абсолютно не помня названия, после чего наконец-то пересылает ему аккаунт. Со стороны доносится шумный зевок. Минхо трёт глаза, утирая выступившие в уголках слёзы. - Спать хочешь? - Ага. Встал рано. - Можно ложиться тогда. Надо полшестого на автобус воскреснуть. - Давай. Чур это мой диван, я первый его занял. - Без проблем. Высыпав остатки чипсов в рот, Джисон комкает упаковку, выкидывает её в мусорку и перетаскивает свой рюкзак с курткой к дивану со столом у противоположной стены. Сходив в туалет и умывшись, он возвращается обратно в зал. Минхо, поколдовавший над кучей выключателей у кабины администрации, сумел выключить свет и уже лёг, накрывшись толстовкой. - Я поставил будильник, за полчаса соберёмся и дойдём. - Хорошо. Спокойной ночи, - Джисон, подсвечивая путь телефоном, плюхается на свой диван. - Жарких снов. - Ну не в библиотеке же. - Без разницы. Издав полусонный смешок, Минхо затихает. Немного повозившись, Джисон устраивается так, чтобы одна нога немного свисала с края сидушки, и укрывается джинсовкой. Глаза закрываются не сразу, а поначалу скользят по размытым очертаниям столов, стеллажей вдали и половины стойки администрации. Затем они переходят на человека напротив. Минхо лежит, подложив левую руку под голову. Дыхание размеренное, кажется, что он уже заснул. Джисон явно не ожидал, что когда-нибудь ему придётся ночевать в библиотеке. Тем более он не ожидал, что будет делать это вместе с Минхо. Они не особо близки, но он всегда ему нравился. Его бойкий характер и острый ум, соседствующий с временами откровенно сортирным юмором, вызывали интерес и искреннюю симпатию. Мысли возвращаются к их сессии вопросов и ответов. Они обсудили темы, которые вряд ли затронули бы в будничном разговоре. Джисону кажется, что если раньше он знал Минхо на уровне первого этажа, то сейчас он перескочил сразу на четвёртый, пропустив как минимум второй, состоящий из банальной информации вроде любимого цвета и фильма. Так было даже интереснее. Теперь он имеет больше представления о том, какой Минхо человек с более личной стороны, а не только поверхностной. Спать на диване оказывается не очень удобно. Колени и руки постоянно утыкаются в спинку, либо свисают, хочется по привычке раскинуться звездой, однако приходится сдерживаться и искать другие позиции. Проснувшись утром от чужого будильника, Джисон не сразу понимает, где он и зачем он. Посмотрев на севшего Минхо с торчащей на манер кошачьего уха прядью, он прикрывает глаза, пытаясь смириться с тем, что нужно вставать. Вот только в следующий раз глаза он открывает от тормошения за плечо. - Подъём, студент, нужно драпать на автобус. - Уже? - басом бубнит Джисон, нехотя потягиваясь. - Пятнадцать минут до отправления. - Блин. Услышав это, Джисон подскакивает, откидывая куртку. Кожу тут же обдаёт утренняя прохлада и он зябко передёргивает плечами, решая всё-таки одеться. Наскоро умывшись, он подхватывает рюкзак и они быстрым шагом идут к автобусному терминалу. Людей, как ни странно, достаточно много для такого раннего часа. Многие едут в Сеул на работу, либо на учёбу. Соблазнительно пахнет кофе и пончиками из готовящегося к открытию Dunkin’ Donuts, но времени на завтрак уже нет. В автобусе они сидят в разных частях, потому как брали билеты ещё до того, как встретились. Опустив кресло и откинув назад голову, Джисон засыпает и благополучно пропускает всю поездку. Попрощавшись с Минхо, он переходит на девятую ветку метро и едет домой, где снова заваливается спать перед своей сменой в кофейне. После библиотечного дивана кровать кажется нежнейшей периной в пятизвездочном отеле. В четверг Джисон молится всем богам, чтобы снова оказаться на ней. Научный руководитель как будто специально растягивает свои объяснения и вместо того, чтобы отпустить всех, открывает очередную статью для разбора, вызывая подавленный вздох. Нога нервно трясётся, с каждым взглядом на часы надежда становится всё меньше. И без десяти десять, когда преподаватель наконец-то заканчивает поток болтовни, она исчезает окончательно. Потому что Джисон знает, что последний автобус до Седжона только что уехал. Кроссовки с какой-то детской обидой на весь мир шлёпают по асфальту. Джисон плетётся в магазин за порцией грустного рамёна с сосиской. По пути попадаются развязно шагающие по улице мужчины, покинувшие древний бар с подгнившими досками для декора. Мчащиеся на велосипедах мальчишки в изорванной одежде, явно великоватой и доставшейся от старших. Каждые три двери заведений через одну оказываются закрыты, витрины погасшие, внутри погром или пустота. Блёклый и затухающий Конджу во всей своей красе. Джисон терпеть его не может и каждый раз жалеет о том, что так прошляпился со сроками подачи документов и успел податься только в эту дыру. Уныло поужинав, Джисон бредёт в библиотеку. Он так надеялся посмотреть новую серию развлекательного шоу, чтобы расслабиться после потока муторной информации, но теперь придётся ждать следующего дня. Рука толкает стеклянную дверь. Сканируется пропуск. Стаскивая рюкзак с плеча, он замечает движение в стороне уборной. - И снова здравствуйте. - Тоже задержали? - Ага, - Минхо хрустит спиной, крутясь в стороны. - Опять выносили мозги из-за магистерской. - Нам тоже. Препод закончил ровно в тот момент, как автобус отъехал. - Как обычно. Мне кажется, теперь постоянно такая хрень будет. Если ставят после пар консультацию, то можно сразу готовиться ночевать где угодно, только не дома. - Вот же дерьмо, - Джисон вздыхает и швыряет рюкзак на свой диван. - Розетки починили? - Угадай. - Ясно. - Можем опять поугарать с той книгой. - Тебе понравилось? - А тебе нет? - Да, просто… Ты не кажешься тем, кому интересно слушать кучу рандомных фактов о ком-то другом. - То есть я выгляжу самовлюблённым эгоистом? - Минхо с усмешкой вскидывает брови. - Я этого не говорил. - Но ты так думаешь. Причём думаешь правильно, это так. - И ты всё равно хочешь играть в вопросы? - Если бы здесь был какой-нибудь Ян Чонин, я бы этого делать не стал. Но ты не Ян Чонин, так что все нормально. - В плане? Поясни, - Джисон опускается рядом с Минхо, который принёс уже знакомую книгу, и с любопытством смотрит на него, закинув локоть на спинку дивана. - Есть у тебя врожденный талант рассказывать про самую банальную вещь так, что это не звучит уныло, - Минхо пожимает плечами, формулируя мысль. - Я это ещё с первых пар заметил. Шутки у тебя к месту, постановка предложений забавная. И мимика очень живая, ты прямо всё лицом отыгрываешь, это смешно. - Ого, это что, комплимент? - Джисон округляет глаза. - Отдаю с барского плеча, - Минхо делает пафосное лицо, взмахивая рукой, и они оба хохочут. - Мне тоже интересно слушать тебя, - честно говорит Джисон. – Мне нравится твоя прямолинейность. - Ты брал уроки по тому, как завуалированно обосрать человека с ног до головы? - Да в смысле? Я слова плохого о тебе не сказал. - Ты охарактеризовал меня, как самовлюблённого прямолинейного эгоиста. И обычно это не считается хорошей характеристикой. - Ну не знаю. Я вот лучше буду общаться с тем, кто говорит всё, как есть, может иногда грубо или не к месту, чем с тем, кто постоянно юлит, что-то недоговаривает или пытается всем угодить. - Согласен, справедливо, - Минхо кивает, уголок губ приподнимается. - Так что, каков твой первый вопрос? - Ты бы отправился в прошлое, если бы была такая возможность? - палец скользит по странице. - Типа потусить и обратно или вернуться и остаться? - Давай второе. - Хорошо, - взгляд Джисона сосредоточен где-то в левом углу над стеллажами, губы чуть выпячиваются в мыслительном процессе. - Нет, наверное, нет. - Почему? - Подразумевается же, что ты возвращаешься в прошлое и что-то меняешь, иначе в чём смысл туда возвращаться? Есть, конечно, вещи, которые я бы сделал по-другому, много, даже взять то, что я оказался в этом сраном универе. Но если я это изменю, то это буду уже не тот я, которым я сейчас являюсь. Ну, в плане, я стал собой нынешним из-за всего, что произошло. Я встретил новых людей, которых по-другому не встретил бы, испытал какие-то новые эмоции. Так что я бы оставил всё как есть. - Хм, интересная точка зрения, - Минхо задумчиво теребит шнурок толстовки. - Ты бы вернулся? - Да. Я бы хотел увидеть, что было бы, если бы в тех или иных ситуациях я поступил по-другому. Что-то новенькое. - А если бы оно оказалось хуже? - Ну, ничего не поделать, смирился бы как-нибудь. Надо уметь принимать последствия своих действий. - Ого, нифига ты философ, - тянет Джисон, легко шлёпая его по колену. - А то как же. На бакалавриате час с преподом по философии спорил о стоиках. - И как? - Если говорить культурно, то каждый остался при своём собственном мнении. - А если некультурно? - Пошёл он нахрен. Джисон закидывает голову и смеётся. Ладонь дубасит по диванной седушке, голос звонким эхом проносится под потолком. Минхо тоже посмеивается, довольный его реакцией, и наблюдает за тем, как чуть покрасневший от приступа смеха Джисон утирает выступившие слёзы. Несколько секунд спустя книга скользит в его сторону. - Твоя очередь. - Дай отдышусь, - Джисон шумно выдыхает. - Ты поел, кстати? - Это твой вопрос? - Чувак. - Ладно, не ворчи, - Минхо насмешливо фыркает. - Поел. Зашёл в забегаловку на остановке. А что? У тебя ещё с прошлого раза какое-то желание меня накормить. - Ну мало ли, может ты не поужинал и сидишь терпишь. Сходили бы тогда поели чего-нибудь. - Какой заботливый. - Какой уж есть. Нельзя, что ли? - Можно, - Минхо кривит губами, после чего указывает подбородком на книгу. - Погнали уже. - Что легче: простить или забыть? Воу, вот это вопрос. - Философский нынче вечер, - Минхо закидывает ногу на диван и сгибает её в колене, кладя сверху руку. - Мне кажется, простить. Потому что я не считаю, что возможно забыть. Даже если ты простишь человека, то всё равно никогда не забудешь. Тем более если он сделал тебе больно. Это всегда будет лежать где-то внутри, даже если очень далеко. - Глубоко. - Паясничаешь? - Ни в коем случае. Я максимально серьёзен, - Джисон прикрывает глаза и несколько раз глубокомысленно кивает, впрочем, не скрывая, что это актёрская игра. – Вообще здравая мысль. Хотя я больше склоняюсь к тому, что и то, и то – это одинаково сложно, да и вряд ли можно стопроцентно простить человека. Всё равно какая-то доля обиды, какой-то маленький паршивый таракан внутри останется. Даже если обида тупая. - Из личного опыта говоришь? Внимательный взгляд Минхо сосредоточен на лице напротив. Какое-то время Джисон смотрит ему в глаза, после чего со смешком выдыхает, опуская взгляд и начиная ногтем шкрябать уголок книги. - Заметно? - Что-то такое проскользнуло. - В первом классе старшей школы у нас была отпадная классная руководительница. Шутила много, была с нами на одной волне, знала, когда поддержать, когда чуть надавить, если ленились. Честно говоря, она мне была как тётя родная, я знал, что если что, то я могу спокойно прийти к ней и обсудить свои проблемы. Она говорила, что доведёт нас до выпуска, что мы наделаем кучу дурацких фоток и сделаем самый конченный общий альбом вне зависимости от того, что скажет администрация. А потом, в конце года во время экзаменов, она сказала, что уходит в другую школу, покруче. И я знаю, о чём ты думаешь, - Джисон разрезает пятернёй воздух и мотает головой; ореховые волосы на висках подскакивают. – Что я эгоистично обиделся на неё за то, что она ушла туда, где платят лучше, хотя обещала быть с нами до конца. Нет, мне было, конечно, грустно из-за этого, даже очень, она ведь обещала, но я не обижался. Я понимал, что она заслуживает и места получше, и денег побольше, и всяких ништяков от организации. Мне стало обидно из-за того, что после этого объявления мы её больше не видели. Она больше не приходила, представляешь? Не было ни прощального ужина, ни хотя бы банальной встречи в школе на каникулах или в новом учебном году. Она молча ушла, даже полноценно не попрощавшись, мы последний раз её на экзамене видели. И мне стало так обидно из-за этого. Она была мне как тётя и в итоге просто исчезла. О том, что ей круто в новой школе, и о том, что она купила себе тачку, я узнал только из разговоров других учителей. - Интересная, конечно, мадам, - Минхо чешет макушку, раздумывая над услышанным. – Может ей просто было слишком грустно вас бросать и она чувствовала вину? Поэтому не могла заставить себя посмотреть вам в глаза. - Надо прощаться всё равно, - настойчиво подчёркивает Джисон. – Надо сказать что-то напоследок, создать какие-то общие воспоминания напоследок, пожелать друг другу удачи. Неправильно вот так просто убегать. Причём, она пришла к нам на выпускной. И знаешь что? Я не смог заставить себя к ней подойти. Остальные о чём-то болтали с ней, она их поздравляла, а я стоял в стороне и тупо с места сдвинуться не мог. Знаю, это так тупо, она ничем нам не обязана, у неё могла быть куча каких-то своих причин, но я ничего с этим поделать не мог. Я не мог её простить. - И сейчас не можешь. - И сейчас не могу. Четверть минуты они оба молчат, думая каждый о своём. Слышно, как в вентиляции завывает ветер – объявили приближение тайфуна, который утром уже бушевал около острова Чеджу. - Я не думаю, что это плохо, - Минхо ведёт плечом. – Меня на самом деле очень бесит, когда все вокруг как заведённые повторяют, что нужно уметь прощать, нужно уметь отпускать, типа тебе не станет легче, пока ты не простишь. Потому что когда ты слышишь это, то чувствуешь себя ещё паршивее из-за того, что простить не получается, хотя ты как будто прям обязан это сделать. Раз не получается простить, значит тебе было очень больно, вот и всё, не нужно заставлять себя это делать, оно в любом случае насильно не получится. Если обижаешься, то обижайся, ты имеешь на это право, это же твои чувства. Даже если кажется, что обида тупая. Да, тупая, ну и что? Она же всё равно есть. Так что не парься из-за этого, нет ничего неправильного в том, что ты не можешь её простить. - Ты первый человек, который так считает, - Джисон улыбается, поднимая на него глаза. - У меня своя правда, - Минхо разводит руками. – Я не буду соглашаться с чем-то только из-за того, что так считает большинство, даже если меня назовут конченным. Стесняться своего мнения – вот это то, что делают реально конченные. Это значит, что ты себя не уважаешь, а я себя уважаю. - Мне всегда это в тебе нравилось. Первые несколько секунд Минхо молчит. Затем он фыркает и опускает голову, подтягивая книгу к себе и пряча улыбку. Вопреки своему характеру он вдруг не находит, что ответить. Джисон сам смущается своих слов и неловко трёт щёку ребром ладони, рассматривая ножки стола. - Ты веришь, что всё случается не просто так? - Я только что целую поэму рассказал и опять моя очередь? - Ну, тогда это был вопрос мне, так что по правилам да, твоя. Ты же сам ратуешь за рандомные истории между делом. - Окей, подловил, - признает Джисон. – Скорее да, чем нет. Мне кажется, что у всего есть последствия и какой-то смысл, иначе зачем это всё происходит вообще? Просто мы не всегда можем сказать, что именно к чему-то привело. А ты веришь? - Да, - Минхо отвечает, ни секунды не колеблясь. – Когда я учился в старшей школе, я ездил с друзьями тусить в районе Джамщиля. Тогда мы жили недалеко от Кубанпо. В итоге мы как-то заболтались и забыли про время. Друзья уехали на автобусах, я мчал к метро, чтобы успеть на последний поезд, но споткнулся и к хренам разбил коленку. Конечно, поезд я просрал и пока ходил в аптеку за салфетками и бинтом, потому что у меня кровища хлестала, просрал ещё и автобусы. Ночные ты сам знаешь, как ходят, денег на такси не было, так что я поплёлся пешком, а там тащиться три часа по набережной. Промёрз, как псина, нога болела, я проклинал всё на свете. В итоге, когда до дома оставалось минут пятнадцать идти, я увидел у мусорок кошку. Вся потрёпанная, худощавая, кусок уха отгрызен. Мне так жалко её стало, что я взял её с собой и через крики заставил родителей оставить её. Так у нас и появилась Суни. Если бы я не задержался и не разбил коленку, то успел бы на метро или автобус и тогда не встретил бы её, а я её очень люблю. Так что, да, я уверен, что всё не просто так. - Это круто, ей повезло, что ты просрал транспорт и оказался кошатником. - Это да, она бы вряд ли выжила, мы её месяц в ветеринарке восстанавливали. Ну и мне повезло, она потрясающая дурочка, - глаза Минхо теплеют. – Даже то, что мы с тобой упускаем автобусы, не просто так. Значит, мы должны были так пересечься. Когда бы мы ещё поговорили обо всём этом? - Это уж точно, - Джисон широко распахивает глаза и качает головой. – Я не то чтобы скрытный, ты сам знаешь, что я болтающий ящик, но я никогда не обсуждал то, что мы с тобой обсуждаем. Некоторые вещи прямо очень… очень изнутри. - Я не против. Честно, я терпеть не могу поверхностные разговоры. Если говорить, то тогда уж обсуждать что-то, обмениваться какой-то информацией. Так хотя бы понятно, с кем ты вообще имеешь дело. Поэтому… Со стороны стеллажей доносится глухой удар. Парни резко поворачивают головы и замирают на несколько мгновений. В воцарившейся тишине слышно только гудящие трубы и ослабевшие завывания ветра. В полутьме среди сотен полок видно только медленно парящую пыль, чуть блестящую в желтоватом свете ламп. Минхо, сидевший к зоне книг спиной, поворачивается обратно и переглядывается с Джисоном. - Ты что-нибудь видел? - Нет. Наверное, книга упала. - Наверное, - чуть посидев, Минхо берёт со стола банку с виноградной газировкой и делает несколько глотков. – Ладно, задавай следующий вопрос. Стоит только Джисону взять книгу в руки, как за стеллажами раздаётся непонятное шуршание, которое вскоре снова затихает. В этот раз они обмениваются более озабоченными взглядами. В самом дальнем углу вдруг коротко мигает свет. Вся боковая часть зала на секунду погружается в темноту, а затем приходит в норму. В груди рябью пробегается неприятный холодок. Тишина и неяркое освещение, пускающее по всему помещению расплывчатые тени, начинают ощущаться как-то отчётливее. В конце концов, за окном была ночь и они находились здесь одни. - Пошли проверим, - Джисон поднимается с дивана. - Тебе спокойно не сидится? – Минхо явно не горит желанием выяснять подробности. - Надо же понять, что там. - Книги. Мы в библиотеке. - Книги не двигаются сами по себе. Джисон заступает в читальную зону и вытягивает шею, осматриваясь. Постучав пальцами по банке газировки, Минхо вздыхает и идёт следом за ним. Жмущаяся к окнам темнота кажется плотнее, холодный ночной ветер – тоньше и резче. Жёлтый свет ламп не вызывает никакого восторга, особенно после того, как одна из них мигнула минутами ранее. Парни стоят, прислушиваясь, после чего всё-таки сдвигаются с места. Пахнет постаревшей бумагой, её запах словно напрочь въелся в многолетнюю древесину, повидавшую тысячи студентов. Среди этих полочных лабиринтов бродили те, кого уже нет в живых, их пальцы скользили по корешкам, листали страницы. Возможно, в некоторых сборниках есть лёгкие пометки карандашом, которые забыли стереть. Крошечные свидетельства чьего-то пребывания на земле. Джисон идёт впереди, заглядывая в каждый раздел и выискивая глазами то, что могло создать шум. Идущий за ним Минхо время от времени оглядывается и неосознанно поправляет криво стоящие или не до конца задвинутые книги – привычка, оставшаяся после работы в книжном магазине. Температура в этой части библиотеки казалась чуть ниже из-за отсутствия окон, через которые могло бы проникать дневное тепло. Их ноги застывают, когда со стороны предпоследнего ряда стеллажей опять доносится приглушённое шуршание, за которым следует тишина. - Вдруг это крысы? – предполагает Минхо, спустя пару секунд. - Откуда здесь крысы? - Оттуда же, откуда и везде. - Да вряд ли. Немного подождав, Джисон продолжает движение. Он осторожно подбирается к череде стеллажей, за которыми до этого звучал шорох, не переставая при этом проверять и остальные. Чуть помедлив, он делает решительный шаг вперёд. Взгляд шустро бродит по окружению, выявляя потенциальную опасность, однако не выхватывает ничего, кроме лежащей на полу книги, которая в полёте раскрылась и распласталась страницами вниз. - Я же говорил. Джисон издаёт тихий выдох облегчения и подбирает её. Ладонь стряхивает пыль с жёсткой обложки. - Задачник по правоведению, жуть какая, - хмыкает Минхо, тоже заметно расслабляясь. - Наверное, кто-то взял и криво поставил. А шелест был из-за того, что остальные тоже начали скользить набок, - Джисон ставит книгу на свободное место и затем тянется к стеллажу рядом. – Надо поправить, чтобы больше… Блять! Рука не успевает дотянуться до торчащих корешков. С верхней полки резко срывается какой-то тёмный сгусток, расшвыривая в стороны книги и взмывая под потолок. Джисон отскакивает назад и сталкивается с Минхо, который впивается пальцами в его плечи, испуганно распахивая глаза и бешено водя ими по пространству, пытаясь вычислить источник угрозы. Они впечатываются в стеллаж, который покачивается, но всё же возвращается на место. Шелестят страницы не удержавшихся на месте книг, свет в зале мигает. - Что это за хрень? - Не знаю. - Подожди, - Минхо щурится, приглядываясь к тёмному пятну, мечущемуся под потолком и издающему беспрестанный шорох. – Твою мать, это сраный голубь. Вылетев из книжной зоны в зал с диванами и более ярким светом, тёмный сгусток оказывается серым с характерными зелёными и чуть фиолетовыми проблесками на крыльях. В шелестящем звуке от перьев начинает слышаться взволнованное курлыканье. Джисон, понявший, что Минхо был прав, с шумом выдыхает и на мгновение прикрывает глаза, хватаясь за грудь, где бешено билось переполошенное сердце. Его скептицизм на время дрогнул. - Тупое создание, вот я пересрал. - Наверное, залетел, когда перед уходом проветривали, и заснул в книгах, - Минхо тоже промаргивается и выпрямляется, переводя вмиг сбившееся дыхание. – Шашлык вонючий. - Надо его выпустить. - Ага, пока он не засрал тут всё. Переступая через разбросанные по полу томики, Джисон выходит в общий зал, настороженно посматривая на летающего кругами голубя, перескакивает через турникет и открывает главные двери. Впрочем, птица на это никак не реагирует, продолжая переполошено носиться из стороны в сторону. - Давай вали отсюда, кыш! - Минхо машет руками, пытаясь направить его в нужном направлении. – Да не туда, придурок. Голубь снова возвращается к стеллажам, однако вскоре вылетает оттуда. На то, чтобы выгнать его, уходит пять минут. Минхо приходится начать швырять книги, чтобы отогнать его поближе к выходу. Только после этого он меняет траекторию и, наконец, проносится через дверной проём, исчезая в ночи. - Вот это, конечно, приключение, - Джисон закрывает дверь и возвращается в зал, снова перепрыгивая через турникет. - Больше не надо, спасибо, - Минхо подбирает книги, которыми пугал голубя. – Ладно хоть не соскочил, когда мы спать легли. Я бы приступ словил. - У меня такое было. Ну не прям такое, конечно. Я спал с открытым окном летом и проснулся от того, что какая-то чёрная херня по комнате летала. В итоге я врубил свет и понял, что это летучая мышь. - Жесть. - Ага, я так охренел, что даже не додумался заснять, а начал гонять её сложенной коробкой от кроссовок. Потом закрыл окно и днём купил вентилятор от греха подальше. - У тебя сетки на окне нет, что ли? - Я специально открыл створку без неё, чтобы воздух лучше проходил. Больше так не делаю. Они возвращаются обратно к стеллажам и приводят всё в порядок. Книги ставятся на место, от поднявшейся пыли щекочет в носу и пару раз раздаются громкие чихи. На всякий случай проверив вторую часть книжной зоны и подобрав пару перьев, парни вновь устраиваются на диване. - Чья там была очередь? – Джисон открывает пачку луковых колец, закидывает несколько себе в рот и протягивает её Минхо. - Твоя, - Минхо загребает кольца, надевая их себе на пальцы, другой рукой толкая книгу вперёд. Перебираются страницы. Перехватив одну, Джисон проходится глазами по вопросу и вдруг медлит, не зачитывая его сразу же как обычно. - Что там такого? Любимая поза в сексе? - Нет, но просто вопрос достаточно такой личный. Хотя, думаю, тебе нормально. Есть ли у тебя комплексы и если есть, то какие? - Реально личный, - на пару секунд Минхо даже перестаёт жевать. – Есть. - Серьёзно? У тебя? – искренне удивляется Джисон. - Что это за реакция? - Ну просто… ты ведь такой красивый. - Я красивый? – Минхо издаёт смешок и лукаво заглядывает ему в глаза. - Не прикидывайся, что не знаешь, - Джисон, у которого внезапно пересохло в горле, отпивает кофе из бутылки. – Ты прекрасно знаешь, что люди на тебя засматриваются, даже когда ты просто по улице идёшь, и ты стопроцентно миллион раз слышал комплименты, так что даже не начинай. - Так ты на меня засматриваешься? – Минхо продолжает улыбаться, чуть склоняя голову. - Давай не будем съезжать с темы, - Джисон, чувствующий, что его уши скоро начнут краснеть, отмахивается, смотря куда угодно, только не вперёд. – Какие у тебя могут быть комплексы? - А ты расскажешь про свои? - Если ты расскажешь про свои. - Хорошо, - Минхо стаскивает зубами луковые кольца со своего пальца и отряхивает руки, хрустя. – Мне в детстве удаляли аппендикс. Времена тогда были ещё древние, так что делали не через прокол, а через разрез, причём сделали хреново. Так что теперь у меня на животе есть кривой шрам. - Но это же не твоя вина, что он есть. - Какая разница? Он ведь есть. Поэтому в море я всегда купаюсь в футболке, потому что мне некомфортно показывать его. Да и в постели я как-то не в восторге от того, что им приходится светить. - Слушай, если кого-то волнует твой шрам, то они могут смело идти нахрен. И тем более даже не приближаться к твоей постели, - в голосе Джисона появляется неожиданная воинственность. – В шрамах нет ничего плохого, они не уродливые, они просто показывают, что когда-то что-то произошло. - Не спорю, - Минхо водит ногтем по ворсинкам дивана, вырисовывая полосы, уголки губ приподняты, но взгляд, который до этого был уверенным и слегка игривым, приобретает долю неловкости. – Но такие вот у меня тараканы. Теперь ты. - У меня всё просто и на виду. Щёки. - Что тебя в них не устраивает? - Угараешь? В них можно картоху с рынка носить. - Не преувеличивай. - Давай вот без этого, у меня есть зеркало и камера. - Я не говорю, что у тебя нет щёк, они есть. Но они не похожи на мешки, они не висят и само по себе лицо у тебя худое. Они его не портят. - Всё равно бесят меня. Растягиваются, когда я ем. В школьной столовке как-то старшеклассник увидел меня и такой говорит своим дружкам: «Осторожно, а то он вас сожрёт», - Джисон невольно надувается, ворча и опуская глаза. - Забей на тупорылых придурков, их и так жизнь обделила. Минхо посмеивается и машет рукой. Затем, после небольшой паузы, он пододвигается вперёд и кладёт ладонь на щёку Джисона, который с удивлением поднимает голову, не ожидав такого. Пальцы чуть сжимают кожу. - Мягкие забавные щёки. По мне, так это достоинство, а не недостаток. У тебя очень необычное лицо, сразу привлекает внимание в хорошем смысле. - Засматриваешься? – польщённый Джисон, однако, не может упустить возможности поддеть его. - Как ты там сказал? Давай не будем съезжать с темы. - Засчитано. Они тихо смеются, пересекаясь взглядами, а затем почти одновременно тянутся за питьём. Снова шуршит пачка чипсов. Минхо берёт книгу и, не церемонясь, раскрывает её на одном из последних вопросов. - Какое у тебя самое дорогое воспоминание? - Надо подумать. Джисон жует, перебирая свой мысленный архив. Вопрос весьма личный и проникающий слишком глубоко в духовный мир, однако, как ни странно, никакого сопротивления внутри не появляется. С наступлением ночи, когда огни гаснут и все углы притупляются, всё сглаживается зыбкой темнотой и тишиной, правда сама рвётся наружу. Словно ночью человеческий фильтр засыпает, давая самому сокровенному выплыть на поверхность и глотнуть воздуха. - Когда я ездил к бабушке и дедушке в Мокпо, мы каждый вечер сидели в беседке у дома и пили смородиновый чай. Бабушка готовила хотток и иногда даже добавляла внутрь клубничный джем, заваривала чай с листами нашей смородины, мелиссы и мяты. Мы с дедушкой поливали сад, жара спадала и становилось так свежо, так спокойно. Потом мы вместе пили чай с хоттоком в беседке, о чём-то разговаривали, смотрели на закат, пока на улице совсем не темнело. И это было так круто, особенно после дня, когда мы рубили дрова, сажали что-то или окучивали. Сразу такое расслабление накатывало. Пахло чаем, мокрой травой и иногда чьим-то костром. Ничего особенного, но я дорожу этими моментами больше всего. - Звучит уютно. Я бы не отказался сейчас от такого релакса. - Я бы тоже, - Джисон вздыхает с ностальгией. – А у тебя что? - Наверное, первый раз, когда Суни легла спать со мной. Она поначалу слегка шугалась нас, особо не подходила и не давала себя гладить. Где-то только через месяц она сама пришла ко мне, когда я лёг. Осторожно запрыгнула на кровать, подошла и легла около моего живота, - Минхо улыбается. – Я тогда обрадовался, как ребёнок. Она наконец-то начала мне доверять и это было такое крутое чувство. До этого Суни вообще спала либо на стуле, либо под столом на подушке, которую я специально положил, потому что она ложилась тупо на пол. Я гладил её и боялся, что она убежит, но она спокойно заснула. Я прям как отец с ребёнком тогда лежал. - Милота какая, - Джисон прикладывает ладонь к груди. – Потом она всегда с тобой спала? - По настроению. Иногда со мной, иногда где-то ещё в доме. - Но это прям трогательно. То, что она так к тебе привыкла. - Это да. У тебя были животные? Разговор про животных затягивается почти на целый час. Пачка чипсов пустеет, газировка с кофе кончаются, зевки начинают раздаваться чаще. Когда у них обоих уже слипаются глаза, они решают закругляться. Книга относится на место, они умываются в туалете и ложатся на свои диваны. Укрывшись джинсовкой и устроившись поудобнее, Джисон ловит себя на странном чувстве удовлетворения. От былого раздражения из-за очередной накладки с автобусом не осталось и следа. После нескольких часов болтовни с Минхо он ощущает, что отлично провёл время. Возможно, даже лучше, чем если бы он как обычно торчал один дома и копался в интернете. Ему нравится их общение, оно идёт легко и непривычно естественно. С Минхо было комфортно, за ним интересно наблюдать. Поэтому когда в понедельник консультация снова лишает Джисона возможности попасть домой, он расстраивается не так сильно. Обидно, конечно, особенно обидно, что придётся вставать ни свет ни заря, но по крайней мере он с большой вероятностью проведёт эту ночь не один. И он оказывается прав. Толкая стеклянную дверь библиотеки, Джисон видит на столе банку газировки и лежащий на полу рюкзак. Сам Минхо как раз выносит их книгу, покачивая ею в знак приветствия. - Лить начало, да? - Да, потихоньку капает. Джисон трясёт у входа зонтом, стряхивая капли. После бушевавшего на выходных тайфуна погода всё ещё приходила в себя. Весь день дождь то начинался, то прекращался, небо было грязно-серым, а сейчас и вовсе превратилось в уголь, иногда расчерчиваемый серебряными зигзагами. Вдали гулко грохочет, в воздухе стоит запах мокрого асфальта и чавкающей земли. - Ты поел? - Да, - Минхо посмеивается на ставший стандартным вопрос. – А ты? - Не-а, - Джисон падает на диван и достаёт из рюкзака упаковку сэндвича с яйцом и ветчиной. – В сиюхе все места были заняты, так что я не стал ждать. - Зашёл бы в забегаловку какую. - Так мне сэндвича захотелось. Вот именно этого магазинного, который холодный, весь в мазике и на куски разваливается. - Интересные у тебя желания. - Иногда накатывает. У тебя такого не бывает? - Желания сожрать говна? Бывает, - Минхо пожимает плечами и трёт след от капли дождя, оставшийся на колене. – Но обычно это какой-нибудь Бигмак или начос. - Из этой же серии короче, - отодрав пластик, Джисон достаёт один сэндвич и откусывает его, с наслаждением жуя. – Как дела с магистерской? - Вскрыться уже не кажется плохим решением. - Понимаю. - Что за пятно? – Минхо подбородком указывает на неровный овал на тыльной стороне ладони Джисона. - На работе кофе на себя пролил. Боялся, что волдырь страшный вылезет, но вроде обошлось, иначе была бы жопа. - Надо будет как-нибудь заскочить к тебе и заказать что-то вроде латте без кофеина на соевом молоке без пенки. - Я тебе в чашку плюну за такое. - Что это за отношение к клиентам? - Закажешь что-то нормальное, то без проблем, обслужу на высшем уровне, а вот если угарать придёшь, то тогда ты сам напросился. - Угощаешь? – Минхо подпирает щёку рукой, устроив локоть на спинке дивана, и заглядывает ему в глаза с толикой насмешливого кокетства. - Если хорошо попросишь, - Джисон на мгновение забывается, переставая жевать, после чего многозначительно вскидывает брови. - Ясно, - Минхо хохочет, закидывая голову назад и шлёпая себя по бедру, а затем снова лукаво смотрит на него. – Я ведь приду. - Приходи. Некоторое время они молчат, не переставая улыбаться. Из сэндвича выпадает кусок ветчины. Джисон недовольно цокает языком, отправляет его в рот и вытирает пятно на толстовке пальцем. Он пролистывает книгу и зацепляет страницу ногтем. - Поделись смущающей историей из своей жизни. - Это не вопрос. - Тут так написано, - Джисон показывает ему разворот. - Хитрят, значит, - Минхо устраивает руки на животе и смотрит в потолок, думая. – Месяца три назад я зашёл в забегаловку недалеко от дома за курицей во фритюре. Работающая там женщина что-то спросила у меня, я не расслышал, но как-то на автомате сказал да, потому что подумал, что может про пакет спрашивала или ещё про что-то такое. В итоге она отдала мне заказ, я начал доставать карту, чтобы заплатить, а она просто попрощалась и ушла в кухню. Я, конечно, ничего не понял, но подумал, что, может, меня переклинило и я заплатил во время заказа, а сам просто забыл про это, раз она ничего не говорит. В общем, я пошёл домой, начал есть и понял, что это было не куриное мясо, а куриные желудки. Я давай думать, что как, начал прокручивать всё в голове и тогда до меня дошло, что она спросила меня, был ли это заказ с Ёгиё. Я, блин, забрал чей-то заказ. - Ну ты даёшь, - Джисон смеётся, топая. – Вот это подфортило. - Мне так неловко было, я ведь даже не специально. - Да ладно, халявная еда же. - Вот именно. Я даже подумывал сходить объясниться и всё-таки заплатить, но решил, что это будет слишком стыдно, так что я просто больше никогда туда не ходил, - Минхо коротко хлопает себя по лбу. - Вряд ли они тебя помнят, там же столько народу проходит. - Мало ли. - Вкусно хоть было? - Да, очень. - Ну хоть не зря прошляпился. - Теперь твоя очередь позориться. - У меня реально позор, - Джисон, доев второй сэндвич, отставляет упаковку на стол и облизывает пальцы. – Когда мне было лет восемнадцать, я решил посмотреть порно вечерком. Закрыл дверь, настроился, врубил видео, промотал поближе к середине. А звука почему-то не было никак вообще, я его выкручиваю, но ничего. И на телефоне самом пробовал, и в видео. До меня не сразу дошло, что до этого я на кухне слушал музыку с блютусной колонки, когда мыл посуду. Громко хрюкнув, Минхо падает на диван и дубасит кулаком по подушке. Его трясёт от смеха, глаза превращаются в изогнутые полоски. - Родители были на кухне? - Ага. Минхо начинает хохотать громче и кашляет, давясь. Его лицо краснеет от истерического приступа, тело содрогается. Джисон сам смеётся, правда уже пристыженно, кончики его ушей алеют от воспоминаний и смущения. Уходит минута на то, чтобы Минхо более-менее успокоился и начал дышать. Он утирает слёзы с глаз и шумно выдыхает, садясь обратно. - Уф, боже. И что они в итоге? - Они ничего не сказали, но на следующий день был самый неловкий завтрак в моей жизни. Я буквально через силу в себя яичницу пропихивал, потому что боялся, что мне начнут читать лекцию по половому воспитанию. - Жесть, ну ты и лошара, - Минхо трогает ладонями своё горящее лицо, пытаясь как-то остудить его холодными пальцами. - Есть такое. У меня потом уже паранойя была, я несколько раз проверял, к чему подключен звук телефона. - Ну ещё бы, после такого-то. Скользящие по окнам капли становятся плотнее и толще, звук дроби слегка усиливается. На короткий миг небо освещается, через несколько секунд раздаётся гудящий перекат грома, словно проходящийся вокруг кампуса по периметру. Мелкий дождь постепенно перерастал в ливень. - Назови три вещи, в которых вы с партнёром схожи, - читает Минхо, вновь раскрыв книгу. - Что-то новенькое, - Джисон чуть поворачивает корпус влево, подбирая ноги под себя. – Мне прям серьёзно отвечать или «просираем автобусы» тоже сойдёт? - Как хочешь. Но мне интересно, что ты об этом думаешь. - Хорошо. Во-первых, мне кажется, что мы с тобой оба отлично перескакиваем с чего-то серьёзного на дурацкое и обратно. Некоторые придерживаются чего-то одного в разговоре, а мы с тобой можем это варьировать, причём так, что это не кажется хаотичным. - Согласен, - кивает Минхо. - Дальше… Чувство юмора? У нас обоих оно немного сортирное и чутка грубоватое. И это всегда плюс, потому что мне очень некомфортно, когда человек не может уловить, что я шучу, или считает такой юмор неуместным. - О да, терпеть не могу всяких моралистов, либо слишком серьёзных дядек-тётек. - И третье. Хм, - Джисон пожёвывает губу. – Мы с тобой оба достаточно легко относимся к общению. Ну то есть, мы с первого же дня спокойно обсуждали что-то личное. - Тут я бы поспорил. - В смысле? - Я обычно особо не говорю о себе, - Минхо произносит слова неторопливо, продумывая то, как изъясниться точнее, и что в принципе он хочет сказать. – Возможно, это из-за атмосферы и того, что мы здесь одни. Мы с тобой, конечно, общались раньше, но не так близко, чтобы прям душу друг другу изливать. Но я подумал, что было бы интересно попробовать. Потому что мне по сути всегда было комфортно с тобой болтать, ты легко подхватываешь мои мысли? Не знаю, как это нормально объяснить. У меня почему-то не выскакивает эта защитная реакция из серии «Куда лезешь?», хотя некоторые вопросы и правда очень личные. - Думаю, я понимаю, про что ты. Мне тоже как-то… легко? Рассказывать тебе что-то, нет этого дурацкого ощущения, как будто я несу лишнее. И тебя слушать мне тоже не надоедает. Их взгляды вновь пересекаются, на какое-то время вызывая тишину. Слышно негромкое постукивание по окнам. В библиотеку проникает запах влажной листвы, принесённый свистящим в вентиляции ночным ветром. Спустя четверть минуты парни издают короткие смешки и отворачиваются, не зная, что именно говорить в такой ситуации. Давящей неловкости нет, есть только тёплое покалывание над диафрагмой. - В общем, двигаемся дальше, - Джисон забирает книгу. – Как именно ты себя чувствуешь сейчас? Минхо выдыхает сквозь зубы, чуть кривя уголком губ. Он подтягивает сползший носок с кошачьей лапой повыше, натягивая его на штанину спортивных штанов. - Хорошо. Я люблю дождь, люблю пасмурную погоду и грозу, они меня успокаивают. Так что мне нравится вот так сидеть в сухости и тепле, когда снаружи льёт, я чувствую себя защищённым. И от звука капель очень уютно. Не хватает только камина и глинтвейна. - Глинтвейн, - с отчаянием тянет Джисон, прикрывая глаза. – Вот зачем ты сказал про него? - Не одному же мучиться. - Теперь я буду думать про глинтвейн и страдать. - Пей свой кофе и думай, что это глинтвейн. - А вы точно психолог? - А вы точно продюсер? А я точно дебютирую, если с вами пересплю? Раздаётся смех. Джисон делает несколько глотков, задерживает кофе в щеках, гоняет его по ротовой полости и только потом шумно сглатывает. Крышка подкидывается в руке. - Какую необязательно сексуальную вещь ты считаешь сексуальной? – зачитывает Минхо следующий вопрос. – Ого, пошла жара. - То есть у нас настолько личные разговоры теперь. - Можешь не отвечать, если стесняешься. - Я тебя умоляю, - хмыкает Джисон и задумывается. – Вообще это может прозвучать немного странно, но лично мне кажется, что люди в одежде более сексуальные, чем без. - Так, а это уже интересно, - Минхо приподнимается, садясь по-турецки. - Ну в плане. Да, чьё-то тело – это сексуально, смотреть на него, трогать, касаться кожи в принципе очень приятно. Но тело оно всегда одно и то же, у нас в любом случае те же самые комплекты, так сказать. А вот одежда разная, разная одежда по-разному сидит на разных людях, подчеркивает разные аспекты. И иногда человек наденет что-то, ты смотришь на него и у тебя прямо сердце быстрее биться начинает из-за того, как чертовски хорошо на нём это смотрится. Цвет, фасон, какие-то детали. То есть ты не думаешь о том, как было бы круто этого человека раздеть, ты думаешь о том, как охеренно он выглядит именно в таком, как бы это сказать, оформлении. - Логику я улавливаю, - немного поразмышляв, Минхо несколько раз кивает из стороны в сторону. – Просто никогда не задумывался об этом. Окей, тогда что из одежды кажется тебе сексуальным? Я так понимаю, сексуальным не в плане, что оно там что-то открывает. - Да, это уже уходит в сторону голого тела. Я обожаю чёрные рубашки. Когда парень надевает чёрную рубашку, а потом ещё рукава закатывает, то это отвал всего. А ещё если у рубашки воротник не обычный, а воротник-стойка, - Джисон показывает пальцами, что имеет в виду. – Да и в принципе чёрные вещи – это огонь. Ещё люблю, когда надевают топ, а сверху расстёгнутую летящую рубашку. Во-первых, летящие рубашки сами по себе выглядят волшебно, во-вторых, когда рубашка чуть сползает и одно плечо оголяется – это просто обосраться как горячо. То есть это же не прям оголение и порнография, а это какой-то маленький кусочек кожи и он притягивает взгляд. - Слюни вытри, - насмешливо подтрунивает Минхо. - У тебя такого нет? Какой-то тип одежды, от которого крышу сносит. - Чёрные кожанки. Ещё сочетание обычной белой футболки и джинсов. Просто, но красиво. А, и треугольные вырезы. Помнишь, у тебя был пастельно-синий кардиган с треугольным вырезом? Охеренно выглядело. - Синий кардиган? А, этот. Да, он… - Джисон вдруг замирает, осознавая контекст сказанного. – Тебе понравилось? - Да, тебе очень шло. И футболка твоя с треугольным вырезом тоже офигенная, у тебя красивые ключицы. - Спасибо, - Джисон неловко посмеивается, потирая шею, но затем поднимает голову уже более решительно. – Мне понравилась твоя длинная полосатая рубашка. Ты очень круто в ней выглядел. Я честно пялился на тебя всю пару. - Буду иметь в виду, спасибо. Минхо польщённо улыбается. Пальцы натягивают рукава толстовки на костяшки. Усилившийся ливень на улице словно смывает все фильтры, и без того знатно покорёженные накатившей ночью. Неожиданно для себя они открывают, что ещё до совместных вечеров в библиотеке обращали друг на друга больше внимания, чем думали. - А что тебе тогда кажется сексуальным из необязательно сексуального? У меня-то одежда, это понятно. - Голос? Не в плане томный, это уже автоматически сексуально, а именно голос, который приятно слушать. У некоторых такие голоса, что их хочется слушать, даже если они несут полную хрень. А ещё, - Минхо, чуть погодя, подаётся вперёд и касается пальцем щеки оторопевшего Джисона. – Родинки. Палец мягко проходится по тёмной точке на левой щеке. Затем с лица он перемещается к правой ключице, над которой тоже красовалась аккуратная отметина. - Почему родинки? - Родинки очень целовательные. Не думаешь? Джисон, откровенно словивший замыкание в системе от чужого взгляда и лёгких прикосновений, приходит в себя. Он поднимает руку и сам касается точки чуть левее кончика носа Минхо. - У тебя тоже есть. Несколько секунд они молча рассматривают друг друга. Уголки губ приподняты. Атмосфера словно становится более вязкой, более значимой. Огороженной от остального мира дождём. Однако она чуть трескается, когда очередной раскат грома гремит как будто прямо над библиотекой, пуская по стенам вибрацию и заставляя их обоих вздрогнуть от неожиданности. - Вот это долбануло, - Минхо поворачивается к окну, откидываясь обратно на своё место. - Даже сигналки завыли. Слышно, как где-то у подножия кампуса заиграли сигнализации припаркованных машин. По крыше и окнам начинает барабанить сильнее. Джисон снова отпивает кофе, осушая бутылку почти на половину. В горле вдруг пересохло. Он берёт книгу, несколько раз пролистывает страницы, шатая её из стороны в сторону, и, наконец, зажимает одну. - Ты бы хотел, чтобы о тебе помнили после твоей смерти? Если да, то как? - Как угодно, только без соплей, - Минхо закатывает глаза. – Я не хочу, чтобы кто-то вспоминал обо мне и ревел, как будто наступил конец света. Хочу, чтобы про меня говорили что-то типа «А помнишь, как этот мудак тогда сказанул? Вот мы обоссывались». Пусть вспоминают, как о чём-то ржачном, хорошем, а не разводят трагедию. - Неожиданно, - Джисон издаёт смешок. – Но так-то плюсую. Я бы тоже хотел, чтобы обо мне вспоминали с улыбкой, а не со слезами. - Пропишу в завещании, чтобы на похоронах включили какие-нибудь мировые хиты, которые знают все, чтобы там прямо туса была. - «А что за праздник?». «Хорошие новости! И Минхо мёртв!», - гогочет Джисон. - Именно, так и надо, - Минхо перетягивает книгу и шелестит листами. – Какой совет является лучшим из всех, что ты слышал? - О, есть такой. Сто лет назад вычитал в интернете и он на самом деле очень на меня повлиял. Точно сейчас не процитирую, но смысл вот в чём. Хочешь сделать что-то? Делай. Боишься, что не получится? Всё равно делай. Сомневаешься в том, стоит ли? Всё равно делай. Сомневаешься, купить или нет? Покупай. Поцеловать или нет? Целуй. Поехать или нет? Езжай. Просто всегда делай что-то, всегда иди куда-то, не стой на месте. Очень широко звучит, но мне реально помогает по жизни. - Вообще годный настрой, - одобряет Минхо, ведя затекающей шеей. – В принципе, я тоже этого придерживаюсь. Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и гадать. Потому что чаще всего, наоборот, это приводит к чему-то хорошему. В крайнем случае, это опыт. - Именно. Один раз живём, надо пробовать всё. Джисон замечает, что на толстовке осталось пятно от майонеза из-за куска ветчины, который он уронил, когда ел. Смочив палец слюной, он пытается оттереть его. Подсохшие частицы отлетают, материал темнеет, но след всё равно остаётся. Без порошка он явно никуда не денется. С обидой вздохнув, Джисон поднимает голову и видит, что Минхо сонно трёт глаза. У него самого вырывается шумный зевок – день начался подъёмом в семь утра и сменой в кофейне. - Ну что, бай-бай? - Ага, давай, - Минхо потягивается и плетётся в туалет. Выкинув упаковку от сэндвича и переехав на свой диван, Джисон идёт в освободившуюся уборную. Попробовав ещё раз оттереть пятно, теперь уже с мылом, он с удовлетворением отмечает, что всё получилось, правда на толстовке теперь красовался неровный влажный круг. Подсушив его туалетной бумагой и умывшись, он выходит в потемневший зал. Минхо как раз ставит будильник и кладёт телефон на стол. Правда он недоумённо поднимает голову, когда сверху на него опускается плед. - Это что? Откуда? - Я жопой чуял, что мы опять не успеем на автобус, так что подготовился, - Джисон гордо посмеивается и отходит, опускаясь на свой диван и тоже укрываясь. – Зашёл в терминале в Дайсо и взял. - Сколько скинуть? - Забей, они там дешёвые. - Взял бы себе только, мне-то зачем? - Сегодня прохладно. Да и куртками же укрываться неудобно. Лучше их как подушки подложить. В такт своим словам, Джисон складывает джинсовку, предварительно доставая из неё кошелёк и убирая его в рюкзак, после чего устраивает её под головой. Минхо поступает так же и снова ложится. Его ладонь скользит по мягкому тёмно-синему пледу, которым он укрылся до подбородка. Ветер и правда подвывал сильнее обычного, забираясь под одежду и гоняя по залу зыбкий сквозняк. - Эй, Хан Джисон. - Что? - Спасибо. - Не за что. Не забывай только с собой таскать. - Не забуду. По стёклам постукивает дождь. Лабиринты из сливающихся капель сверкают от каждой вспышки в тёмно-смородиновом небе. Нос чуть пощипывает прохладный ночной воздух, но тело опутано приятным теплом. Джисон укутывается плотнее и через пространство под столом у дивана смотрит напротив. Глаза лежащего на боку Минхо закрыты, он всегда быстро засыпает. От очередной молнии его скула остро подсвечивается, тени от ресниц кажутся невероятно длинными. Какое-то время Джисон просто наблюдает за ним. Он думает о том, что Минхо выглядит мило, укрывшись его пледом и подперев щёку ладонью. На губах появляется улыбка. Разговоры обо всём подряд уже стали привычными. Ему кажется, что они знают друг друга как минимум несколько лет. Характер Минхо был достаточно непредсказуемым, но при этом не менее захватывающим. Он намного более проницательный и глубокий, чем казался во время будничного общения на совместных парах. Ночёвки в библиотеке постепенно превращаются в ожидаемое событие. За следующие две недели они остаются так целых пять раз. Два раза из них консультации заканчиваются в одно время и они, встретившись в холле корпуса, идут вместе ужинать перед тем, как отправиться в своё «жилище». Книга с вопросами кажется едва ли не бесконечной. Пару раз попадаются те же самые вопросы, которые пропускаются, но была ещё как минимум сотня тех, которые не были озвучены. Хотя достаточно часто, зацепившись за тему вопроса, они уходят в другие стороны и обсуждают ещё с десяток левых вещей. Даже не задумываясь, что злосчастные розетки в библиотеке починили и они могли бы что-то смотреть, а не проводить часы за болтовнёй друг с другом. Джисон прихлопывает комара, севшего на шею, и вытирает руку о штанину. Он устало плетётся по выученному маршруту, чувствуя, как его мозги дымятся после лекции научного руководителя о куче программ, через которые проводится анализ социальных опросов целевой аудитории исследования. Он мало что понял и просто надеется, что профессор сжалится над ним и поможет, либо это сделает кто-то из добрых умных одногруппников, которые шарили в этом больше. В сливовом небе ярко сияет толстый месяц. Толкается стеклянная дверь, привычно пищит пропуск. Сидящий на диване Минхо, ковырявшийся в телефоне, коротко салютует. Джисон швыряет рюкзак на пол и буквально валится на диван, испуская протяжный измученный вздох. - Отымели все мозги? - Все абсолютно. - Крепись. - Креплюсь, но как же задолбало, - бурчит Джисон, прикрывает глаза, после чего распахивает их, когда в голове что-то щёлкает. – Подожди. Я ведь днём видел Хёнджина, он вроде говорил, что у вас консультацию на семь поставили. - Ага. - И что, вас аж до десяти держали? - Нет, до девяти. - В смысле? И ты всё равно прошляпил автобус? - Я не ходил на остановку. - Не понял. Джисон приподнимается на локте и озадаченно смотрит на него, пытаясь сообразить, что он упускает своим вскипевшим сознанием. Либо он уже не соображает, либо что-то реально выпадает из логической цепочки. Минхо как ни в чём не бывало окидывает его взглядом, а затем пожимает плечами. - Я подумал, что тебе будет скучно одному. - Ты… ты типа специально не поехал домой? - Типа. - Зачем? - Тебе реально проспаться надо, я тебе только что объяснил зачем. - Нет, я просто реально не понимаю. Вместо того, чтобы поехать домой, ты будешь опять спать на жёстком диване и завтра встанешь в срань. И это из-за меня? - Хан Джисон, давай ты перестанешь задавать тупые вопросы и мы закажем что-нибудь пожрать, я сейчас сдохну от голода. - Поел бы дома. Минхо вздыхает, закатывая глаза. Он поворачивает голову. - Дома нет ни хрена, заказывать одному невыгодно, готовить я не хочу, да и есть одному скучно. Доволен? Это тебя устраивает? Джисон какое-то время смотрит на него, после чего начинает по-дурацки улыбаться. Ореховая чёлка падает на глаза. - Ты хочешь поужинать со мной? - Сейчас я уже хочу задушить тебя пледом. - Понял, - он смеётся и откидывается обратно на диван. – Что хочешь поесть? - Думал про пиццу. Нашёл одно место, цены нормальные и доставка выйдет бесплатная. - Давай. Пеперони? - Может, половина на половину? Пеперони и четыре сыра? - Я за. - Тогда заказываю. Введя адрес с указанием точного проезда к библиотеке, чтобы им не пришлось спускаться к главным воротам, Минхо откладывает телефон на стол. Руки привычно листают книгу, текстура которой стала досконально знакомой. - Тебе легко просить о помощи? - Да. Мне кажется, что в этом нет ничего такого, нам всем иногда нужна помощь. - Ага, ясно. - А вот тебе сложно просить о помощи, - Джисон не спрашивает, а констатирует. – Ты слишком гордый и самодостаточный. - Какой ты проницательный, - фыркает Минхо. - Ещё скажи, что это не так. - Так. Слышал историю про мужика, которому в грудь вонзилась железная трубка? Он сам пошёл в больницу с этой трубой внутри и там выяснилось, что она чуть ли сердце не пронзила, а он просто не хотел никого напрягать, да и мог же сам передвигаться. Вот это я. - Ну слушай, между нежеланием напрягать кого-то и здравым смыслом должна быть какая-то чёткая линия. Зачем самому себе жизнь усложнять? - Ну вот так вот у меня голова работает. - Если что, мне не в падлу помочь. Джисон толкает его плечом. Расстояние в одну седушку, которое было между ними в первый совместный вечер, постепенно уменьшалось и практически исчезло. Поначалу Минхо молча смотрит на него, после чего хмыкает, искривляя губы, и переводит взгляд на пятно от жёлтого маркера на столе. - Окей. - Я серьёзно. - Да понял я, давай следующий вопрос. Он перекидывает книгу на колени Джисона. Тот прикидывается оскорблённым и выбирает страницу. Пропустив уже попадавшийся вопрос, он захватывает новый. - Чего ты жаждешь в психологическом смысле? - А не рано для таких вопросов? - Половина одиннадцатого, в самый раз, ночь уже наступила. По залу проносятся смешки. Ночь означает глубокие личные разговоры, на которые днём не хватает смелости. Минхо отвечает не сразу. Он водит пальцем по гладкой пуговице на распахнутой рубашке цвета индиго, которую накинул на белую футболку. - Мне хочется возможности спокойно выговориться в никуда. Когда ты после загруженного дня садишься с кем-то и просто выливаешь наружу всё накопившееся дерьмо. Обычно когда так делаешь, человек начинает давать тебе какие-то советы, что-то анализировать, предлагать какие-то выходы, но, честно, мне это нахрен не всралось. Я не ищу советов, я просто хочу выбросить всё это из себя, может вместе что-то обосрать, а не слушать сраную лекцию, как будто я пришёл на сеанс коучинга. Типа если мне нужен будет совет, то я его попрошу, а так я терпеть не могу, когда мне начинают что-то лечить. Джисон какое-то время молчит, переваривая услышанное. Затем он поворачивается к нему. - Как прошёл твой день? Минхо прыскает со смеху. Факт того, что Джисон решил взять на себя эту самую роль принимающего собеседника, отзывается внутри какой-то гудящей вибрацией. В библиотеке словно становится теплее. - Научрук задолбал докапываться до моих теорий. Говорит, что связи должны быть другие, что должны быть показаны самые разные варианты влияния, но при этом не говорит, что именно должно быть и что именно ему не нравится в моих. И овца эта Хэён бесит, вечно на парах лезет со своими вопросами и комментариями к преподу, а мы из-за этого сидим лишние полчаса, потому что они начинают базарить обо всякой фигне. Джингю тоже мудак, вечно шумно трясёт своей ногой или угукает на всю аудиторию, когда препод про что-то рассказывает. Чего ты угукаешь, сука? Про себя угукай, заколебал. - Придурки. На каждом предмете есть какие-то обдолбыши. - Да вообще. - А научрук твой конченный. Как будто специально на мозги капает. - Вот именно, я бы давно уже дальше начал писать, если бы он нормально всё сказал. - Мудила. В зале воцаряется тишина, вот только она пропитана своеобразным струящимся умиротворением. Джисон заискивающе толкает Минхо коленом. - Лучше? - Да, - тот издаёт смешок. – А у тебя что? - Всё то же. Тупые системы, какие-то мановы, ановы и ещё какая-то хрень. На работе ещё чувак пришёл и говорит «Мне кофе». Я показываю на меню, спрашиваю какой именно. Он говорит, что типа просто кофе. Я пытаюсь как-то вытащить, что он имеет в виду под этим своим кофе, но он как попугай одно и то же повторяет. Ну я нахреначил ему эспрессо, а он давай бубнить, что горько, крепко и молока нет. Очень хотелось отправить его в магаз напротив, чтобы он там себе пачку Максима купил. - Вот придурок. - Ага, как будто первый раз в кофейню пришёл. Они снова замолкают. Минхо вдруг усмехается. - Ты не фанат выговариваться и мусолить проблемы, да? - Я больше из тех, кто старается переключиться на что-то другое, - признаётся Джисон. - Ладно, тогда переключаемся, - шелестят страницы. – У тебя было счастливое детство? - В принципе, да, самое обычное. Не скажу, что богатое и полное всяких поездок и Диснейлендов, но жаловаться не на что. Получал пару раз по заднице, но заслуженно. - За что, например? - Ночью таскал конфеты из кухонного ящика. Я знал, что если выброшу обёртки в мусорку, то мама всё поймёт, так что складывал их в книгу сказок на стеллаже. - Звучит, как не очень хорошая идея. - О да. Мама полезла убираться и на пол полетел дождь из обёрток. Конфет потом месяц не видел и то давали по одной. - Какой урок ты из этого вынес? - Прятал сиги внутри корабля, собранного из Лего. Минхо смеётся и одобрительно аплодирует. - Оригинально, ничего не сказать. - А то, - Джисон гордо хмыкает. – У тебя что как? - Так же. Ничего особого. - Тоже хорошо, - кивок. – Тогда дальше. Назовите пять положительных качеств своего партнёра. Красота какая, давай, я слушаю. Джисон усаживается, деловито закидывая ногу на ногу. Шумно выдохнув, Минхо покачивает головой, показывая, что он не в восторге от его настроя. Он трёт пуговицы друг о друга, раздумывая над тем, что сказать. - У тебя отличное чувство юмора. Я это уже говорил когда-то, но у нас не было правила не повторяться, потому что это одно из лучших качеств, которые я ищу в людях. Ещё ты очень хорошо чувствуешь, когда можно копнуть тему поглубже, а когда лучше не лезть. Не все так могут, - Минхо задумчиво мычит. – Ты умный. - Я? – Джисон тычет в свою грудь пальцем, аж выпрямляясь на месте. - Да. Не в плане, что у тебя миллион академических степеней и ты складываешь в уме шестизначные числа. С тобой можно поговорить на разные темы и у тебя есть своё мнение, а как по мне, это признак развитого интеллекта. Тупые либо со всем соглашаются, либо несут какой-то откровенный бред, считая себя гениями. Не нужно быть заучкой, чтобы быть умным, образовательные программы с этим вообще никак не связаны. - Вот так живёшь двадцать пять лет и оказывается, что ты умный, нихрена себе. - Не прибедняйся, - Минхо шлёпает его ладонью по бедру. – Дальше. Ты… понимающий? Думаю, да, это слово подходит. Даже если мы в чём-то не сходимся, ты не осуждаешь, не начинаешь накидывать какие-то аргументы, а просто принимаешь то, что я думаю по-другому. И даже если я выражаюсь как-то резко, ты не обижаешься, потому что понимаешь, что у меня характер такой, что я привык так говорить, а не потому что я пытаюсь тебя как-то обидеть. Из-за этого у меня часто были проблемы с людьми, но с тобой такого нет, поэтому мне не нужно как-то подбирать выражения или переживать, что меня поймут не так. - Мне кажется, это очевидная вещь. Все мы разные и не можем быть копиями друг друга, было бы странно, если бы все думали одинаково и никогда не сталкивались мнениями. - Вещь-то очевидная, но многие её не понимают. И из-за того, что ты её понимаешь, наши мнения не сталкиваются, они как бы идут параллельными линиями. - Ого, я об этом не задумывался, - Джисон скребёт пальцем подбородок, смотря куда-то на решётку вентиляции справа. – Звучит здраво. - А то, - довольно скалится Минхо. – Так, сколько там было? Три? Надо ещё два. Хм… ты заботливый. Джисон вскидывает брови, его рот приоткрывается от неожиданности. Из всех качеств, которые могли быть названы, этого он определённо не ожидал. - С чего ты взял? - Ты всегда спрашиваешь, поел ли я. Угощаешь чем-нибудь. Предлагаешь лечь спать, если замечаешь, что я сонный. В прошлый раз ты понял, что у меня болит голова, хотя я ничего вообще не говорил, и дал мне таблетку. В принципе, это сразу подводит и к пятому твоему качеству – ты внимательный, чуткий даже. И ты купил мне плед, когда вообще ничем не обязан, ещё и денег не взял. Ты что-то даёшь не потому, что ты должен или ждёшь чего-то взамен, а потому что для тебя не может быть по-другому, для тебя это нормально. И это очень… подкупает. Их взгляды пересекаются. В этот раз в библиотеке звучит только гудение труб в туалете, ветер успокоился и на улице царил полный штиль. Джисон, для которого услышанное является неожиданностью, не находится, что ответить. Он чувствует, что под рёбрами покалывает, грудь распирает какая-то польщённая признательность. Он понятия не имел, что Минхо так о нём думает. И искренность в его голосе, перемешанная с лёгкой неловкостью, кажется до безумия очаровательной. Потому что такое было ему несвойственно. - Мне не трудно о тебе заботиться, - Джисон, наконец, умудряется собрать разбежавшиеся мысли во что-то относительно полноценное и потирает затылок. - Это приятно слышать. Ладно, давай следующий вопрос, - Минхо отпивает газировки, переводя тему, и берёт книгу себе. – Ты бы хотел жить вечно? - Вряд ли. - Почему? - Мне кажется, я бы тогда перестал ценить саму жизнь. Как можно ценить то, что ты не можешь потерять? Я знаю, что у меня так или иначе ограниченный срок, поэтому ценю всё хорошее, что происходит, имею какие-то цели и желания, иду к ним, потому что понимаю, что в любой момент возможность может исчезнуть. Так что, думаю, хорошо, что люди не бессмертны. Грустно, конечно, но нам бы наскучило жить веками, зная, что торопиться некуда. - Необычное мнение, но согласен. - Почему необычное? - Обычно люди стремятся к бессмертию. Они столетиями пытаются создать эликсир бессмертия, пытаются найти способ жить вечно. - Мне кажется, что это больше из какого-то принципа? Типа желание нагнуть природу, показать, что человек всемогущий, хотя это не так. Вряд ли они задумываются о том, что потом делать с этим бессмертием и чем это чревато. - Глубоко копаешь, - усмехается Минхо. - Не мы такие, жизнь такая, - Джисон посмеивается и забирает книгу. - Так… Если бы я мог знать только одну вещь о тебе, самую важную, что бы это было? - Что за скачок сложности сразу до потолка? - Не знаю, но этом прям реально сложный вопрос. Я бы сам не смог ответить на него, наверное. - Дай помозгую, - Минхо оттягивает нижнюю губу пальцами, сверля пространство сосредоточенным взглядом, после чего сбрасывает кроссовки и с ногами забирается на диван, обхватывая колени руками. – Меня тоже можно задеть. Причём сделать это легче, чем кажется, я просто не показываю. Хотя даже не так. У меня тоже есть чувства, пусть по мне и не скажешь. Вот. - Кто-то считает иначе? - Все? – смешок. – Мы как-то переписывались с другом и неважно, какой там был контекст, но он сказал фразу, которую я никогда не забуду, она прямо мне в мозг врезалась. «Оказывается, тебя тоже можно задеть». Почему-то я тогда просто застыл и минут десять пялился на неё. Мне стало… я даже не знаю, как описать это ощущение. Я просто сидел и думал, что я ведь тоже человек, почему это так удивляет кого-то? Да, я грублю и ни с кем не сюсюкаюсь, но это же не значит, что у меня нет чувств, что я не могу чем-то или кем-то дорожить. Поэтому теперь мне это кажется каким-то важным пунктом, который другие должны знать. - Я никогда в этом не сомневался, - Джисон открыто смотрит на него. – Всех можно задеть. А ты, ты такой же человек, как и все остальные. Я никогда не думал, что ты бесчувственный. Наоборот, в тебе очень много чувств. Ты так любишь своих кошек, размышляешь о разном. Если кто-то этого не понимает, то у них самих проблемы с эмпатией. Ты не должен никому доказывать свои чувства. - Я рад знать, что ты так думаешь. Минхо кивает, чуть растягивая губы. Он поднимает на него взгляд, однако через пару секунд тот перемещается в сторону двери. С улицы раздаётся рычащий звук мотора, такой бывает только у байков, на которых бесконечно разъезжают толпы доставщиков. - Еда приехала. - Пошли встретим. Забрав горячую коробку пиццы и пакет с колой и упаковкой нарезанных маринованных огурцов, они накрывают свой скромный стол. Библиотека тут же заполняется запахом тягучего сыра, масла и пряной ноткой, исходящей от тонко нарезанных колбасок. С пшиканьем открываются банки колы, выпускающие шипящие пузырьки. Откусив в первый раз, парни фактически в унисон стонут от удовольствия. Ещё чуть дымящаяся пицца с сочной начинкой на голодный желудок кажется самым дорогим блюдом лучшего ресторана. По пальцам течёт масло, вытекающее из сыра, тесто тает во рту, на контрасте холодная кола приятно освежает. Королевский ужин в студенческой библиотеке. Наевшись, парни откидываются на спинку дивана и лениво переговариваются. На столе лежит пустая коробка и упаковка огурцов, к которым никто так и не притронулся. Книга пару раз пролистывается, тема разговора перескакивает с одной на другую, пока время подползает к полуночи. - Чем из того, что делали практически все остальные, ты никогда не занимался? – спрашивает Джисон. - Легко. Я заметил, что многие обсуждают какие-то форты и крепости, которые они в детстве строили из подушек и всякой мебели. Сначала я вообще не понимал, про что идёт речь, потому что я так никогда не делал. - Серьёзно? – Джисон даже подскакивает, широко распахивая круглые глаза. – Прям вообще ни разу? - Не-а. - Офигеть, как так? - Ну вот так. - Это же прям святое. Самое интересное, что можно было сделать – построить свою крепость и сидеть там. - Зачем? Есть же своя комната. - Это другое, это всё равно что-то общее, домашнее. А твой маленький уголок из говна и палок – это только твоё личное, твоё убежище. - Может и так, у меня такого не было. - Капец, - Джисон поражённо сидит, как будто не в силах поверить, после чего его глаза буквально загораются. – А давай построим. - Что? Крепость, что ли? - Ага. - Тебе пять? – фыркает Минхо. - Возраст – это просто число. Ты ведь никогда не пробовал, так не пойдёт. - Тебе спокойно не сидится? - Не сидится, вставай. - Мне лень. - Давай-давай, нужно закрыть этот гештальт. Джисон хватает Минхо за руки и поднимает его на ноги. Они отодвигают стол на другую сторону, освобождая пространство, после чего стелют один плед на пол около подножия дивана, сложив его вдвое, а сверху накидывают свои куртки, чтобы было теплее и мягче. Отсоединяющиеся подушки с обоих диванов используются в качестве стен и укреплений и ставятся по сторонам, создавая прямоугольник с одной открытой стороной – вход. Второй плед натягивается сверху и закрепляется книгами, чтобы не провисал посередине. - И что теперь? – Минхо стоит у собранной крепости, с сомнением посматривая на шаткую конструкцию. - Лезем внутрь, только осторожно. Опустившись на колени, они заползают под плед, стараясь ничего не задевать, и ложатся на спины. Тела помещаются только наполовину и их ноги торчат со стороны входа. Над ними - мягкая ворсистая ткань, через которую практически не проникает свет от приглушённых ламп. - Не видно ни хрена. - Сейчас всё будет. Джисон достаёт телефон и включает фонарик. Однако белёсый свет кажется максимально холодным и неприветливым. Немного пораскинув мозгами, он вылезает обратно наружу и утаскивает лампу с одного из столов в читальной зоне. Вытянув из-за дивана переходник и вставив в него вилку, Джисон протаскивает лампу в крепость, устанавливает её за их головами, повернув плафон вверх, чтобы не слепил, и щёлкает кнопкой. Пространство заполняется мягким желтоватым светом, подсвечивающим полосы в ворсинках пледа и словно создающим незамысловатые кривые узоры. Улёгшись обратно на своё место, Джисон открывает Спотифай и включает один из своих плейлистов. Негромко, просто чтобы создать атмосферу. Под пледом начинают плавно кружить звуки гитары. - Что за песня? - Waiting for Us от Stray Kids. Не слушаешь? - Эту не слышал. - Она классная. В свете лампы мелькают крошечные пылинки, плывущие по воздуху. Тихая музыка перекрывает все звуки внешнего мира. Парни смотрят на подсвеченный плед над собой. Минхо вытягивает руку, пуская тени по стенам крепости. Он делает пальцами собаку, двигает мизинцем и та словно открывает пасть, гавкая. Раздаётся смех. - В детстве мне нравилось включать гирлянду, вот так лежать в своём мирке, слушать музыку и мечтать о чём-то. Либо читать книги. Мне казалось, что никаких проблем не существует, нет никакой школы, никаких заданий. Есть только моя крепость, где тепло, безопасно, где всё хорошо. - В принципе, ничего так. Уютно. Минхо продолжает делать пальцами различные фигурки, к нему присоединяется Джисон и пару минут они дурачатся, смеясь. Песня заканчивается и следом за ней включается ещё более умиротворяющая Bloom от The Paper Kites. Они лежат на пледе Джисона, из-за чего внутри крепости витает тонкий запах грейпфрута от его парфюма. Торчащие ноги обдаёт слабыми веяниями из приоткрытого окна, в то время как в недрах постройки из подушек температура заметно приятнее. Музыка успокаивает, окутывая пушистым комфортом, особенно на полные желудки, когда хочется только лежать и чувствовать, как гудят ступни после наполненного событиями дня. Проходит почти десять минут, песни плавно перетекают друг в друга. Они расслабленно молчат, наслаждаясь каким-то по-особому тёплым моментом. Внутри мира библиотеки, который и так фактически принадлежал им, они создали ещё один. Тот, что теперь принадлежит только им двоим и больше никому. - Да, теперь я понимаю, в чём прикол, - прерывает тишину Минхо. – Тут классно. - Говорил же. Навёрстывай теперь упущенное и строй себе такие дома. - Без тебя уже не то будет. Джисон поворачивает голову. Минхо смотрит на него с лёгкой полуулыбкой. Кофейные волосы рассыпаны по лбу, в глазах мерцают крохотные точки, похожие на кристаллы из-за отсветов лампы. На кожу словно наброшен нежный фильтр цвета охры, черты кажутся сглаженными. Взгляд оторвать невозможно, он выглядит слишком волшебно. Песня снова переключается. Fade into you, Strange you never knew, Fade into you, I think it's strange you never knew. Они не произносят ни слова и лишь молча смотрят друг на друга, пропитываясь этим новым затягивающим ощущением. Только когда первый припев заканчивается, Джисон не выдерживает и поддаётся внутреннему позыву. Он приподнимается на локте и нависает над Минхо. Тот какое-то время продолжает неотрывно смотреть ему в глаза, а затем опускает взгляд. В этот момент Джисон и наклоняется, целуя его. На несколько секунд для них пропадают и музыка, и кружащая вокруг пыль, и желтоватый свет, и гудящие снаружи трубы, и коробка от пиццы на столе. Слышно, как трепещет собственное сердце. По рёбрам проносятся восторженные мурашки. Джисон отстраняется, но на затылок ложится ладонь Минхо, заставляя опуститься обратно. Его губы мягкие и тёплые. Несколько затянувшихся поцелуев спустя, получается взглянуть друг на друга, при этом Джисон так и не отодвигается. Он изучает лицо улыбающегося Минхо, поглаживающего его по шее. - Тебе так понравилась крепость? - Это не я полез целоваться. - Ну, тогда простите, я пошёл, - Джисон начинает переворачиваться обратно на спину. - Стоять, - Минхо надавливает рукой на его затылок, заставляя наклониться, чмокает родинку на щеке и отпускает. – Всё, можешь идти. - Вот так, да? Я тебе только для этого был нужен? - А есть ещё предложения? - Это твой вопрос? - Да, - смешок. - Дай подумать, - Джисон делает задумчивое лицо. – Ты завтра свободен? - Допустим. - Как насчёт прийти ко мне в кофейню за потрясным кофе под конец моей смены, купить разные кимпабы в забегаловке напротив, а потом пойти на пикник на набережную у моста Мапо? - Это твой вопрос? - Да. Минхо притворяется, что серьёзно размышляет. Затем он лукаво ухмыляется, резко толкает Джисона, опрокидывая его на спину, и нависает сверху. Большой палец скользит по щеке. На несколько долгих секунд он прижимается к его губам. - Как тебе такой ответ? - Это твой вопрос? - Да. - Отлично. Давай ещё. Они смеются перед тем, как снова забыться в поцелуе. К книге на диване больше никто так и не притрагивается до самого утра, потому что из крепости они вылезают только после звонка будильника, зовущего на автобус. Сессия вопросов и ответов продолжалась до тех пор, пока головы не начали кружиться.