Там, где гаснут фонари

Когда Рюноске в состоянии, близком к бредовому, хрипло шепчет на ухо своему главному врагу слова искренней ненависти — это, разумеется, близко с любовью не стояло. Это не любовь. Не-лю-бовь. И Акутагава может сколько угодно вдалбливать себе это в голову — не поможет наверняка, когда он в очередной раз оказывается близко, непростительно близко к парнишке, глядя в светлые глаза того сквозь кровавую пелену. Не признается, самому себе даже, что тонет без остатка в этих дурацких, черт возьми, манящих глазах. Не признает, как не признает его Дазай. Не сможет, слишком отвратительно для себя, хочется захлебнуться собственной кровью, лишь бы не видеть этот наивный взгляд этого проклятого Ацуши. Потому и вместо каких-либо ненужных никому откровений, по ногам светловолосого парнишки бьёт Расёмон, заставляя того упасть на колени, с ужасом глядя на открытые раны, оставленные острым лезвием. Снова один и тот же сценарий — снова Рюноскэ, и сам-то еле живой, в силе ему парнишка не проигрывает, с ненавистью отшвырнет Накаджиму в каменную стену, яростно хватая за горло. Снова взгляды встретятся, а их владельцы сыграют в ненависть. Безупречная игра. Потому что будь это всё-таки ненависть, Портовый пёс бы не стоял сейчас под ледяным душем, чтоб хоть на время выкинуть из головы этого Ацуши. Он бы просто приложил гораздо больше усилий, чтоб убить того, причем сделал бы это с той своей личной эстетикой мерзкого. А ведь он так не делает, а виной тому — странная, нездоровая привязанность. Резкое желание обладать, да, блять, именно обладать, как вещью, этим глупым мальчишкой, который почему-то предполагает, что мафиози его действительно не переносит. А как Накаджима может точно знать, что испытывает к нему Рюноске, когда тот и сам точно не в курсе? Никак. Обычно ледяная вода Рюноске спасала всегда. Сначала — потому что другой не было, потом — потому что вошло в привычку.  Сейчас не помогла. Даже удар по мраморной стене, до сбитых костяшек, до крови, в чувство не приводит. Как и последующие удары, из-за чего хочется волком выть, ведь больше ничего не осталось. Идея гнилая, заглушать мысли незначительной болью Рюноске не привык, поэтому бросает эту затею, неосознанно поворачиваясь к зеркалу.Почему же из зеркала на него смотрит такая жалкая, ничтожная личность? Почему сквозь прилипшую ко лбу челку так яростно смотрят серые, помутневшие глаза? Почему так много вопросов, на которые сил не хватит дать ответы? Как сквозь тяжёлую занавеску слышит Рюноске свой же голос. До жути странно. — Слабак с самого начала не Ацуши, а ты! — в какую-то пустоту кричит тогда парень, опасно сверкая глазами. Но он понимает, конечно понимает, что запутался в себе, никто не виноват в этом, кроме него самого. И если уж погибать в этом омуте суждено, то так и случится. Раз так предписано Портовому псу тонуть в сомнениях, как этому противиться? А с чего бы его вообще мысли эти посещают? И тяжёлые, странные воспоминания.  Рюноске прекрасно помнит, его как током ударило, ещё когда лидер только объявил, что, мол, работаешь с Накаджимой, для устранения, так сказать, общего врага. Холодный официальный голос до сих пор звучал в голове Рюноске. Если бы не то совместное задание, он бы не слишком сильно придавал значение персоне Ацуши. Или бы дальше ненавидел. А сейчас к этому всему прибавилось странное ощущение того, что он, Акутагава, рядом с невинной практически натурой Ацуши близко не стоял. Для Портового пса человека убить — самое незначительное, самое мягкое, что он может сделать. Накаджима — тот без причины и грубого слова не скажет, а уж тем более в драку без оснований не полезет. Но в то же время парнишка из агентства — невероятно сильный человек. Не сломался. Не дал сделать из себя безвольную куклу. Не возненавидел людей, что самое непонятное для мафиози. Рюноскэ много раз пристально вглядывался в глаза Накаджимы, силясь хоть что-то по ним понять. Пытаясь хоть немного осознать, почему Ацуши так стремится спасать людей. Так ничего и не понял. К сожалению, а может и к счастью, кто знает? Как итог — Рюноске бросает все эти попытки что-либо изменить, а потому сейчас сидит на кухне, бездумно мешая ложкой невкусный чай. Пить он его все равно не будет, но и перспектива не делать ничего его не устраивает. Акутагава со странной тоской смотрит за мутное окно, поправляя рукава темного свитера. Йокогама — красивый город. Но слово «красота», к месту, где он живёт, не относится. Где-то невдалеке лает пёс, скорее всего, бродячий. И ничем он, Рюноскэ, от этого пса не отличается. Все погружено в какую-то вечную, скользкую серость, от которой уже блевать тянет. Но что же служит стимулом мафиози взять в руки телефон и начать набирать ни разу ранее не удостоенный внимания номер? Порыв, правда, прерывается, а все потому, что он равен слабости. А слабости Портовому псу никто не прощает. Никогда. И мысль эта набатом била по сознанию, не давая опомниться. Приходилось искать обходные пути. Рюноске накидывает на плечи пальто, отыскивает ботинки, а позже с самым мрачным настроением распахивает дверь на улицу, давая прохладному ветру растрепать волосы. Серость. О чем бы Акутагава не думал, взгляд все равно равнодушный, будто его это и не касается вовсе. Он идёт наугад. Шаги по каменной мостовой гулко отзываются в ушах. Что за тоска, в конце-то концов.? Люди почему-то отшатываются подальше, а то и шепчутся, с расширившимися глазами глядя на одиноко идущего парня. Сначала тот лениво думает, что его узнали как исполнителя мафии, но потом приходит осознание, что будь это так — давно бы полицию вызвали. А тут просто взгляды такие. Да и неудивительно, ведь бледное лицо Рюноске вкупе с синяками под глазами и отрешенным взглядом выглядит…необычно. Иронично, ведь обычно-то мафиози бояться за руки, по локоть в крови и жестокий нрав, а не за наркоманский вид. Он не знает, куда идти. Потому что он просто запутался. В мыслях, в чувствах, в… Блять. Буквально в пару шагов от него мелькает знакомое лицо. Нет, Рюноскэ не ошибся. Сердце пропускает пару ударов, а лицо наконец выражает хоть какие-то эмоции. Пары секунд хватает, чтоб заскочить в ближайшую подворотню, попутно ругая себя за идиотское поведение. «Сука, Рюноске, ты взрослый человек, зачем так убегать?!» Потому что он не хочет не может видеть этого треклятого Накаджиму. С досадой и злостью на себя Акутагава прислоняется к холодной каменной стене, до скрипа сжимая зубы. -Акутагава? Голос, тихий и до боли знакомый, заставляет вздрогнуть. Рюноске судорожно пытается вернуть лицу равнодушной выражение, дескать, — «Я тут по случайности, ты меня не видел, Я тебя не знаю.» Не получается, к слову. Поэтому неловкое молчание, возникнувшее между двумя стоящими напротив друг друга парнями становится ужасно раздражающим для Рюноске. Накаджима спокойно смотрит на Рюноске, всеми силами изображающему невозмутимость. У того получается из рук вон плохо, из-за чего Ацуши неожиданно для себя думает, что этот человек, которого он перед собой видит, мало похож на безжалостного мафиози. Акутагава взгляд в свою сторону замечает, поэтому и огрызается: — Чего ты на меня уставился, а? Накаджима смущённо отводит взгляд, неловко кашлянув. Эмоции у парнишки меняются достаточно быстро. Лучшим решением, по его мнению, будет просто уйти. Но ему не дают это сделать, резко хватая за запястье. Сильно, наверняка синяки останутся. Рюноске смотрит прямо в глаза, не давая отвести взгляд. Накаджима совершенно не понимает суть такого поведения, а потому стоит, даже не пытаясь вырваться. Акутагава, не желая, впрочем, обдумывать вопрос, выдает: — Ты считаешь меня своим врагом? Вот так впритык, не давая шанса отмазаться, хотя светловолосый и так врать не будет. Не в его репертуаре. Хватку Рюноске не ослабляет, ещё сильнее сжимая тонкое запястье. Он хочет, черт возьми, знать ответ. Тишина. Давящая на уши и заставляющая сердце гулко биться. — Нет, Акутагава, Я не считаю тебя врагом. Мафиози неожиданно для себя выпускает руку парнишки. Его взгляд вновь становится каким-то пустым. Он даже не оглядывается, просто уходит, оставляя парнишку молча недоумевать. Значит, не считает… Накаджима лишь молча смотрит вслед уходящему силуэту. Странно, чертовски странно, что Рюноске спросил подобное. Ацуши смотрит на свое запястье, на котором, как и предполагалось, остались синяки. Но это неважная ерунда. Важно то, каким было выражение лица Акутагавы, когда он только увидел тут его, Ацуши. Это было  одновременно и смущение, и гнев. Накаджима с внутренней улыбкой подумал, что было бы забавно, если бы он озвучил тот факт, что видел, как Акутагава молниеносно заходит в подворотню. А с чего? Это, к сожалению, так и оставалось загадкой. Накаджима, постояв пару минут, поежился от холода и развернулся, направляясь в сторону дома. И все же, ситуация с мафиози покою не давала, заставляя задуматься над заданным Акутагавой вопросом. С чего бы он вообще интересуется, считает ли Ацуши его врагом? Это было настолько странно… Правда, долго парень на этом не зацикливался. В конце концов, у всех свои заскоки, а потому он предпочел по приходу домой не раздеваясь рухнуть на футон, устало прикрыв глаза. Сил из-за тяжёлого рабочего дня попросту не осталось, потому парень провалился в глубокий сон почти сразу… Рюноске не хотел идти домой. Но и на улице ему делать было нечего. Так что из двух зол приходилось выбирать меньшее, то есть прямым маршрутом к дому. Потихоньку начали редеть многоэтажки, все меньше попадалось людей. Рюноскэ еле на ногах стоял, что и говорить. Но в голове стучала одна мысль. Ацуши не считает его врагом. А наврать он не мог, как упоминалось, не мог точно, это очевидно. Да? *** Акутагава не помнит, как дошел до дома. Он просто проснулся ближе к двум часам дня уже на кровати, сонно потирая глаза, пока в глаза светили яркие лучи солнца. От вчерашней серости за окном не осталось и следа. Слишком громко тикали настенные часы. В голову лезет очевидная мысль: " Даже переодеться не удосужился.» Акутагава резко вспоминает, как нелепо вчера предстал перед главным объектом своих мыслей. Хуёво. Что он испытал, когда взял Ацуши за руку, глядя в глаза? Все, что Акутагава помнит это то, что сердце странно ёкнуло и учащенно забилось, а дыхание стало прерывистым. Наверняка это было заметно. Для мафиози это в какой-то степени провал. Показ слабостей. Проявление эмоций. Рюноскэ закрывает лицо ладонями. Он хочет убежать от проблем. Или заглушить их. Неважно, черт возьми, лишь бы в голове не всплывал образ мальчишки! Все, что угодно. Мафиози судорожно сжимает простынь дрожащими пальцами. Он сам не понял в какой момент яркое осознание стало действительно желанным. Он действительно хочет быть рядом с Ацуши. От таких мыслей ещё хуже, хоть вешайся! Потому что не предполагал Рюноске, что его вниманием так парнишка из агентства завладеет, понимаете? Просто своим тихим голосом, живым, радостным взглядом смог так сильно привлечь внимание! Рюноске уже не знал, что делать. Он просто предпочел стандартный сценарий. Алкоголь неплохо загружает сознание, верно? К тому же как удачно, выходной… Но сейчас Акутагава растерянно стоит в ванной перед зеркалом, глядя на свой в какой-то мере жалкий и смешной вид. Волосы растрепались, да иногда вообще хочется отмахнуть эти нелепые пряди, даже рука за ножницами тянется, но что-то неуловимое не даёт завершить дело. Иногда приятно вот так чувствовать себя просто человеком, а не исполнителем мафии, и иметь какие-то глупые проблемы. Глупые слабости. Рюноске чувствует себя так более живым, что-ли. Да, определенно так и есть. — Блять, это ж надо быть таким идиотом, — с какой-то вымученной улыбкой говорит Рюноске своему отражению. *** Рюноске проебался по всем фронтам. Нет, серьезно, он не испытывал абсолютно никакого удовольствия от стакана виски в руках и атмосферы бара. Он просто чувствовал себя ещё более хреново, помутневшим взглядом смотря куда-то вдаль. Ему здесь не место. Потому что решение было скорее спонтанным. Потому что он все равно ничего не изменит, а лишь ненадолго избавится от лишних мыслей. Виски неприятно обжигает горло, заставляя недовольно поморщиться, в очередной раз думая, какая же это дрянь. Думая, но ничего не предпринимая. Потому что на себя Рюноске давно плевать. Возможно, ему даже легче, когда во рту отвратительный привкус или крови, или алкоголя.  Стакан глухо звякает о деревянную поверхность стола, а после шести таких подходов голова категорически отказывается работать. Вкус не самого лучшего алкоголя неприятным осадком остаётся во рту и появляется резкое желание курить. Несмотря на то, что к сигаретам Рюноске не слишком то имел тягу, иногда были моменты, когда хотелось щёлкнуть зажигалкой, втягивая горький дым. Поэтому сейчас, расплатившись за виски, он на ватных ногах выходит на свежий воздух. Возвращаться назад нет, впрочем, ни сил, ни желания. Все перед глазами немного, мягко говоря, плывет, из-за сигаретного дыма дышать становится труднее, и знал же Рюноскэ, что с его то кашлем курение не желательно. Хотя это, если подумать, мелочи. Акутагава презрительно тушит сигарету о стену, недовольно морщась. «Ну и долбоёб же ты, Рюноске!» Может все могло бы так и закончиться, Акутагава бы с горем пополам дошел до дома, ничего бы того, что случилось в последующие мгновения, не было. А оно случилось. Рюноскэ позволил этому случиться. О, судьба жестока! Может именно поэтому мафиози нос к носу и сталкивается с бежавшим парнишкой, который, не поняв даже сначала, кто перед ним, растерянно моргает, протараторив извинения. В переулке темно, но даже так Рюноске безошибочно определяет, кто перед ним. Его губы расползаются в какой-то уж слишком нехорошей ухмылке. Надо же, какое совпадение, вторая случайная встреча, ах, какая удача! Акутагава чуть наклоняется, сокращая довольно небольшую разницу в росте и, как в прошлый раз, берет парня за запястье. — Вот мы и встретились, Ацуши-кун. Накаджима вздрагивает, совсем рядом ощущая жаркое дыхание мафиози, от которого неслабо тянуло запахом выпитого алкоголя. Но больше всего светловолосого удивляет то, что Рюноскэ назвал его по имени. Да, именно это, а не то, что взгляд Акутагавы буквально насквозь его прожигает. От мафиози исходит неясная опасность, заставляя Ацуши застыть на месте, нелепо раскрыв глаза. Но после, нахмурив светлые брови, он дёргает руку, вырывая ее из слабой хватки. Не следует быть таким неосторожным с вра… Парнишку как током ударило. Ну конечно! Он же сам ясно и четко дал понять, что за врага вовсе Рюноске и не держит. А за кого тогда? Пока в голове Ацуши за пару секунд проносятся куча мыслей, Акутагава, прищурив глаза, пытается соображать хоть немного. Получается из рук вон плохо, ведь все плывет и хочется взять и рухнуть прямиком в объятия детектива. Очень странно для Рюноске, не находите? Но, как говорится, что у трезвого на уме… Может поэтому в следующее мгновение, смерив юношу долгим, затуманенным взглядом, Рюноске резко подаётся вперёд, прижимая того к каменной прохладной стене. Путей к отступлению нет, если только оттолкнуть Акутагаву, но что-то не даёт Ацуши это сделать. Как будто удерживает цепкими путами, не давая вырваться и опомниться. Накаджиме словно не хватает воздуху, даже слов для возмущения не находится. Рюноске ничего не говорит. Он попросту делает то, что втайне хотел. Неожиданно даже для себя, краешком сознание четко понимая, что для него такие действия непростительны. Мафиози наклоняет голову, легко касаясь искусанных губ Ацуши, тут же, правда, отстраняясь. Накаджима шокированно смотрит в глаза парню, чьи руки перемещаются на его талию, притягивая ближе. Чтож, от себя Рюноске такого явно не ожидал, но сейчас это последнее, о чем он будет думать. Ацуши упирается в грудь Акутагаве, так и не найдя слов. В глаза не смотрит, не может потому что. Удивленный взгляд его, вкупе с судорожно вздымающийся грудью и растрепавшимися волосами заставляют сердце гулко биться. Может быть, дело и в выпитом виски, а может Рюноскэ действительно не совсем равнодушен к детективу, но факт остаётся фактом. Рюноскэ хочет по-настоящему его поцеловать. А вот Накаджима, кажется, ещё не разобрался в чувствах, поэтому отталкивает мафиози, внутренне жалея о своем действии. Почему жалея? Все до жути просто — не один Рюноске страдает из-за мыслей об Ацуши. Парнишка точно уверен, что когда Акутагава с присущей ему ненавистью смотрел на него, то в серых глазах того можно было запросто утонуть, даже не надеясь на спасение. Но сейчас взгляд Рюноске явно не такой, как обычно. Он прожигал насквозь, но в то же время оторваться от него стоило больших, невыполнимых усилий. Блять. Первым срывается Рюноске. Точнее, срывает у него крышу. Он одним шагом преодолевает это дурацкое расстояние между ними, последующим движением заводя руки Ацуши за голову, удерживая их там. Труда это не составляет, ведь запястья у парня тонкие, даже слишком. Свободная рука медленно, слишком медленно оказывается на бледной щеке Накаджимы. — Ты доверяешь мне? — Рюноске пытается совладать с собой, отпустить этого чертовски привлекательного Ацуши, но просто не может этого сделать. Ему нужен прямой и честный ответ, Акутагава наклоняется к шее парня, утыкаясь в нее носом. От Ацуши пахнет лавандой и, кажется, зелёным чаем. Это, безусловно, голову кружит неслабо, в полной тишине слышно прерывистое дыхание и громкое сердцебиение Рюноске. Руки Ацуши он не отпускает, сжимая сильнее. Ситуация максимально смущающая для светловолосого парнишки и удачная для Акутагавы. Ведь это тот момент, когда можно разъяснить отношения, о да, Рюноскэ точно этим воспользуется. — У меня есть основания не доверять? — стараясь контролировать эмоции, тихо говорит Ацуши, глядя куда-то в сторону. Туда, где погасли все фонари. Акутагава вздрагивает, как от пощёчины. Ясный ответ дан не был, лишь призрак слабого утверждения. Его рука со щеки перемещается под кофту Ацуши, приподнимая ее. Парень удивлённо раскрывает рот, тщетно дёргая руками. Его щеки стремительно, слишком стремительно краснеют, а глаза судорожно бегают из стороны в сторону. То, что сейчас происходит, в любом случае максимально странно.Но никто и не говорил, что Накаджима против.Рюноскэ ведёт носом по шее Ацуши, обжигая кожу жарким дыханием. Накаджима удивлённо выдыхает, когда губы Акутагавы снова касаются его губ, гораздо более увереннее и тверже, а язык мягко проскальзывает в приоткрытый все ещё рот. Ясный горький привкус алкоголя и табака туманит рассудок, ещё больше на это влияет холодная рука Акутагавы, скользнувшая выше по торсу. Парнишка даже не сопротивляется, ругая себя за эту слабость. Ругая себя за то, что вообще позволил этому случится. Неужели для того, чтоб просто поцеловать объект всех своих мыслей нужно было всего лишь шесть стаканов виски? Очевидно конечно, что в трезвом состояние Акутагава к парню бы даже не подошёл.А сейчас он вправе наслаждаться моментом с Ацуши, переплетая их языки, делая поцелуй далеко не невинным. Сейчас Накаджима кажется особенно уязвимым. Рюноске отстраняется с характерным звуком, устанавливая зрительный контакт между собой и Ацуши. Тот не отворачивается, немилосердно краснея. От всегда серьезного и нелюдимого мафиози он такого точно не ожидал. И, как позже рассудил Накаджима, будь на месте Рюноскэ кто-то другой — получил бы пощечину. Потому что Ацуши вовсе не прочь утонуть именно в этих серых глазах. — Если бы я тебе не доверял, Я бы не дал так просто себя поцеловать, — спустя время, на выдохе шепчет Ацуши. Рюноске отходит от Накаджимы. На его губах играет мягкая улыбка, а глаза прикрыты. Возможно, завтра он будет чувствовать себя странно из-за этого чертовски желанного поцелуя, возможно даже и не вспомнит. Но сейчас, на этой темной, не освещенной фонарями улице, он чувствовал себя по-настоящему живым, по крайней мере не дурацкой каменной статуей. Теперь он точно уверен — Ацуши принадлежать должен только ему. … Эта часть Йокогамы — это место, где гаснут фонари. Но разве не плевать на это сейчас, когда все, что волнует парней — это их сбитое дыхание и влажные после поцелуя губы. Ацуши не знает, как ему реагировать. Рюноске не понимает, что подтолкнуло его на такое откровение. Но обоим без слов понятно — врагами их точно не назовешь.