Записки сестры милосердия

Закат, алый как кровь, пролившаяся на поле, ужас, страх, кошмар, который хочется забыть. Осознание смерти предстоящей и наступившей, с которой приходится сталкиваться ежедневно. Страшные раны наводили на меня поначалу ужас, но после эта картина стала привычной. Ежедневно я вытаскивала десятки раненых с полей адских, нечеловеческих боев. У кого были простые пулевые ранения, у кого совсем не осталось лица, кто остался без ног, рук. У кого-то были раздроблены кости, вырваны глаза, осколки гранат в теле. А один солдат, которого мы нашли и лечили в лазарете вовсе был безумен. Он запомнился мне особенно. Каждый раз, как к нему кто-то из врачей, медсестер подходил, он заходится приступом какой-то смеси патологического и нервного смеха. Это была ужасающая картина. Иногда я задумываюсь: «Что же надо пережить человеку, чтобы лишиться рассудка, не вспомнить своего имени, матери, происхождения?». Несколько раз мне приходилось заходить в его палату. Как только я заходила, меня встречал дикий, нечеловеческий, пробирающий до дрожи смех. Я все время вглядывалась в его глаза, которые остались единственными на его лице. В них читались ужас, сумашествие, кошмар, смерть. Мне становилось не по себе, но я не могла отвести от него взгляд. Мне хотелось закричать и выбежать из палаты, но мое лицо продолжало отражать хладнокровие, некое спокойствие, смирение с взглядом смерти, который я видела каждый чертов день. Чем чаще я заходила к этому солдату, тем чаще меня посещала мысль о моем безумие, ощущение, что я схожу с ума. Не помню как, когда, я попросила врача, чтобы я стала единственной медсестрой для этой палаты. Возможно, я уже лишилась своего рассудка, которым так дорожила, он был единственной моей ценностью в этом ночном кошмаре, ужасе, войне…