Мы умерли?

Взаимная влюбленность прекрасная: сплетение мятных конфеток в одном ротике, завиточки кудряшек в виде сердечка, сухие поцелуи в щёчку, куплетики песен, выученные в майские вечера, замочки с именем любимой, утро с кофе и в одной рубашке, встречи около метро. Так и живут парочки. Нежно и ласково. Так нежно и ласково, почти сходя с ума, живут нормальные парочки, девочка и мальчик, на которых мир смотрит с умилением, с желанием вечной любви, свадьбы, совместной жизни. Такие парочки гуляют по паркам, мальчик целует девочку под фонарём около её подъезда, мальчик дарит ей цветы и мягких плюшевых мишек, упаковки сладких конфет, мальчик поднимает девочку на руки и несёт её в ванну, мальчик охраняет девочку, мальчик любит девочку. Друг, выздоравливай, ты бредишь. Ты же сильный. Тебе нужна твоя девочка, которую ты будешь обнимать и целовать, шептать ей, что любишь. Выздоравливай скорее. Друг, почему ты смотришь не на девочку? Почему твои глаза ищут в толпе его. Зачем ты сплетаешь его пальцы со своими, когда он спит на работе из-за ночных кошмаров? Почему ты убираешь его волосы за ушки после прогулок, обнимаешь его, учишь его борьбе, переживаешь, ревнуешь? Почему тебе хочется разорвать ремешок, уложить его на кровать, обнять, забыть о всем остальном и посвятить свою жизнь ему? Почему ты опять не можешь оторвать свой взгляд от порезов на его руках? Тебе хочется выцеловывать эти засохшие корочки, обнимать за спину, прижимать к рёбрам, чтобы ломило, чтобы дыхание перехватило!? Друг, тебе не кажется, что так не должно быть? Ты не должен всматриваться в его смятую, неловкую улыбку, ты не должен хотеть прикоснуться к краешкам его губ, ты не должен хотеть зацеловать его и прижать к себе! Почему ты опять отводишь взгляд, когда видишь его тело в раздевалке перед тренировкой? Тебя это смущает? Тебя смущает его плоский живот, широкие плечи, нежные руки? Да, смущает. Фэнг готов на коленях умолять, чтобы Эдгар был его, Фэнг готов пересчитать все веснушки Эдгара, Фэнг так хочет затискать Эдгара, он так хочет ехать в электричке и положить свою голову ему на плечо. И Фэнг об этом думает почти всегда, от таких мыслей он неосознанно ноет, да так, что все в аудитории замечают его отключение от лекции и слезы на глазах. И вот вновь, вновь он побежит в туалет, чтобы успокоиться. Почему Фэнг плачет? Почему? Это все из-за любви? Из-за этой мерзкой любви к парню? Да. И эта любовь нисколько не мерзкая. В этом Фэнг уверен. Убийственный кислород, удушение, курение, о, да, — это все он успевает сделать за двадцать минут в туалете. Остаётся лишь осадок. Неприятный осадок. И замытые глаза, шипение в горле и бешеное сердцебиение. И вот, Фэнг уже готов выходить, возвращаться. Но он приходит в ступор, когда перед его глазами, почти в притык, видны глаза с черной подводкой и родная челка на бок. Пришел Эдгар. Точнее, прибежал. Он был запыхавшийся, с неровным дыханием. В руках держал бритву, бутылку с водой и пластыри. В его глазах читалась паника, а лоб вспотел. Зачем он пришел сюда? И в какой-то момент в его глазах появились искринки слез, которые вот-вот польются. Фэнг знал, все прекрасно понимал. И именно в этот момент он забыл о себе и о парах с преподавателями. — Зачем ты это делаешь? — Фэнг берёт руку Эдгара и поднимает рукав. Там свежие шрамы. Вены у Фэнга пульсируют как сумасшедшие. У Эдгара все аналогично. — А... — он не послал его, как делал когда-то. Он просто заткнулся. Опустил взгляд. И заплакал. Фэнг был готов провалится сквозь землю. Эдгар. Эдгар плачет. Он плачет, хлюпая носом, задыхаясь, почти умирая, опираясь на стену. Фэнг прижал его к себе, руками начал стирать слёзы, Фэнг что-то шепчет, но Эдгар не слышит. Эдгар направляет бритву к запястью, даже не отстраняясь от Фэнга. Фэнг понимает. Фэнг понимает, что сейчас происходит. И он крепче сжимает Эдгара, убирая бритву, кидает её на пол. Бутылка и пластыри тоже валятся. И Эдгар тоже почти готов упасть. Но Фэнг держит. Фэнг держит и шепчет: «Я тебя люблю, Эдгар.». А Эдгар замирает, больше не хнычет, обхватывает Фэнга, почти царапая спину, давится слезами, которые стекали по щеке на шею, и тоже мямлит: «Я тебя... тоже.. Наверное.». И Фэнг целует, так трепетно, нежно, прижимая заплаканное лицо к себе, он не углубляет поцелуй, он просто целует, легко, по-детски, мило, а Эдгар опять хнычет. Хнычет потому, что они сошлись. Каждый сказал то, что так давно хотел. И теперь все наладится. Несомненно наладится. По другому быть не может. Фэнг залечит Эдгара, он будет его лекарством, антибиотиком. Он будет защищать Эдгара. И любить. Будет целовать его губки, щёчки, лобик, шейку. И Эдгар укрепит иммунитет Фэнга. Заполнит дыры. Не сомнет его цветы в душе, не уколется шипами роз. Ведь в душе у Фэнга мягкие ромашки. И, наверное, белые свежие одуванчики, которых легко сдуть. Все несомненно наладится. Любовь не обманет, не простит. У них все будет хорошо, ведь иначе не может быть. Нет никого лучше их, правда.