Всё хорошо, товарищ...

— Добро пожаловать, путешественник и Паймон! Ваша комната на самом верхнем этаже, номер 17, пожалуйста, проходите. — проговорила дружелюбно владелица постоялого дома Ваншу, вручая беловолосому ключи от его комнаты. Двое лишь тихонько, устало её поблагодарили, медленными шагами поднимаясь по ступенькам. — Ох, что-то Паймон устала! — наконец добравшись до заветной двери, фея долгожданно зевнула, развиваясь в воздухе, будто она парящее пёрышко. И в следующие секунды она испарилась в пространстве, оставляя за собой лишь маленькие созвездия, и, конечно же, не забыв попрощаться со своим другом. Но второй лишь приветливо ей улыбнулся и, после исчезновения феи, путешественник поспешно ворвался в комнату, сразу падая на кровать лицом вверх. Оставаясь один, Итэр мог задуматься об многих вещах, которые он не может обсудить даже с Паймон, своей единственной, пожалуй, подругой, он часто рассуждает в слух, выплёскивает все свои негативные эмоции в зеркало — чаще всего это заканчивается рыданием и сдерживанием всхлипов, чтобы не услышали другие люди о слабостях парня. И сейчас не исключение. На такие красивые, янтарные глаза резко нападают усталость, желание закрыться и изрыдаться на всю оставшуюся жизнь. Слёзы невольно появляются на нижних веках мальчишки, скатываясь гроздьями с его миниатюрного лица и падая прямо на простынь. Как же задолбали эти бесконечные запросы жителей регионов... Одна просьба сложнее другой, а чаще всего одна просьба перерастает в целый квест, расписанный на несколько дней! "Как же это всё надоело..." — всё время проносится в голове у блондина, когда он снова закручивается в позу эмбриона и тихо всхлипывает, пытаясь снова сдерживать всё то, что накопилось за несколько дней. Внезапные тихие удары по двери вернули мальчишку в своё нормальное состояние. Он уставился на ошарашенного рыжика, который был крайне удивлён увиденным. "Господин, неужели, я забыл закрыть дверь?!" — резко пронеслось в голове янтарноглазого, после чего поспешно снова уселся на кровать расслабляющей позой, пытаясь сделать максимально милое, улыбающееся лицо, что выходило довольно плохо. — Товарищ... ты... плакал?.. — внезапно проговорил нежеланный гость, уже бесцеременно заходя в чужую комнату и садясь перед свои путешественником на колени. Чайлд был даже сильнее напуган, чем сам Итэр. Мальчишка не мог долго смотреть в пристальный глаза рыжего, потому что он понимал, что почему-то именно с ним он может внезапно расплакаться, но ему не хотелось показывать свои слабую сторону ему. — Нет?.. С чего ты взял, Тарталья? — Итэру потребовалось столько усилий, чтобы выговорить это безо всяких запинок и всхлипов, что в конце он был даже немного горд собой. Но эта гордость длилась буквально одно мгновение, потому что всё внимание беловолосого заняли прикосновения Чайлда. Он нежно брал в свои большие, немного огрубевшие руки, меленькие ручки своего товарища, которому, казалось, сейчас так не хватало этих нежных прикосновений, что он снова готов был расплакаться, но он держался, не хотел себя показываться с плохой стороны ему. Тарталья потихоньку снял эти мешающие перчатки, откладывая их на кровать, а после аккуратно природнёс эти же миниатюрные ручки к своему лицу, награждая эти маленькие ладошки нежными поцелуями. — Товарищ, я ведь не слепой, и уж тем более не глупый. Не держи всё в себе, я с тобой... — Тарталья заботливо, слишком нежно, слишком красиво, по мнению мальчишки, огладил одной своей рукой мокрую щёчку товарища. И Итэр, будто бы находясь сейчас один, сам с собой, "сорвался с цепи". Всё его тело охватила мелкая дрожь, пальца на руках и ногах невольно сжались, нижняя губа уже по привычке была закусана, а такие большие и красивые глаза были полностью зажмурены, сдерживая целый океан слёз. Тарталье это не нравилось. Очень. Он аккуратно приблизился к дрожащему лицу Итэра, легонько поцеловав один его глазик, заставляя самого мальчика их приоткрыть. Рыжий же не теряет ни минут, а сразу впивается в своего товарища нежными объятиями, слыша уже после своих действий громкие всхлипы, которые блондин всё так же пытался сдерживать, но ему это не давал сделать хитрый лис, который обвился буквально вокруг всего паренька, оставляя свободным только его голову. Он не хотел его отпускать, но пришлось немного отстраниться, чтобы увидеть своего товарища. — Не сдерживай себя, Итэр. — проговорил очень мягким, нежным голосом Тарталья, поглаживая собеседника по голове тёплыми руками. После такой лёгкой, но нужной фразы, Итэр внезапно даже для себя расцепил свои губы, зарыдав так, как не делал этого никогда, но ему нравилось. Наконец-то он может высвободить всё то, что накапливалось месяцами. Аякс ловит эту, для него, милую мордашку путешественника, снова заключая его в свои объятия. Неизвестно, сколько времени прошло с тех пор, как пришёл рыжий, но явно не один час. За это время Итэр успел рассказать своему собеседнику о каждом из жителей, о том, как же они его все достали, о том, что на самое важное — поиски сестры — у него просто не хватает времени, и этот Дайнслейф, который напрямую связан с его сестрой, но появляется раз в чёртов год. Всё это он рассказал своему партнёру, уже сидя на его коленях, боком к нему, и полностью наваливаясь всем своим весом на надёжное и такое тёплое плечо Аякса. — Ты, должно быть, устал? Спи, я обо всём позабочусь. — всё так же нежно проговорил рыжий, аккуратно поцеловав мальчишку в лобик. — Спасибо тебе, Аякс... — последнее, что пробурчал янтарноглазый, погружаясь в столь долгожданный сон. И Тарталья своё слово сдержал. Он максимально аккуратно и нежно уложил своего товарища, снимая с него его сапожки и нагрудник, а после умело заворачивая того в одеялко и, конечно же, ложась рядышком, ведь мало ли, что может случиться.