Вы меня звали? Я пришёл!

— Гарри, тебе нужно в душ, — сморщила носик Гермиона. — Ты воняешь потом. — Это смердит моё мёртвое разлагающееся самомнение, солнце, — сокрушался Гарри, обдавая себя Очищающими. — Гребаный Томас похоронил его навсегда. — Уверена, твоё самомнение прекрасно себя чувствует, — усмехнулась Грейнджер, снова ныряя под руку друга. — Такому мудаку как ты, мой милый, мало одной неудачи, чтобы засомневаться в собственной невъебенности. — Нет, я раздавлен, — не сдавался Поттер. — Никогда мне не оправиться от этого позорного… Тут перед ними появился хогвартский домовик и протянул Гарри записку. — Директор приглашает побеседовать. Скажи ему, что я приду завтра после ужина. У нас сегодня вечеринка, — подмигнул Гарри эльфу. — Послать в пешее директора школы, это сильно, — кивнула Гермиона, когда домовик, поклонившись, исчез. — Ахуенен и пиздат, я известен и богат, в моей голове дыра, ха, я дегенерат! — самодовольно ударил себя по груди Поттер. — Да уж, вот думаю, плакать от счастья или от отчаяния, по поводу того, что связалась с тобой, — покачала головой Грейнджер. — Вообще не вздумай слёзки лить, — отозвался Гарри, оглядываясь. — Особенно, когда я придумал, как нам разжиться алкашкой для проставы перед дураками, которым повезло. Кричер? Гермиона приподняла брови, бросая взгляды по сторонам, но в коридоре перед гриффиндорской гостиной не было ни души. Поэтому когда в эту же секунду прямо перед ними с хлопком появился старый домовик, она чуть не вскрикнула. — Что случилось, хозяин? — встревожено спросил Кричер, на мордашке которого было написано, что он был готов ко всему, вплоть до взятия крепости. — Выдыхай, бобёр, всё под контролем, — улыбнулся Гарри и потрепал эльфа за плечико. — Кричерушка, будь лапонькой, притащи из дома алкашки для тусы. — Бессовестный мальчишка! Кричер думал, что хозяин в опасности или… — Алкашка, Кричер… — Хозяин Гарри совсем не бережет своего верного Кричера… — Кричер, ебана рот, меня только что раскатали в баскетболе, моя нежная душа глубоко изранена этим прискорбным фактом. Мне нужно зализать раны, а для этого их нужно сначала продезинфицировать. Необходимо бухло, приём, блять! — Да сколько угодно, — фыркнул Кричер. — Так бы сразу… — Кричер может приволочь хоть весь винный погреб целиком, да только школьные домовики конфискуют всё до последней бутылки в ту же секунду. Алкоголь в общежитии запрещен правилами школы, — независимо вздернул нос Кричер, сложив лапки на груди. — Хэй! — воскликнул Гарри, задрав голову к потолку. — Домовые Хогвартса! Кто-нибудь! Рядом возник уже знакомый маленький домовик и, настороженно посмотрев на Кричера, уставился на Гарри. — Сгоняй к директору, спроси у него разрешения пронести в школу немного алкоголя по случаю небольшого вечера поэзии в башне Гриффиндора. Скажи, что я очень прошу. Домовик исчез, и Гарри перевел взгляд на Кричера. — Ща всё будет, — заверил он эльфа и повел рукой в сторону стоящей рядом Гермионы. — Моя подруга Гермиона Грейнджер, Кричер скользнул по Гермионе словно по пустому месту и притворился глухим. — Ну-ка, прояви уважение. Давай, как я тебя учил, — приказал Гарри. Кричер снова перевел взгляд на девушку и растянул моську в широкой улыбке. Смотрелось это слегка жутковато, так что Гермиона улыбнулась в ответ и на всякий случай сделала корявый книксен. Ситуацию спас вернувшийся от директора домовик Хогвартса. — Директор Дамблдор разрешил передачу посылки для Гарри Поттера, — пропищал эльф и исчез. — Слышал? Всё санкционировано и законно, шериф. Так что тащи маленький эльфийский зад в особняк и принеси в гостиную Гриффиндора три ящика пива, три бутылки Егеря и по пять бутылок красного и белого десятилетней выдержки. Добро? — Семилетней, — ссучил напоследок Кричер, не желая сдавать позиции порядочного домоуправителя всухую и, ударив кулачком о подставленный кулак хозяина, исчез. — Это твой домовик? А где ахи, поклоны и расшаркивания перед Наследником Рода? — спросила всё ещё удивленная Гермиона. — Кричер — потомственный эльф рода Блэк. Он вырастил Сириуса, Регулуса и меня, какие, нахуй, поклоны? — хохотнул Гарри, пропуская девушку через проход в гостиную первой. — Ах, ну раз так, то ты прав, это ему, бедному, все подряд должны поклоны отвешивать, — щёлкнула пальцами Гермиона и бросила в парня его же кепкой. Новоиспеченные друзья разошлись по своим спальням, приводить себя в порядок, чтобы через полчаса встретиться. *** А закат был ал. Был ал, как коленочки у долго-долго сосавшей хуй девочки. Закат пылал, как в костре краснокожий. Бляди-закаты всегда на что-то похожи. В гостиной Гриффиндора на закат никто не смотрел, потому что было весело и без него. С легкой проигравшей руки Гарри Поттера, старшекурсники Гриффиндора и некоторые ребята с других факультетов, пили, курили, смеялись и горланили гимн школы на разные голоса и ритмы. Гарри и Гермиона же сидели у камина с пивком и негромко разговаривали в своей атмосфере. — Пойми, дорогая, трансфигурация меняет форму объекта, не затрагивая сути. То есть, если превратить эту бутылку во фруктовый салат, ты всё равно будешь жевать стекло. Суть меняет высшая трансфигурация с использованием кровной магии или ритуалов на Родовом Камне. — Ну, с Родовым Камнем всё понятно, — кивнула Гермиона. — Ну, а кровную магию я могу освоить? — Да чё ты так паришься, зачем тебе это надо? — Я хочу попробовать, — упрямо заявила Гермиона, глотнув из бутылки. — Не заморачивайся, ты такое не потянешь. Тупо сил не хватит, опять же … — А вы, клобкопухи, чего это всё вместе трётесь? Встречаетесь, что ли? — пьяненько хихикая, подрулил к Гарри и Гермионе Симус. — Съеби колесом, кишечный любитель, — махнул на него рукой Гарри, — ты мне больше не дружок, забираю свой горшок, или как там. — Ну что, обиделся что ли, родненький? В следующий раз я буду в твоей команде и принесу победу тебе. Я ж теперь как талисман. — Не будет следующего, щас допью и вены порежу, — салютнул Финнигану бутылкой Поттер. — Да дорогой ты мой, человече-ек… — полез к нему обниматься Симус, но не удержал равновесие, оперевшись на подлокотник кресла коленом и повалился на Гарри. — Так, стоп-стоп, малыш, иди-ка сюда, — подоспел к ним Рон, пока проливший на себя пиво Гарри шипел и пытался отпихнуть соседа по комнате. — Простите, ребят, ему много не надо, так что он уже всё. Пойдём-ка, солнышко, спать… — Солнышко, я не могу… Гарри Поттеру нужна моя дружеская поддержка,— сосредоточенно выговаривая слова, возразил Симус, отняв руки Рона от своих плеч. — Слышишь? Я нужен этой стране и её Хранителю! — Заткнись, солнышко, — перебил его Гарри. — И пиздуй в кроватку. Рон, возьми у меня в тумбочке трезвое зелье, постарайся успеть до того, как солнышко стошнит его лучиками. Тем более, что ты ему, вроде, обещал радугу в ночи сегодня устроить. — Спасибо, мужик, — усмехнулся Рон, пытаясь закинуть руку Симуса себе на плечо и помочь ему дойти до спальни. — Отомсти за нас всех, братан! — ответил Гарри, глядя на то, как рыжему надоело воевать с сопротивляющимся парнем и он просто перекинул его через плечо и понес в спальню на себе, не обращая внимания на ругательства и удары по спине. — Ну так, на чём мы остановились? — Гарри, огромное спасибо тебе за ассортимент напитков, — подошли к ним Лаванда, Парвати и Падма Патил. — Вино просто волшебное, так легко пьётся, — деловито поигрывая красной жидкостью в бокале, улыбнулась Лаванда. — Моя королева, я думал о тебе, когда выбирал его, — поиграл бровями Поттер. — Я счастлив, что сумел угодить столь искушенной в напитках публике. — Чувствуются благородные нотки, — тоном знатока поделилась Браун. — Сколько лет выдержки? — Пятьдесят, — серьёзно кивнул Гарри. — С трудом, но мне удалось его достать ради сегодняшнего вечера. Всё было против меня, но я исхитрился ради вас. — Как я и думала, пятьдесят, — сделав глоток, улыбнулась Лаванда, рядом закивали близняшки, качая серьгами-кольцами. — Знаешь, ощущается это послевкусие, которое достигается десятилетиями. Ты настоящий джентльмен, Гарри. — Мне безумно приятно услужить столь прекрасным леди, — приложил руку к груди Гарри, проникновенно добавив, — не смею больше докучать, ярчайшие из звезд школы Хогвартс. Девушки захихикали и удалились, выразительно качая бедрами и перешептываясь. Гарри и Гермиона посмотрели друг на друга, расплывшись в одинаковых улыбках и ударили пятюню. — «Пятьдесят лет, Гарри, так я и думала, Гарри, а это послевкусие, Гарри», — изобразила Гермиона Лаванду, приподнимая бутылку пива в руке, словно бокал дорогого вина и накручивая локон волос на палец другой руки. — Пиздец, Браун, тупое ты ведро! Гарри, ты же понимаешь, что они Портвейн Три Топора от столетнего вина не отличат? — Конечно, но в некоторых девушках, Герми, важны далеко не мозги, — закурив сигарету, поднял указательный палец вверх Гарри. — Я это опровергаю, — важно ответила Грейнджер, взмахнув рукой. — Вы опровержены, сэр. — Но тебе не опровергнуть то, что у Лаванды отличные сиськи, — ухмыльнулся парень. — Сиськи девушки, как раз-таки, не главное в ней. — Детка, на тебе все правила идут нахуй. Ты прекрасна с сиськами и без них. — Ненавижу тебя, — усмехнулась Гермиона. — Я самый глупый лицемерный бездушный ублюдок. Самый злой и недалекий бездарный зануда. Мне подойдет любой нелестный, и грубый эпитет. Так что выбирай сама, за что меня полюбить. Я самый умный, талантливый и трудолюбивый. Самый смелый, успешный, харизматичный и милый. Мне подойдет любой похвальный и лестный эпитет. Так что выбери сам за что меня ненавидеть. Они замерли в своих креслах, глядя на огонь в камине посреди шумной вечеринки. Передавая друг другу, курили одну сигарету на двоих, запивая дым пивом, и уютно молчали, откинув головы на спинки, как парочка старпёров на вписке панков. Гарри улыбался и, чувствуя приятную усталость в теле, слушал шуточки близнецов под смех ребят. Ощущая тепло Гермионы, что из-за близко стоящих кресел, прижималась бедром к его колену, а потом и вовсе сложила на него свои ноги в уютных мягких тапочках, принял из пальцев девушки почти закончившуюся сигарету и, сделав последнюю самую горькую затяжку, щёлкнул окурок в камин. Прикрыв глаза, глотнул пива и понял, что кайфует от этого крутого длинного дня, от этих людей, с которыми его разделил, и подумал, что приехал не зря. С детства его постоянно окружали люди, но разнообразием компания множилась лишь на маггловской стороне, где он мог творить всё, что было угодно его избалованной душе. Дадли, с которым ему ахуенно повезло, тётя с дядей и огромное количество самых разных знакомых — всё это было больше чем круто, но именно вот эта школьная суета, где можно было показать всего себя, найти людей по нутру и, наконец-то, блять, колдовать без оглядки, всё это — тот самый идеальный вариант. Ебейший эталон, как в американских фильмах для подростков, где все студенты поют, танцуют и всегда красивые. Ему было до того комфортно, что в пору кончать без рук. До того всё заебись, что он готов рассмеяться и разреветься. Кто-нибудь, подайте ему погремушку и мозги. — За тебя, Герми, — хрипло сказал Гарри, не отрываясь от созерцания огня в камине. — За тебя, — также негромко ответила Гермиона и стукнула горлышком своей бутылки о его. — За Chicago Bulls. — За грёбаных Chicago Bulls.