Wisteria

Ласковое летнее солнце грело кожу, оставляя на теле легкий загар. Слабый ветерок путался в золотистых пушистых волосах, переплетая те между собой и посылая щекочущие мурашки по спине. Длинные ресницы ловили яркие лучи, отчего те горели оранжевым огнем. Нос щекотал приторный аромат глицинии, оседая на одежде тонким шлейфом сладости, отпечатывающейся на кончике языка. Заливистый детский смех отражался от крепких стволов деревьев и, смешиваясь с ветром, разносился по округе. Длинные фиолетово-розовые гроздья прекрасных цветков ниспадали к земле, маня прохожих тянуться к ним руками, чтобы ощутить их мягкость на собственной коже. – Малыш, не убегай далеко, – нежный голос матери, подхваченный новым дуновением ветра, взлетел к ясному небу. – Хорошо! – звонко ответил мальчик, уносясь все дальше от родителей. Перед глазами пестрели яркие цветы, обволакивая сладким ароматом. Приятная дымка туманила взгляд, за которой зрачки переливались, словно драгоценный янтарь на солнце. Высоким деревьям не было конца и края. Их кроны создавали длинный тоннель, из которого сложно выбраться. Ноги отказывались сворачивать со светлой тропинки, усыпанной мелкими камешками. Прохладный ветерок поддувал в спину, ускоряя короткие ножки, после которых оставалось слабое облако пыли. В руке он крепко сжимал желто-фиолетовую вертушку, крутившуюся без остановки. Яркая улыбка казалась такой притягательно-милой, что проходившие мимо люди останавливали взгляд на маленьком чуде, чувствуя в груди небольшой теплый шар, медленно растекавшийся по всему телу. – Солнышко, – вновь послышался женский голос, но совсем тихо, невесомо. Мальчик бежал быстро, без оглядки. Пробивающиеся сквозь длинные цветочные лозы лучи манили, уводя мальчика все дальше. В душе спокойствие перемешивалось с растекавшимся счастьем. У подножия длинного яркого тоннеля тянулась высокая трава, простилающаяся бескрайним морем где-то за его пределом. Мальчик сошел с тропинки, рассматривая открывшийся вид широко распахнутыми глазами. Несколько людей устроили пикник, расположившись под тенью одного из высоких деревьев. Кто-то сидел на траве, читая или старательно рисуя окружающий пейзаж, запечатлевая навеки счастливые моменты людей, что постепенно отражались на шершавом холсте. Кто-то неспешно прогуливался, озираясь по сторонам, наслаждаясь природой. Несколько детей шумно играли в догонялки, обегая всех, кто встречался у них на пути. Мальчик стоял неподвижно, внимательно оглядывая всех блестящим от мелких слезинок-бусинок взглядом. Рука сильней сжала ручку от вертушки, прижимая к груди. С волосами по-прежнему игрался ветер, спутывая между собой. Сладкий аромат глицинии, словно покрыл тело своим тонким слоем, медленно проникая под кожу. На восторженном лице мальчика промелькнуло удивление и чистый восторг. Все казалось хоть и обыденным, но в данную минуту, окруженное прекрасными розово-фиолетовыми гроздьями цветов, волшебным и незабываемо красивым. Мальчик смотрел по сторонам, словно стараясь отыскать что-то, что и сам не до конца понял. Взгляд светлых глаз скользил по незнакомым силуэтам, огибал лавочки и мольберты, кружил вместе с летающими в воздухе игровыми тарелками и быстрыми воланчиками от бадминтона. Ноги маленькими шажками направились к растущим россыпью деревьям, прячась между ними. Взгляд карих глаз неизменно восторгался всем, что только появлялось перед мальчиком. Обилие запахов и красок, соединяясь, превращалось в прекрасную картину, полную жизни и своих затерянных миров, ключ от которых еще только предстояло отыскать. Сердце внезапно стало биться быстрей, так неожиданно, что мальчишка остановился и приложил ладонь к груди, словно пытаясь понять, точно ли сильный стук исходит от него. Брови взметнулись домиком, проявляя свету тонкую складку на лбу. Нижняя губа вытянулась в недовольной манере. Рука с вертушкой опустилась, ее лопасти продолжали крутиться под потоками тихого ветра. Мальчик стоял так несколько минут, буравя взглядом вздымающуюся от каждого вдоха грудь. Ответ был прост – это его сердце; но вот почему – до сих пор неизвестно. В нос ударил сладкий запах глицинии, который до этого уже успел притупиться и стать чем-то обыденным и невзрачным, словно воздух всегда был пронизан этим цветочным ароматом. Вот только сейчас он стал слаще. Кончики пальцев приятно закололо, отчего мальчик потер их о ладони, стараясь унять новые ощущения. Что-то резко менялось. Вот только он один заметил это. Остальные люди спокойно продолжали заниматься своими делами, совершенно не обращая внимания на маленького мальчика, вокруг мизинца которого медленно обвивалась прозрачная нить, тянувшая куда-то вперед. Мальчик шел, словно заворожённый, ведомый волшебным созданием, которое открылось лишь его невинному, чистому взору. Кончиков ушей коснулся голос матери, но мальчик не обратил на него внимания, продолжая следовать за натягивающейся нитью, крепко завязанной бантиком у основания мизинца. Травинки щекотали щиколотки, посылая мелкие мурашки по всему телу. В ушах звучали трели птиц и счастливые возгласы людей, создавая некий фон. Перед глазами сверкали искры, будто множество чистейших бриллиантов усыпали дорожку, по которой ступал мальчик. Губы растянулись в загадочной улыбке, а в груди образовался тяжелый ком предвкушения. – Привет? – приятный голос разрезал наваждение. Сердце пропустило удар, падая куда-то в пятки. Длинные ресницы затрепетали, а рот удивленно приоткрылся. Перед малышом стоял парень, немного старше его самого. Яркое солнце обрамляло его силуэт. Теплые лучи слепили в глаза, из-за чего разглядеть незнакомца становилось все сложней. Светлые волосы развевались на ветру, то и дело спадая на лицо. Губы растянуты в теплой улыбке. Старший внимательно наблюдал за мальчиком, что с таким восторгом смотрел на него в ответ. – Привет, – дрогнув в голосе, ответил мальчик, встретившись с ореховыми глазами. Внезапно все вокруг растворилось, исчезло, сменяясь прекрасными мелкими фиолетово-розовыми гроздьями, заполоняющими пространство вокруг. Цветы теплым вихрем пронеслись между двумя мальчиками, будто соединяя их между собой. Малыш затаил дыхание, боясь пошевелиться и прогнать прекрасный мираж, от которого внутри все напряглось, словно струна. Сладкий запах накрыл их тонкой вуалью, скрывая от обыденной жизни, унося далеко вперед, туда, где не ступала еще нога человека. Кончики губ у незнакомого мальчика опустились. А в недавно горевших дружелюбием глазах проскользил испуг и удивление. Наваждение словно рукой сняло, отрезвляя. Старший тяжело выдохнул, указывая пальцем на мальчика: – Ты… ты мой… – Солнышко! – обеспокоенный голос матери пронзил сознание мальчика, заставляя отвести взгляд от мягких черт лица, что манили его уже несколько минут. – Иди сюда, малыш! Мальчик повернулся вполоборота к тропинке, где его ожидала мама с отцом. На лице женщины промелькнуло облегчение, когда она наконец нашла убежавшего вперед сына. Отец стоял рядом с женой, приобнимая за талию, и тихо нашептывал что-то недосягаемое до ушей мальчика. – .., беги сюда! – женщина расставила руки в стороны. – Мама! – счастливо воскликнул мальчик, забывая про недавнее видение, и побежал прямо в руки матери, желая поскорей почувствовать ее тепло. Нежные руки сцепились в замок за спиной, отрывая от земли. Губы оставили несколько поцелуев на пухлой щеке, кончик носа щекотал кожу, вызывая заливистый смех. Малыш обнял женщину в ответ, прижимаясь сильней. Отец положил ладонь на макушку сына и потрепал по пушистым волосам, передавая тепло. Улыбка ярким заревом осветила лицо мальчика. Счастливый смех ласкал уши окружающих. – Нам пора уходить, … – тягучий голос мужчины привлек внимание малыша. Тот быстро закивал головой, соглашаясь с отцом, и крепко обнял маму за шею, щекой прижимаясь к мягким волосам, от которых пахло свежим апельсином и сладкой глицинией. Веки медленно опустились от соединившихся ароматов. Губы растянулись в нежной сонной улыбке. Усталость накрывала мальчика с головой, как тяжелое одеяло в прохладную ночь. Ресницы трепетали, когда он открыл глаза всего на несколько секунд. Взгляд застыл на удалявшейся фигуре парня, что так и продолжал смотреть ему вслед, с грустью провожая. Его ноги будто приросли к земле, пуская длинные сильные корни, что не позволяли сдвинуться с места и побежать, остановить, признать их связь. Его голос пропал, застревая где-то внутри, под прочным барьером. Силуэт незнакомца, по-прежнему обрамляемый ярким солнцем, медленно растворялся, исчезая из поля зрения, оставляя после себя лишь легкий аромат сладости и розово-фиолетовое свечение.

❀・────━【✿】━────・❀

– Эй, Хан, помоги мне выбрать, – глубокий голос прервал тишину, привлекая внимание парня. – Что? – непонимающе нахмурился Джисон, поправляя на носу очки. – Какую рубашку надеть в первый день? – парень приподнял две вешалки, на которых висели рубашки, ничем на первый взгляд не отличающиеся. – Феликс, они белые, – прямо ответил Хан, нахмурив брови. – Они одинаковые. Феликс недовольно вздохнул, закатывая глаза. – Они разного цвета, Хан. Эта, – приподнял выше правую руку, – цвета морской пены. А эта, – поднял левую, – кремовая. – Ты сейчас смеешься надо мной? – серо проговорил Джисон, опуская плечи. – Для меня они белые. А то, что ты сейчас назвал – это его оттенки, которые, по-видимому, не больно-то и отличаются. И вообще, когда ты начал разбираться в цветах, тонах и остальной фигне? – Во-первых, не называй это фигней. А во-вторых, – парень усмехнулся и развернул рубашки, показывая небольшие наклейки с названием цветов, – Оливия приклеила. Она хочет стать дизайнером, вот и тренируется. Так что попрошу впредь выбирать выражения, – Феликс с прищуром взглянул на Джисона. – Левую, – на выдохе ответил Хан, растягивая губы в тонкую линию. – Сам-то в чем будешь? Джисон развел руки в стороны, облизывая кончиком языка нижнюю губу. Вопрос повис в воздухе невидимым облаком, не смея сдвинуться с места. Феликс ткнул языком в щеку и недовольно выдохнул. – Ты серьезно хочешь пойти в этом? А как же… – Феликс, школьная пора закончилась. К черту форму и официальный стиль. Дай мне отдохнуть от этого. Я пойду в этом и точка. Младший поднял руки в капитулирующем жесте и отвернулся к зеркалу, прикладывая к груди кремовую рубашку. На лице появилась легкая улыбка, от которой внутри зародилось тепло. Феликс мельком взглянул на Хана, тихо читавшего наугад взятую с полки мангу. «Тебе и так хорошо» – пронеслось в голове Ли. Серая толстовка и черные джинсы – так называемая классика Хана, которая была тому явно к лицу. Темно-русые волосы аккуратно уложены, небольшой треугольник открывал лоб. Джисон выглядел мягко и в то же время дерзко. – Что у тебя произошло? Куда делся весь твой оптимизм? – Устал, – коротко ответил Хан, даже не посмотрев на друга. Глаза скользили по нарисованным событиям, ярко озвучивая все в голове, строя объемные сцены, отгонявшие настоящее куда-то на затворки сознания. – А я говорил тебе лечь раньше, – Феликс убрал ненужную вещь в шкаф и быстро надел рубашку, сразу чувствуя, как мягкая ткань приятно коснулась кожи. – Но ты все равно решил посмотреть то аниме. – Ты был со мной вообще-то. – Но я-то выспался, Хани, – победная улыбка украсила покрытое бесчисленными веснушками лицо. Уголки губ Джисона дернулись вверх, не в силах противиться невинному очарованию друга. Хан даже готов поспорить, что Феликс либо не знает о своей силе, либо прекрасно это скрывает. Манга в руках оказалась с довольно интересной рисовкой, однако особого удовольствия Хан так и не почувствовал. Феликс по-прежнему крутился возле зеркала, оглядывая себя снова и снова, проверяя наличие изъянов, которых и в помине не существовало. В глазах Хана, Феликс – совмещает в себе самое прекрасное и милое, что только можно представить. Находясь рядом с ним, невольно заряжаешься энергией и ласковым теплом, растекающимся быстрыми реками по организму. Стоит только взглянуть на Ли, губы растягиваются в улыбке, и невзгоды уходят на второй план. Феликс как лучик света в жизни Хана – бодрый, яркий, теплый. Их дружба началась еще в начальной школе, где они случайно сели за один стол. Сначала им было неловко, но вскоре мальчики не отходили друг от друга ни на шаг, следуя по пятам, словно маленькие утята за своей мамой – куда шел один, туда направлялся и второй. Их схожие интересы лишь подкрепляли дружбу, усиливая и вознося. Они были рядом друг с другом в трудные моменты и в счастливые, вместе разделяли переживания, страхи и удачи. Со стороны казалось, что их связь будто соткана на небесах золотистыми нитями, указывая на принадлежность друг другу. Вот только родственными душами они не являются… – Интересно, когда я встречу своего соулмейта? – мечтательно вздохнул Феликс. – По статистике, чаще всего мы либо учимся со своими парами, либо работаем. – Не торопи события, Ликс, успеешь его найти. Ты уж точно не умрешь в одиночестве в глубокой старости, – усмехнулся Джисон, откладывая в сторону мангу, и слез с кровати, подходя ближе к другу. В груди теплилось чувство, что у Феликса скоро все будет хорошо. – Ты тоже, – лучезарно улыбнулся Феликс, смотря на друга в отражении зеркала. Джисон тихо хмыкнул, приподнимая один уголок губ. – Тебе напомнить, как ты посещаешь все цветочные фестивали и ярмарки? Я удивлен, что сейчас ты такой спокойный, но и одновременно напуган – неизвестно во что выльется этот внезапный покой. Джисон обнял Ли за плечи и тихо усмехнулся. Феликс прав, он давно не был таким спокойным и тихим. То ли дело, действительно, в усталости и недосыпе, то ли в чем-то другом.

✿ ✿ ❀ ✿ ✿

Высокое здание университета украшено яркими лентами и баннерами, приветствуя первокурсников. По периметру территории стоят различные палатки с едой, небольшими играми и клубами, куда можно записаться для внеурочной деятельности. Радостные улыбки и восхищенные взгляды встречались на каждом шагу. Джисон шел рядом с Феликсом, соприкасаясь плечами и держась за мизинец. Родное тепло согревало и успокаивало. Большое количество незнакомых людей, царивший шум и гам слегка пугали, заставляя сердце громко биться в груди. Феликс шел медленно, продолжая невесомо поддерживать друга, внимательно следя за происходящим вокруг. Его внимание привлекло несколько палаток, от которых тянулся сладкий запах свежей выпечки. Живот приятно свело, а во рту образовалось больше слюны. Глаза заблестели яркими искрами. Промелькнувшая мысль жаром заклеймилась в голове, требуя претворить в жизнь задуманное. Феликс нарочито медленно смочил пересохшие губы кончиком языка, ощущая тонкий приторный вкус вишни от впитавшейся гигиенической помады. – Нашел что-то интересное? – внезапно спросил Джисон, стараясь проследить за взглядом друга. – Давай сходим и посмотрим, – предложил Хан, делая шаг в сторону, лишаясь привычного тепла. – Уверен? – недоверчиво уточнил Феликс. – Ты не обязан быть со мной двадцать четыре часа в сутки, Ликс, – улыбнулся Хан, упирая руки в бока. Феликс усмехнулся, приподнимая один уголок губ, и просканировал Хана быстрым пытливым взглядом, от которого внизу живота скрутило. Джисон столкнулся с яркими карими глазами, не смея отвернуться. Те прожигали дыры, устремляя взор в самую душу, словно стараясь докопаться до правды, что так старательно пытался скрыть Хан. Тело покрылось гусиной кожей. Феликс проникал в самую глубь, оставляя после себя неприятный холодный вихрь. – Не смотри на меня так. Ты и сам понимаешь, что я говорю правду, – вытаращив глаза, произнес Джисон. – Окей, – с веселой ноткой в голосе отозвался Ли – слишком быстро и громко. Феликс потянул Джисона куда-то вглубь двух рядов палаток. Со всех сторон доносились радостные приветствия старшекурсников, поздравляя с поступлением и предложением вступить в тот или иной клуб. Джисон озирался по сторонам, стараясь запомнить каждого. Сам не знает зачем, просто захотел. – Смотри, здесь даже есть клуб по организации цветочных фестивалей! – радостно воскликнул Феликс, указывая на дальнюю палатку, фасад которой украшали белые пионы. Джисон проследил за рукой друга и улыбнулся, поддерживая восторг Ли. – Хочешь к ним записаться? – резко остановился Феликс, смотря в упор на Джисона, старший слегка стушевался, но взгляда не отвел. – Можно, – пожал плечами парень, загораясь идеей. Джисон всегда мечтал найти своего соулмейта. Душу грела лишь мысль об их будущей встрече. О том, как вокруг них появится вихрь прекрасных цветов, отделяя от всего мира. Представлял, как посмотрит в глаза своей судьбе и прижмет крепко-крепко, обещая не отпускать больше никогда. Кончики пальцев покалывало, а тяжесть шариковой ручки приятно передавалась ладони. Хан и не заметил, как ноги подвели его к стойке, а руки без промедления взяли протянутый бланк. В ушах смешалось множество голосов, заглушая те, что были обращены именно к нему одному. Оставив на листке свою контактную информацию, Джисон вздохнул с облегчением. И лишь когда отошел от палатки, понял, что в руке держит несколько пестрых флаеров с информацией и номерами старших. Феликс стоял чуть поодаль, то и дело бросая быстрые взгляды на друга. Он с упованием слушал речь девушки, увлеченно рассказывающей о клубе и показывающей свежую выпечку. Счастливая улыбка украшала ее лицо. Джисон медленно подошел к Феликсу, краем уха улавливая комплименты, которыми старшекурсница одаривала Ли. Хан незаметно закатил глаза и приобнял друга за плечи, привлекая его внимание. – Нам пора. Ты ведь уже записался? – Джисон старался звучать обыденно, однако для Феликса разгадать фальшивый фасад не составило труда. Феликс тихо извинился перед девушкой, которая, к слову, уже успела переключиться на другого подошедшего первокурсника и совсем не обращала внимания на пару друзей. Ли обнял Хана в ответ. Первый учебный день прошел шумно и тягуче. Будучи на улице, время летело незаметно, вот только на парах оно замедляло свой ход, растягивая секунды, будто вязкая патока. Джисон внимательно слушал преподавателей, записывая все необходимое в ноутбук, цветом выделяя самое главное. Хану не хватало присутствия друга. Все же он слишком привык, что Ли всегда находится рядом. Но сейчас, поступив на разные факультеты, пришло время привыкать к одиночеству, которое никто не сможет восполнить. Никто не в силах затмить Феликса. Он глубоко засел в сердце Хана, занимая одну из самых высоких ступеней, находясь практически у самого пьедестала. Окружающие, такие же как и сам Хан, однокурсники не внушали нужного доверия. Сближаться с ними пока не возникло необходимости и желания. Всепоглощающий оптимизм так и не вернулся к Джисону, что показалось слишком странным даже ему самому. Неприятное чувство медленно росло где-то в груди, невесомо раскидывая свои дымчатые щупальца, растекаясь темными сгустками. К концу дня голова потяжелела, а веки норовили слипнуться в любой момент. Одногруппники предложили сходить в находящуюся неподалеку палатку, где продавали мясо и алкоголь, чтобы отметить первый день учебы, да и чтобы лучше познакомиться друг с другом, отбросив все сдерживающие до этого цепи. Не желая выделяться, Джисон написал сообщение Феликсу, предупредив о своих планах на вечер, и чтобы младший не ждал его допоздна. Ответ от Ли пришел спустя некоторое время примерно с тем же содержанием, за исключением в том, что с ними также будут некоторые старшие, которые и предложили организовать внезапную посиделку. Пожелав друг другу удачи, Джисон убрал телефон в задний карман и поспешил нагнать удалявшихся одногруппников, весело обсуждавших прошедший день. Место, в которое пришла группа студентов, полностью пропахло вкусным мясом и специями. Желудки резко скрутило, призывая поскорей сделать заказ. Выбрав несколько столов, все быстро расселись, бегло обсуждая предпочтения. Яркий аромат жарящегося мяса ударил в нос новой волной. Стаканы, доверху наполненные алкоголем, звенели, стуча друг об друга. Голоса становились громче, а темы откровенней. Барьеры медленно растворялись в пропитанном сочном воздухе. Горечь, оседавшая на языке, приятно смешивалась с остротой соуса и принесенными закусками. Джисон, на удивление, быстро влился в разговор, сначала отвечая лишь короткими фразами, а позже и вовсе предлагая новые темы для обсуждения. Все оказалось проще, чем представлялось. Однокурсники внимательно слушали друг друга, находя точки соприкосновения и тем самым сближаясь еще сильней. Некоторые рассказывали о своей школьной жизни или той, что скрывали от родителей. Время мерно перетекло за полночь, посетителей становилось все меньше, а звонкий смех и яркие возгласы не прекращались ни на минуту. Хозяева заведения устало вздыхали, поглядывая на настенные часы. С одной стороны, рабочий день уже подходит к концу и нужно собираться. Но с другой, от веселой компании в груди летали разноцветные бабочки, размашистыми крыльями распространяя тепло. Просидев в заведении еще некоторое время, все решили, наконец, разойтись. Пока большая часть компании отправилась к университетскому общежитию, Джисон направился в их с Феликсом общую квартиру, на съем которой они копили больше года. Порой Хану казалось, что легче было получить совместную комнату в общежитии, нежели тратить деньги и силы, чтобы заполучить целые апартаменты. Темные улочки освещались чередующимся холодным и теплым светом фонарей. По периметру некоторых домов росли пушистые кусты, украшенные цветками, вокруг которых кружились мотыльки и светлячки. Джисон провел рукой по одному из цветков, улыбаясь от контраста нежности лепестков и шероховатости собственных пальцев. Легкий сладкий аромат коснулся кончика носа, невесомо оседая на языке. Хан глубоко втянул носом воздух, словно стараясь пропитать им свой организм, и на мгновение закрыл глаза. Трепещущие ресницы щекотали кожу, губы растянулись в улыбке. Ноги медленно подводили к уже знакомому району, где все казалось таким тихим и застывшим, словно никто и вовсе не бывает в этой части большого города. Лишь в нескольких окнах горит свет, который вскоре тоже потухнет. Ушей касается приятная тишина и еле уловимое жужжание насекомых, проснувшихся лишь к ночи. Джисон уже почти подошел к подъезду, как краем глаза заметил движение с другой стороны. Парень резко остановился, стараясь разглядеть виновника разрушенной ночной идиллии. Высокий парень придерживал кого-то за талию, стараясь предотвратить падение. За ними неспешно шел еще один человек, убрав руки в карманы длинной толстовки, доходившей до середины бедра. Тихие голоса смешались между собой, отчего было сложно расслышать диалог, но одно было ясно точно – тот, кого придерживали, был сильно пьян. Компания приближалась к нужному Хану подъезду, где лампочка загоралась автоматически при появлении человека на пороге. Джисон решил остаться в тени еще некоторое время, чтобы не столкнуться с незнакомцами. Но что-то внутри не давало покоя. В горле резко пересохло, а в груди, будто скребя острыми когтями, норовя вырваться наружу, бушевала тревога. Джисон сделал первый неуверенный шаг вперед, прищуриваясь. Свет загорелся также внезапно, как и с губ Хана слетел удивленный вздох. До боли знакомые средней длины каштановые волосы, кремовая рубашка, вызвавшая с утра небольшой переполох, улыбка, что раньше предназначалась лишь Хану, и тихий глубокий смех, который принадлежал только одному человеку. – Феликс? – безмолвно произнес Джисон одними губами, вздергивая от неожиданности бровями.