Собери себя из хаоса

      За неимением выбора солнце светило на пустую улочку провинции Нильфгаарда и под его знойными лучами стоял вампир и разглядывал старую, болезненного вида вывеску. Эмиель Регис Рогелек-Терзиефф Годфрой вышел, так сказать, в люди и бесцельно бродил по городу.       После его преждевременного захоронения, согласно всем правилам кметских суеверий, потребовалось целых пятьдесят лет, чтобы до конца регенерировать. И если тело, вопреки всем законам физики, из кусочков собралось в целое заново, то вот содержание, или если угодно душа, оказалась равномерно заполненным веществом с одинаковой плотностью и температурой. Вакуум, тревога и тоска. Словно землю, на которую он надеялся приземлиться, выбили у него из-под ног. Оставили висеть в воздухе со своими вопросами.       Скрипит и покачивается на тонких цепях вывеска с неблагозвучным названием «Магическая энтропия». Лавка хобби для профессионалов и не очень.       Прекрасная шутка, вселенная. Эта невзрачная вывеска полностью отражала его нынешнее состояние. Состояние максимальной энтропии – только мрак, бессмыслица и хаос.       Над дверью зазвонил колокольчик. Зайдя внутрь магазина, вампир с удивлением обнаружил различные диковинки. Некоторые были ему известны, некоторые нет, а о предназначение других мог лишь догадываться. Металлические и деревянные спицы, клубки ниток, картины по номерам, банки, склянки, сундуки и тьма знает что ещё. Все эти вещи были расставлены в некоем систематическом порядке, понятном, видимо, только самому продавцу.       Исключив из своей жизни кровь, что для вампира всё равно, что резко слезть с алкоголя или фисштеха, Регис столкнулся с вопросом, которым, видимо, рано или поздно задаются все существа: а что дальше? Решив начать с малого, он скупил половину лавки. Он попробует всё и найдет альтернативу по душе по какому-нибудь признаку. Хоть и не представлял, по какому именно.       — Не кажется ли вам, милсдарь, что такой набор несколько… избыточный?       Кислый запах продавца выдавал в нём любителя острого. Да и начатая похлебка с чесноком под прилавком заставляла поскорее покинуть это место.       Эмиель Регис устроил временное логово глубоко в лесу, в домике каких-то охотников, что занимают её раз в год во время сезона. Полдня до опушки леса, ещё полчаса до ближайшего города. Замкнутое пространство деревянной халупы на окраине провинции Нильфгаарда. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны прямо в окно, ложась теплыми полосками на стены.       Эмиель разложил все свои покупки на столе, распределяя по поверхности стола, и оглядел этот равномерный беспорядок.       — Хм, продавец всё-таки знал, как правильно назвать свою лавку. Это правда похоже на иллюстрацию энтропии.       Первым делом его заинтересовала баночка с очень маленьким, цветным бисером. Покрутив в руках, он улыбнулся каким-то своим мыслям и весело произнёс:       — Приступим к самоидентификации!

***

      Трудней всего давалось рисование, не смотря на любезно подставленные цифры. Городской пейзаж с гуляющей парой окончательно выбесил тогда, когда он обнаружил, что в наборе не хватает красок. Успокаивающее Солнце освещало комнату, но от нахлынувшей духоты Регису нестерпимо хотелось выпить. Лучше всего чего-нибудь с большим содержанием гемоглобина.       Вампир усердно продолжал свой труд по поиску приятного времяпрепровождения, и чтобы не отвлекаться на охоту, приспособил кастрюлю под брагу. В чулане был также найден самогонный аппарат, который после кипячения и дезинфекции, Регис пустил в дело.       — Нельзя бросать резко, — без конца упрекал он себя в процессе готовки, — для начала заменим кровь спиртом, чтобы жажда меньше отвлекала.       Рядом с дистиллятором лежала потрёпанная инструкция.       Эмиель продолжал существовать в условиях полной неопределённости, что уже является стрессом само по себе. Пока тело механически учило новое, сознание уплывало всё дальше и дальше. Разве способен вампир, по большей части пребывающий в инертности надоевшего бессмертия, созидать? Он ведь, деликатно говоря, считается чудовищем. Кровожадным монстром. Высших вампиров с каждым столетием всё меньше, не потому ли, что эволюции они предпочли напиваться да предаваться кровавым утехам? И вот уже люди, которых они пили сидя на берегу океана, доминируют на континенте. Подмяли под себя все прочие расы, а его собственную (расу) назвали безмозглыми чудищами и пригласили на казнь.       А для разумных вампиров что дальше? Нет ничего дальше. Точка. Разлиты равномерно во вселенной. Вот она энтропия, психологическая энтропия. Когда монотонно веселые дни сливаются в одно кроваво-красное небытие. И как бы не были прекрасны воспоминания о Лилит, Королеве его Ночей, мысли о ней, обо всех их кровавых проделках, мучительны. Продолжи он существовать как раньше, у него не осталось бы ничего кроме гибели и величайшего презрения. Ещё до своего преждевременного захоронения, он стал замечать скудность их чувств, энтропию языка. Шаблонный, примитивный. Стереотипные образы, заученные, выгравированные чужие мысли, слетающие с губ.       «Не пьёшь кровь — не вампир!»       «Крови грамм — и нету драм!»       Эмиель, бонвиван-Эмиель, быть может и хотел бы вернуться «во вчера», в то далёкое, наивное «вчера», но это невозможно, потому как в мире «сегодня» произошли необратимые изменения. Между прочим, вся эта энтропия именно из-за того, как устроена эта дурацкая вселенная — ничего невозможно узнать наверняка.       И как только замкнутая могила смогла столкнуть его вампирское с человеческим? Тепловые контрасты, когда взрыв, огонь, геенна! Чтобы теперь он, вампир-бонвиван, работал, пробовал, экспериментировал. Жаждал сбросить эту вампирскую энтропию, жаждал иной силы, мучительно-бесконечного движения. Чтож, в его запасе вечность, чтобы привести свою хаотичную личность в порядок. Процесс брожения завершился, настала пора гнать спирт.       Чем больше Регис тестировал, тем больше картинного вида стол стал походить на свалку из хаотично разбросанных мензурок, позабытых наборов рукоделия. Непонятно зачем купленные флейты пропали без вести под кроватью.       Он достиг абсолютного нуля.       —Тьма побери! Да к черту это всё!       В порыве он вышел на улицу, аккуратненько хлопнув дверью. В попытке успокоиться, Регис замер на пороге, прислушиваясь к ощущениям, что дарила природа. Холодный ветер шелестел листвой, приносил различные запахи из леса. Вот улавливается тот трудно описываемый, но такой явный аромат грибов. Ведомый своим обонянием, среди влажного мха и редких цветов, он нашел семейство маленьких, приглушённо-жёлтых грибов. Поверхность их шапки была извилисто-складчатая, ячеистая.       — Morchella esculenta, или, как тебя зовут менее обременённые грамотой селяне, Сморчок съедобный, — мягкая улыбка тронула его лицо.       Вампир захотел набрать несколько, чтобы приготовить и сам не заметил, как вот уже долгое время собирает и рассматривает не только грибы (ядовитые в том числе), но и корешки, травы, и живность, обитающую на них. Сконцентрированная в одной точке энергия взорвалась мягким, приглушённо-жёлтым светом. Незаметно для себя, он отошел от своего логова в самую глухую чащу, куда даже ведьмака за деньги не выгонишь. Начался ливень, но ему было абсолютно все равно. Более того, он снял верхнюю кофту и завязал её наподобие мешка, чтобы собрать приглянувшиеся ему экземпляры.       Всё на что он опирался в своём спонтанном исследовании это давние уроки травологии, да прочитанные из любопытства книги о растениях. Некоторые названия всплывали в его протрезвевшем мозгу, некоторые нет, а о называниях других мог лишь догадываться. Мысль об этой всеобщей энтропии впечатлений мучила его, в то время как он стоял столбом, пялился в серое небо, а по щекам стекали крупные дождевые капли.       Эмиель Регис Рогеллек Терзиефф-Годфрой вдыхал жизнь полной грудью за долгое время с момента своей завершившейся регенерации. Удовлетворив свою травническую жажду, он двинулся в сторону дома. Неосознанно Регис сбавил шаг. Его сюртук был насквозь мокрым и тяжёлым от дождя, разодранный подол продолжал цепляться за ветки и сучья, затрудняя движение. Но не смотря на все неудобства, отправляясь домой, в своё замкнутое пространство полусгнившей халупы на окраине провинции Нильфгаарда, молился, чтобы этот путь был длинным.