120 дней в Малфой Мэноре

      Холодный, синий свет луны струился сквозь распахнутое настежь сводчатое окно, озаряя поникшего в кресле человека. Голова его была опущена, будто в скорби, пальцы рук переплетены в замок и приставлены ко рту, осязая холодное дыхание, что вырывалось из его уст, с каждым мгновением становясь все чаще и более прерывистым. Сердце его отмеряло барабанную дробь в ритме марша, грозясь разбить грудную клетку в миллионы острых осколков. Дрожь в конечностях все нарастала, холодок, вернее даже сказать, мороз проходился по коже, всецело нагоняя приступы паники. Ожидание. Томительное. Болезненное. Словно ожидание неминуемого конца, когда стоишь перед эшафотом, ощущается поистине — страшнее самой смерти. Шаги.       Сердце замерло, будто заглушив на время бешеные удары, дабы дать возможность прислушаться. Шаги. Он приближается. Эти шаги, эта тяжелая поступь, что словно ударами грома отдавала сейчас в его голове. С каждым мигом становясь все громче, отчетливей. Дверь со скрипом отворилась, впуская в темную комнату слабый луч света, что на доли секунды озарил ее, и тут же исчез, предвещая худшее. Человек в кресле вжался в него, мечтая слиться с обивкой, лишь бы остаться незамеченным… Но тщетно.       Подобно змее, что лишена привычного нам зрения, он находит свою добычу. Не скрыться от этих, налитых кровью, с вертикальными зрачками глаз, что безошибочно отыщут, даже в кромешной, непроглядной тьме. Тебя. Куда ни спрячься — его, длинные, тонкие, но цепкие пальцы вопьются, сродни тискам, в твою шею, душа, сдавливая, сдирая с нее куски плоти, обрекая на долгую, мучительную смерть.       Ощутив на своем плече тяжелую, холодную ладонь, сердце ушло в пятки. Дыхание сперло. Холод, мертвецки-могильный холод так и веет от этой ужасной конечности, что рукой-то язык не поворачивался назвать. Бледная кожа, что обтягивает кости, словно перчатка, иссиня-черные вздувшиеся вены, желтые, острые ногти, что, по ощущением разорвали не одну жертву на своем пути. Пальцы, неестественно длинные, сейчас впивались ему в плечо. Вдох. Глубокий вдох и протяжный выдох отчаянья. Вперед.       На эшафот.        — Как дела, Драко? — раздался протяжный, лоснящийся голос, он словно гипнотизировал, заставлял беспрекословно подчиняться, не давая и секунды на размышления.        — Мой Лорд, я в порядке — еле выдавил из себя парень.        — Ты готов?        — Конечно. Мой Лорд.        — Не будем же медлить!       Когтистая рука впилась в плечо, слегка царапая кожу. По спине пробежали мурашки, наполняя ужасом. Ужасом того, что предстоит пережить. Вновь.       Драко преклонил колени перед Темным Лордом, и не поднимая глаз, словно механически, потянулся к одежде, что сейчас была преградой меж ним и тем, что ожидало его. Неспешно, пальцами, едва касаясь, он потянул за ткань штанов, опуская их на пол. Свет луны упал на бледную плоть, что была по цвету схожа, скорее с мрамором, чем с естественным оттенком человеческой кожи.        — Ну же, не заставляй своего господина ждать — будто эхом прозвенело у парня в голове.       Он слегка провел рукой по столь отвратительному на вид члену, стараясь не вдыхать запах, что исходил от тела Темного лорда, что напоминал смесь водорослей с замшелым деревом и прелых листьев. Он погрузил себе в рот это орудие пытки и превозмогая рвотные позывы принялся ублажать своего хозяина. Двигая головой, насаживаясь на его член до самого основания, Драко, в голове отмерял каждый толчок, считая секунды, до окончания процесса. Плоть неистово врезалась в его горло, совершенно не щадя, меняя угол, проникая везде, в каждый уголок. Слезы полились из глаз, но парень незаметно вытер их рукавом рубашки, страшась, что хозяин увидит его слабость и сочтет это за нежелание.       Горьковато-соленый вкус во рту, казалось, заполнил собой все, вплоть до желудка, словно ядом отравляя внутренности. Тело пронзило волной лихорадки. Трепеща, Драко отшатнулся от Лорда, вытирая рот и мечтая хотя бы о небольшом глотке воды, что смоет, унесет прочь привкус инородной флегмы, что сейчас вяжущим потоком заполняло все его существо.       Когтистая рука потянулась к щеке парня, оглаживая юную, нежную кожу, большим пальцем растирая по пухлым губам остатки беловато-жемчужных капель.        — Хорошо поработал, мальчик мой. Теперь раздевайся… — словно из пустоты донеслось до слуха Малфоя. То был призыв к дальнейшим пыткам, что из раза в раз позволял себе Темный лорд. Овладевая, подчиняя, еще глубже, еще ближе, все больше и больше подминая под себя. Его. Его тело, что еще не знало ранее плотских утех. Еще столь молодого, неопытного, совсем свежего юного тела, вновь и вновь просило, требовало это…ужасное, богомерзкое созданье, величающее себя Лордом Волан-де-Мортом. Представ пред Лордом полностью нагим, Драко слегка шагнул вперед, словно предлагая себя, безоговорочно отдаваясь во власть, безропотно подчиняясь, засунув гордость глубоко туда, куда вскоре войдет уже столь ненавистная, бледная плоть. Глядя на то, как худое, цвета луны, что освещала сейчас комнату, тело направлялось к нему, парень с ужасом сглотнул слюну, мечтая провалиться в забытье, чтобы поскорей покончить с этим. Но, мечты так и останутся мечтами. Тощая, но сильная рука, резко толкнула Драко на простыни. Тут же, извиваясь, длинные пальцы, подобно змеям расползались по его груди, животу, бедрам, гладя, проникая всюду, везде, словно помечая владения. Два пальца скользнули в отверстие, меж бедер, на что Малфой издал отчаянный всхлип. Резко. Боль. Боль, волной прокатилась разрядами обжигающего тока. Словно кинжалом — острые ногти слегка вспороли кишку, откуда тонкой струйкой посочилась кровь. Драко тяжело задышал. Лорд, будто волк, почуявший кровь, жадно, с неистовым напором, принялся слизывать ее с ануса парня, при этом сладострастно впиваясь языком все глубже. Упиваясь соками своей жертвы, что полностью отдана ему на растерзание. Насытившись вязкой рубиновой жидкостью, Лорд, не заставляя себя долго ждать, вонзил в трепещущего мальчика свой бледный, наполненный, пульсирующий член, что обдавал точно лавой его внутренности. С каждым толчком, глаза Драко все наполнялись и наполнялись слезами отчаянья. Боли. Ненависти. Полное, беспрекословное подчинение — вот что от него требовалось. Исполнять все прихоти своего дражайшего господина. Чего бы тот не пожелал. Распластавшись на простынях, точно распятый, мальчик лежал, принимая свою участь. Принимая в себя член Темного лорда, что с безумной неистовостью овладевал им, растягивая стенки ануса, продалбливаясь, казалось, дальше некуда.        — Теперь повернись, Драко. — Волан-де-Морт загнул Малфоя раком и так же резко вошел в него, не прекращая бешеного темпа. Впиваясь ногтями в его тонкую, нежную кожу на талии, он оставлял кровавые борозды, что саднили, смешиваясь с соленым потом. Вжавшись с головой в подушку, парень старался думать о чем угодно, только не о том, что делали сейчас с его телом. Лорд вовсе не был груб с ним, напротив, но даже это не приносило парню облегчения. Сама мысль о том, что он, хоть и по своей воле отдавался этому …существу, распаляла жгучий поток отвращения, презрения. Ненависти. Всем своим естеством, каждой клеточкой своего тела он ненавидел его. И себя. За то, что соглашался. За то, что не посмел ослушаться приказа. Представ безвольным рабом, что будто пес, скуля, готов на все, лишь бы заполучить вожделенный кусочек пищи.       Стенки ануса, хоть и привыкли к вторжению, все же горели, член Лорда все сильнее и сильнее наращивал темп, все пульсируя внутри и увеличиваясь в размерах. Драко, уже не сдерживая потока слез — сжал в кулак простынь, и, закусив руку, попытался сдержать громкий стон — не вышло. Будто раскаленным железом обдало его внутренности. Горячий поток семени Лорда брызнул, изливаясь, орошая внутреннюю поверхность бедер раскинувшегося на кровати парня.        — Ты хорошо постарался, мой мальчик — донеслось до слуха Драко, сквозь звенящую тишину. Он чуть вздрогнул, от того, что когтистая рука напоследок, поглаживая, прошлась по его телу, будто незримым саваном накрывая практически бездыханное тело. — Увидимся завтра. В это же время, Драко…       Шаги, все той же, тяжелой поступью, удалялись. Скрипнула дверь. Парень нашел в себе силы открыть глаза. Свет луны, что струился сквозь сводчатое окно, ослеплял. Хоть слезы и заволокли глаза, но сквозь пелену их, все же доносились отзвуки яви, что поглощала с каждым мгновением все сильнее и сильнее. В воздухе еще витал смердящий запах — водорослей, мха и разложения, вкупе с грязью и сыростью, что источало столь ненавистное, отвратное тело Темного лорда, что избрал его, Драко Малфоя, своей игрушкой для похотливых утех. И из раза в раз, будто заново, приходилось переживать ему это. Каждый день отдаваясь, безвольно утопая в его бледных, костлявых, жутких руках.