Как так вышло?

Они постоянно видятся. Каждый день, каждое утро. Постоянно переглядываются на уроках, на переменах ходят по школе, общаясь на разные темы, и… Ревнуют друг друга к каждому столбу, к каждой девушке, что подходит поговорить. Сережа привык. У него уже не сжимается сердце, когда тот видит как Ваня смотрит на некоторых девушек. Он уже не уходит в тильт каждый раз как видит Ваню с его лучшей подругой. Уже неплохо. Не так плохо как было сначала. Ваня правда старается не замечать всех ревнивых взглядов, что летят на него от его лучшего друга. Хочет думать, что всё это просто глупая шутка, неудачная, созданная специально чтобы над ним поиздеваться. Хочет думать, что Сереже нравится их одноклассница, а не он. По-настоящему надеется, что всё это ему кажется, но на самом деле хочет чтобы всё это было правдой. Не хочет, чтобы его бросали одного. Опять. Как всегда. Всё видят, как они смотрят друг на друга. Все всё понимают, только кроме них самих. Может, и они понимают, просто не хотят рушить их и без того хрупкие отношения. Может, любят друг друга. Ещё не уверены. На уроке истории Сережа намеренно садится рядом с девочками, постоянно сплетничающих о любовных интрижках. Подслушивает. Запоминает. Вслушивается каждое слово, игнорируя учителя у доски. Девочки говорят много. Говорят, что Ване девочка из параллели нравится, говорят, что они уже встречаются. Думает над этим долго, решаясь спросить у него после урока. Собрав всю свою смелость, подошёл, вставляя посреди разговора, будто невзначай: — Ванюш, говорят, тебе с паралели кто то нравится. Ваня знал, что Серега подойдет. Амина написала, что Серёжа подслушивает, сидит, видно, как внемлет каждому слову. Ваня отвечает, мол, нет, не нравится, пиздеж всё это. Только Сережа не верит. Он перестал надеяться на что-то ещё полгода назад. Устал. И на следующий день такая же встреча как и всегда. Дружеские объятия, болтовня о разных вещах. Ничего нового, кроме осознания влюблённости в друга. Ваня понял, что девушки ему не нужны. Никто не нужен кроме него. Только Сережа нужен. Любит только его, но всё равно продолжает говорить о девушке из параллели. Сережа такой же. Говорит о девушках, думая совершенно о другом. Дурачась с лучшим другом, влюбляется в него всё больше и больше. Плечами с ним на уроках сталкивается, тихо хихикая. На Алгебре, коснувшись друг друга коленями, решая так и оставить. — Давай так посидим? У меня ноги замёрзли, а ты тёплый. Сережа краснеет в глубине души, но в действительности только безмолвно соглашается на просьбу. Когда Ваню к доске вызывают расстраивается, расстроенно смотря ему вслед, переводя взгляд на их одноклассницу, что опять калякает что то на полях тетради вместо того чтобы примеры решать. Думает, что лучше бы в неё влюбился, чем в Ваню. Так бы было проще. Так бы было всем лучше. Конечно, он понимает, что на самом деле никогда не хотел бы влюбиться в кого то другого. Уж очень любит Ваню. Смотрит, как тот нелепо примеры решить пытается, с улыбкой глядя на его озадаченное лицо. Понимает, что никогда ни на кого бы его не променял. Как только тот возвращается голову на парту кладет, поближе к рукам русого. Запах вдыхает. Ваня тоже не промах. Видит всё взгляды направленные на него, лишь глупо улыбаясь в ответ. Специально коленями касается чужих. Флиртует будто в шутку, надеясь что намёки поймут, говорит постоянно что нибудь глупое, стараясь вызвать смех, желая что так его сильнее полюбят. Понимает, что признаться нужно, поэтому соглашается на предложение Сережи пойти к нему, улыбаясь мягко, дружески хуйней кудрявой называет, в ответ слыша что он чмо патлатое, и вообще на мужика не похож. Ваня знает. Он худой, как палка, с запястьями хрупкими, пальцами тонкими, музыкальными. Сережа же, в свою очередь, крепкий довольно, с ладонями крупными и длинными кудрявыми волосами. Оба не понимают как влюбились друг в друга. Всегда считали, что натуральны как сок «Добрый». После уроков сразу в машину к Сереже садятся, перед этим с друзьями попрощавшись. В квартиру к нему едут молча, понимают, что поговорить в машине не могут при его матери. По приезде сразу ушли в комнату Сережи, на кровать сели и тишину оглушающую не нарушают. Думают, как разговор начать, подступиться. Первым всё же решается Сережа, мягко чужую ладонь подобрал с колена и в своей сжал, разговор начал: — Эм… Я уверен что ты видел всё мои взгляды, всё намёки и…я думаю нравишься ты мне. Даже, наверное, люблю я тебя всё-таки. Прости, если тебе неловко, прости, если слышать этого ты не хотел, но мне нужно было сказать, — договорить тот не успевает, ведь неуверенный поцелуй на своих губах чувствует. Выдыхает тихо, понимая, что целоваться Ваня не умеет. Помогает ему, губами чужие направляя, дыша размеренно. Ваня, хоть и красный как рак, но очень старается, целуя младшего так, как может. Отстраняется через минуты две, понимая, что губы устали уже. Улыбается ими Сереже мягко, крепко обнимая его за плечи, голову в изгиб шеи утыкая. Сережа глупо улыбается, руки на чужой талии держа, в макушку чужую целуя, шепча какой же парень прекрасный. Ваня голову поднимает, нос с горбинкой разглядывая, думая, в кого же он красивый такой. Целует снова, но теперь уже в скулу, шепча тихо: — Я тоже. Тоже люблю тебя. Мы же можем типа… Встречаться? — под конец мямлит совсем, но Сережа слова разбирает легко, улыбаясь мягко. — Конечно. Конечно можем, Ванюш.