Чат "Блок А или меня достали ваши дети"

Тэхен ненавидел переезды. Он ненавидел привыкать к новому месту раз за разом, зная, что это не конечное место жительства. Это выматывало. Каждый раз он клялся себе, что это окончательно и, раскладывая вещи по своим местам, искренне на это надеялся, но, к сожалению, зря. Потому что с новым назначением его перенаправляли в новый филиал компании, кидая с одной части Кореи, в другую. На этот раз он оказался в Пусане. В маленькой однокомнатной квартирке неподалёку своего рабочего места. Райончик был довольно тихий, что не могло не радовать. Только ближе к вечеру он мог слышать отголоски детского крика, который доносился из приоткрытого окна — небоскрёб был сформирован в буковке «П» и прямо посередине была большая детская площадка, на которой каждый вечер собиралась группками детвора. — Да твою ж красивую задницу, Тэ! — из спальни послышалось недовольное бурчание. Злобно глянув на себя в отражении зеркала, парень устало трёт затылок и опускает взгляд на до недавно сложенные красивой стопкой вещи. Теперь же они валялись на полу и такому перфекционисту как Тэхен придётся снова всё ровнять под линеечку. От этого парень закричать готов был, потому что уже на кончике языка ощущал терпкость любимого чёрного чая с бергамотом, который планировал выпить по окончанию обустройства. Ким кидает недовольный взгляд на виновника и с явным раздражением наблюдает за тем, как телефон бесконечно противный звук входящего уведомления издаёт. Экран его даже потухнуть не успевает, как на него приходит новое уведомление. — Что за чертовщина? — спрашивает Тэхен у себя же к нему подходит, пытаясь успеть прочитать хоть одно сообщение, прежде чем его перекроет другое. Смахивает пальцем вверх и заходит в мессенджер, замечая одну новую беседу, подписанную как «Блок А или ваши дети меня достали». — Что за херня?.. — очередной вопрос остаётся без ответа. Его мужчина находит вскоре прочитав парочку сообщений после того, как его добавили: Пак Суа: Это наш новенький сосед? Здравствуйте, я Пак Суа с четвертого этажа. Буду очень рада нашему знакомству. Совсем скоро мы все с жильцами дома устраиваем пикник на нашей площадке, присоединяйтесь! Как раз со всеми познакомитесь! Ким Дахён: Да-да! Мы будем очень рады познакомится с тобой. Я Ким Дахён. Мы с тобой на одном этаже теперь. Мин Чонхо (вахтёр): Дамы, ваши дети опять мне подсунули тухлые яйца в газету. Вы можете их усмирить? Иначе я за себя не ручаюсь и обязательно покажу где раки зимуют! Ох, и да, добро пожаловать! Я Мин Чонхо, вахтёр в нашем блоке, по всем вопросам можете обращаться ко мне. Тэхен просто вышел из мессенджера и тяжело вздохнул. Еще не хватало ему перечитывать все эти несуразные, абсолютно бессмысленные сообщения. Хотя насчёт яиц он даже усмехнулся слегка и понял, что жить спокойно ему уж точно не дадут. По крайней мере, эти гостеприимные тётушки, что обрадовались его приезду больше, чем он сам (стоит признать, что он просто смирился). Отвечать на все эти приветствия Ким не собрался, как и участвовать хотя бы в какой-то из их бесед. Поэтому кинув телефон на кровать, он возвращается к вещам и вновь аккуратно в стопку складывает, подходит к шкафу, чтобы сложить всё и наконец закрыть его, но когда уже берётся за ручку и дёргает дверкой, она и с места не сдвигается. Тэхен непонимающе косится на неё и повторяет движение, прикладывая гораздо больше усилий, нежели в первый раз, но ничего не получается вновь. — Отлично. Просто отлично. Отличное завершение дня! — дойдя до точки кипения, Ким с силой пихает долбаный деревянный шкаф и вновь возвращается к кровати, сваливаясь на неё как мешок картошки. И пусть. У него уже сил нет терпеть это всё. Он нещадно глаза трёт тыльной стороной ладони и думает, что ему делать, потому что инструментов как таковых для починки мебели у него нет. Даже отвёртки банальной. Вызывать ремонтников уже поздно, скоро смеркаться будет. Тяжело выдохнув, Тэхен бросает взгляд на телефон и замирает от пришедшей мысли. — Почему бы и нет? Подхватив свой мобильник, он вновь заходит в общий чат жителей и тут же печатать начинает: Ким Тэхен: Здравствуйте! Безумно рад, что вы принимаете меня так тепло. Я Ким Тэхен. Надеюсь, мы уживемся. На последнем слове парень усмехается, думая о том, что если его трогать лишний раз никто не будет, то они действительно будут мирными сожителями. И даже скрипку в руки он будет брать только после обеда, но никак не утром. Ким Тэхен: Хотел спросить. Может у кого-то есть инструменты? У меня случился некий казус со шкафом. Отправив еще одно сообщение, нервно губу прикусывает и по горящему экрану с открытой вкладкой беседы ногтем стучит. Чат молчит, будто все вдруг резко занятыми стали. Он хмыкает в очередной раз и уже мысленно подытоживает их «дружный» коллектив, как телефон вибрировать начинает и диалог вверх ползти начинает. Чон Чонгук: Да, у меня есть. Если не занят будешь, то через десять минут смогу зайти к тебе. Подходит? Тэхен удивлённо бровями вскидывает и тут же ответ одобрительный печатает. А после, переходит на аккаунт незнакомца и от шока глаза распахивает. Этого просто быть не может. В это не верится никак, руки предательски дрожать начинают, потому что на голову все воспоминания давно минувших дней сваливаются. Он дрожащим пальцем на чат под иконкой фотографии нажимает и в личные сообщения переходит. Ким Тэхен: Неужели…это ты. Чон Чонгук: Как капризна судьба, да? Ким Тэхен: Это не судьба, Гук. Просто… Чон Чонгук: Совпадение? Да, для тебя всегда судьбы не существовало. Ким Тэхен? Гук, мы решили всё ещё тогда. Это действительно совпадение. Глупое совпадение. Чон Чонгук: Как скажешь. Так мне посмотреть что там с твоим шкафом или? Тэхен не спешит с ответом. Ему прежде теперь подумать надо, готов ли он к этой встрече. Его трясёт теперь всего, а не только пальцы. Сердце загнанным зверем в собственной грудной клетке ощущается. И что делать, он не знает. Голова разрывается от потока мыслей. И если одна его часть так безумно жаждет встречи, то вторая говорит, что лучше избежать ее. Что лучше вообще не пересекаться и прямо сейчас удалить чат. Ким шумно воздухом затягивается и пишет отчетливое «нет», почти касается чёртовой кнопки, чтобы отправить, но резко сворачивает и очищает поле для сообщения. Ким Тэхен: Жду тебя через десять минут. Не позднее. Я просто не открою. — дописывает чуть позже и в волосы пятерней зарывается. Ему определенно нужно выпить. И чай тут никак не поможет. Ким подымается с кровати и следует на кухню, где с верхнего шкафчика бутылку припрятанного коньяка достаёт. Это единственное, что поможет ему хотя бы немного расслабиться. Он наливает себе половину стакана и осушает практически сразу же, морщась от жгучего напитка. Но это совсем ничего с тем, как у него сейчас внутри всё жжет от внезапно вернувшегося прошлого, которое он выкинул уже давно и забыл (оказывается, не до конца). Раздается звон. Он своей музыкой приговор подписывает Тэхену, что тот чуть стакан не роняет. Ставит с грохотом и плетётся к двери. Нужно собраться и не подавать виду, что его что-то тревожит. Нужно открыть и улыбнутся как ни в чем небывало. Давно минувшие дни забрали с собой всё, поэтому сейчас они как незнакомцы. Выдох вырывается из тонких губ. Он готов. Парень проворачивает ключи в замочной скважине и открывает двери. Перед ним Он стоит и улыбается своей обворожительной улыбкой. Выше гораздо. Возмужавший настолько, что и не намёка о том молодом мальчике нет. «Есть» — поправляет себя Тэхен, как только в глаза заглядывает. Чонгук не утратил тот огонёк в глазах, а в совокупности с улыбкой и вовсе будто тот самый двадцатилетний паренёк. Он бы так стоял и рассматривал его всё время, если бы гость неловко не прокашлялся с хриплым «можно?». — А, да. Входи. — встрепенувшись, Ким от двери отходит и даёт возможность пройти ему вглубь. В нос знакомый запах парфюма ударяет и парня током прошибает. — Мой… — Что? — переспрашивает тот, не понимая, к чему это сказано было. Он даже не успел пройти толком, остановившись прямо в проходе. Повернул голову к Тэхену с непонимающим взглядом уставившись на него и только сейчас поняв, что они в десяти сантиметрах друг от друга. Теперь уже прошибло его. — Мой парфюм. Я раньше им пользовался. Когда ещё мы… — А. Да. Ты может помнишь, что он нравился мне. — кратко отвечает Чон и глазами по вытянувшемуся лицу скользит, подмечая, что тот практически не изменился. Такой же красивый. — Да и сейчас нравится. — чуть тише говорит, посмотрев прямо в глаза. Между ними неловкое молчание воцаряется и никто абсолютно не хочет его нарушать. Они наглядеться на друг друга не могут и оба не хотят признавать, хотя даже как дышать забыли, в вакууме находясь. — Шкаф в спальне. — первым подает голос Тэхен и начиная быстро моргать, буквально разрывает их напряжение. Алкоголь начал действовать слегка или же это влияние Чонгука, но его немного повело в сторону и если бы не сильная рука, ухватившая под локоть, он бы наверняка упал. Но Бог видит, лучше бы он упал, но не чувствовал на своем теле этих жгучих прикосновений вновь. — Спасибо. — Да не за что. — на тон тише отвечает Гук и отпускает его, убедившись, что тот стоит нормально. А Тэхену совсем не лучше. Ему становится дурно и перед глазами совсем всё кружится начинает. Кое-как собравшись, Ким головой смахивает и всё же проходит в спальню, указывая мужчине на проблему. Думает, что пока тот занят работой будет, он сможет прийти немного в себя. Чонгук шкаф внимательно осматривает и для достоверности сам дёргает за дверь, но та так и продолжает упрямо стоять, на что Тэ лишь хмыкает, об дверной косяк опираясь плечом: — Я же говорил. — Тут работы немного. Мне кажется, что просто заклинило. Но нужно разобраться где и исправить это. — Ладно. Тогда разбирайся здесь. А я пока займусь своими делами. В ответ Чон лишь кивает и молча принимается за работу, раскладывая все инструменты, сложенные до этого в маленьком чемоданчике. Тэхен же не собирается с ним больше стоять, удаляется сразу же практически и только на кухне облегчённо выдыхает. Он будто всё это время дышать нормально не мог, а сейчас наконец нормально затянуться воздухом получилось. Наливает себе алкогольного напитка снова и подносит стакан к губам, но резко останавливается. Нет, ему сейчас не это нужно. Шумно выдохнув, парень ставит его обратно на стол и направляется в спальню. — Мне нужно взять полотенце и сменную одежду. — неловко прокашлявшись, Тэхен совсем рядом становится. — Да, бери. — Гук почти сразу же откладывает инструмент и с корточек подымается, чтобы отойти немного и позволить ему взять то, что тот хочет. Не теряя и секунды, парень достаёт со шкафа нужные ему вещи и спешит убраться с комнаты, чтобы не чувствовать на себе этот прожигающий взгляд темных глаз, которые сейчас, безусловно, в нём дыру пытаются сделать. — Спасибо. — совсем уж тихо выдает Тэхен и от напряжения этого в прямом смысле сбегает прямиком в ванную. Чонгук так и не понял, за что тот поблагодарил его, но выдохнул также облегчённо. Не один Ким ощущал себя максимально некомфортно. Ему тоже было не по себе от царящей атмосферы, но он хотя бы знал, почему так себя ведёт. Потому что чувства тлеющие слабым огоньком на самом дне сердца воспылали вновь, лаская своими языками его центр, как только имя знакомое в ненужном (а уже чертовски судьбоносном) чате выскочило, а следом и фотография на заставке аккаунта. Гук практически не задумывался, когда писал с трясущимися пальцами о том, что у него есть этот долбанный инструмент, что ему придётся настолько тяжело. И казалось бы. Почему? Они всего лишь бывшие, встретившиеся спустя долгое количество времени. Подумаешь. А после, больной укол в сердце этим самым острым пламенным давал безошибочный ответ:

потому что как и тогда, он одурманен ласковым терзанием чувств.

Усмехнувшись своим размышлениям, мужчина вновь взял в руки инструмент. Починку шкафа никто не отменял.

***

— Боже, что ты творишь? — шепчет на выдохе парень, смешивая свой хриплый стон с шумом воды. Капли прохладные по коже вольными полосами скатываются, оставляя за собой дорожку мокрую на разгоряченном теле. Этот контраст температур прошибает сознание, пытаясь отрезвить его, но вместо этого лишь раззадоривает. — Чёрт… — губа до крови прикушена, потому что по телу руки скользят еще ласковее, нежели контрастный душ. Они знают где трогать, где сжать посильнее, где парень чувствительнее. Огибают каждый плавный изгиб точенной фигуры (ведь Тэхен также как и тогда, любит морить себя диетами, не понимая, что она и без того прекрасна). Все попытки быть тише проваливаются, ведь стона сдержать в этот раз не удаётся — проворные руки обхватывают длинными пальцами стоящие соски и сжав, чуть оттягивают. Парень от этого голову назад закидывает и подставляет свое лицо прямо под летящие капли. Глаза плотно закрыты, а перед ним образ Чонгука стоит отчётливый. Так, как никогда до этого. Тэхен усмехается, как обезумевший, когда слышит приглушенный голос его. Теперь и это себе представить может. Этот чертовски сексуальный баритон с лёгкой хрипотцой. Раньше он звонче гораздо был, а сейчас будто с возрастом глубину приобрёл. И как же Ким хочет услышать блядские стоны из его уст сейчас. Кончил бы он от них? Нет, пубертатный возраст давно прошёл, когда так легко и быстро можно было. Но помочь это сделать этот тембр в авторстве Чона бы помог. И вот. В затуманенном сознании вновь раздаётся этот будоражащий голос, только уже отчетливее. В комбинации с терзанием сосков парень готовится простонать снова. Миг. Он широко глаза распахивает. «Твою мать» — шепчет сознание, пока в дверь ванной комнаты вновь стучаться и зовут его. Тэхен сразу же воду отключает и с кабинки макушка его выглядывает. Теперь он может разобрать, что говорит Гук: — Тэ, надеюсь, ты там не убился. «Давай, тупень, делай вид, что не слышал моих стонов» — тут же огрызается молчаливо парень. — В общем, я починил шкаф. Я соберу инструмент и прикрою дверь. Надеюсь, ты правда не убился и меня не обвинят в убийстве. Очень глупом, между прочем. «Точно, тупень, когда они увидят, что дверь была закрыта с моей стороны, они точно подумают на тебя» — лишь фыркнув недовольно, он ничего не отвечает. По ту сторону больше ничего не слышится, поэтому Тэхен вновь включает воду и уже без лишних фантазий домывает свое тело в ускоренном темпе. И не потому что боится не застать Чона. Нет. Просто дверь за ним закрыть надо. Огромное махровое полотенце скользит по мокрому телу, вытирая его насухо. Парень правда торопиться, поэтому делает всё быстро. А когда наступает очередь одежды, резко замирает. Вытянувшаяся рука на пути к шортам застывает, крупно дрогнув. Язык по недавнему укусу проскальзывает, пока в голове Тэхена мыслительный процесс начинается. Осенившая его идея безумна. Но не более, чем он. Шумно воздухом затягиваясь, в котором еще аромат лосьона витает, парень кивает сам себе. Оборачивает полотенце вокруг себя, закрепляя под подмышкой и практически без сомнений покидает ванную.

Безумие безумием питается, а обезумевший собой.

***

— Тэхен, можешь проверять. Я закончил уже. Как я и думал, его просто заклинило, так что проблем не составило. Теперь можешь поль… — мирно сидящий на корточках Чонгук с явной самодовольной усмешкой последнюю отвёртку в сумку прячет. Он слышит, что в комнату вошли, убеждаться в том, кто это — надобности нет, поэтому и рассказывать о причине поломки начинает, пока взгляд на зеркало в шкафу не переводит и тут же жалеет об этом. Сглатывает шумно, рассматривая парня в отражении, который смотрит прямо на него, даже в душу скорее и с ней немой диалог ведёт. В комнате звенящая тишина повисает, пока оба переглядываться продолжают, глазами разговаривая. Слов в них, на самом деле, очень мало: «Хочу» — в одних. «Я тебя тоже» — в других. Этого достаточно для обоих, но никто и с места двинутся не может. Что Чонгук, что Тэхен пытаются переварить эту ситуацию. Сложно догадаться сколько они так простояли. Толчком к действию становится дрогнувшее сомнение в глазах последнего. Тогда Чон выравнивается и, схватив за руку, к себе тянет. — Не уйдёшь. Я отпустил тогда, но не сейчас. — привычный ему голос сейчас звучит на несколько тонов ниже, вызывая толпу мурашек у Кима. Он кивает послушно и продолжает взглядом своим прожигать. В их темноте ничем неприкрытое желание с примесью чувств. Отрицать бессмысленно. Для них семилетняя пауза стёрлась будто бы была десятиминутной школьной переменой, которые всегда проходят незаметно. — Гуки… — Да? — Пожалуйста… — Не торопись, Тэ, свою квартиру я закрыл. — с усмешкой шепчет он и кончиками подушечек пальцев скользит по точеному подбородку, следует ниже по шее и на ключицы переходит, косточки выпирающие оглаживая. — Я не об этом. — прикусив губу по привычке, парень пытается контакт глаз вновь настроить, потому что тот уже своим вместе с пальцами по телу скользил, а когда получается, то решится сказать не может желаемое. — А о чём тогда? — Пожалуйста, прости меня. — сглотнув, отвечает Тэхен и теперь сам взгляда не выдерживает. Голову опускает и провалиться сквозь землю из-за воспоминаний хочет, где он бросил на улице любимому «мы расстаёмся», а после, запрыгнул в тачку нового бойфренда. — Ты был мал и одурманен своей мечтой. Я неуверенный в себе и без чёткой цели. Мы были разными, как чёрное и белое. Всё нормально. Я не держу на тебя зла. — с тёплой улыбкой шепчет парень и двумя пальцами за подбородок вновь голову приподымает, заглядывая в два чёрных омута. В глазах напротив читается бесконечная благодарность и взгляд теплеет моментально. — Пожалуйста… — А теперь что? — не сдерживает усмешки, а Ким в который раз тает от этой улыбки. — Пожалуйста, поцелуй меня. Чонгук исполняет мгновенно. Обхватывает искусанные губы своими и давно забытые ощущения землю из-под ног выбивают. Только с ним он так целоваться может. Только с Тэхеном ему простонать от обычного поцелуя хочется, но сдерживаясь, он лишь мучительно мычит и наконец углубляет поцелуй. Проскальзывает мокрым языком в его тёплый рот и с чужим сталкивается. Ким отвечает также пылко, навсегда запомнив, как именно любит целоваться Чон: мокро, с громким причмокиванием и долго, до судорожного вдоха после. Желательно, чтобы его руки еще по телу гуляли, сжимая податливое тело в своих сильных руках. По ощущениям, он сейчас ими по спине проходится, оглаживая лишь только оголённые острые лопатки. А после, резко поцелуй разрывает и одурманенным взглядом разрешения спрашивает, закрепив два пальца у кромки полотенца. Тэхен чуть ли от смеха не прыскает и кивает, давая добро, иного ответа у него не существовало просто. Чонгук не теряя времени, одним резким движением сдёргивает с молодого тела полотенце. Взглядом по оголённым участкам скользит и в очередной раз чуть ли не давится. Собственное нутро будто в один миг вниз ухает и плотным узлом скручивается, потягивая знатно. Это тело перед ним он знаменует своим упоительным блаженством, своим бескомпромиссным идеалом и смертью своей, потому что вряд ли теперь встанет на других. Никто таких возбуждающих форм не имеет, никто не сравнится с ним. Да и вряд ли Гуку самому захочется смотреть на кого-то еще, имея перед собой идола. Тэхен смущенно взгляд уводит, не зная, стоит ли открыться или наоборот прикрыться. Представляет, как по голове себе за эти мысли даёт. Не девственник ведь давно уже, да и не смущался никогда, кроме как перед Чонгуком. Шумно воздухом затягивается, грудную клетку приподымая, и взгляд парня к вставшим соскам приковывает, а после шепчет слегка невнятно, но тот всё равно разбирает: — Трахни меня, Гуки… Теперь Чон реагирует чуть запоздало, не поверив прежде словам, но когда доходит, в стенку одним резким толчком вжимает и с шеи начинает тело поцелуями покрывать. Тэхена уносит напрочь. Он блаженно глаза прикрывает и откидывает голову назад, немного не рассчитав и ударившись затылком. Похрен. Ему слишком хорошо сейчас, чтобы обращать внимание на эту боль. Первый стон из уст срывается ровно в тот момент, когда Чонгук руками собственнически бёдра сжимает и подхватывает, заставляя обхватить себя ногами, что тот и делает. Ким вообще всё сделает, что он прикажет. Ослушаться не в его силах, когда слух улавливает этот блядский тембр в приказном тоне. Языком следует по его телу и кожу нежную втягивает, оставляя очередной засос. Они должны будут расцвести к завтрашнему утру, делая его тело еще краше, потому что теперь каждый будет знать, что этот мальчик занят. И абсолютно всё равно, что это уже мужчина. Для Гука он всегда будет мальчиком. Его. От собственных мыслей парень рычит слабо и кусает чуть ниже ключицы, чтобы следом зализать в извинении. Ниже опускается и особое внимание темным ореолам сосков уделяет. Облизывает поочередно каждый, смачивая в слюне и дует слегка, смотря, как кожа мурашками покрывается. Кима от этого и вовсе крупной дрожью прошибает и он выгибается слегка, позволяя очередному звонкому стону слететь с его губ. Тэхен голову в бок поворачивает и глаза слегка приоткрывает, улавливая их отражение в зеркале шкафа. Скользит взглядом снизу-вверх и пытается момент в памяти навсегда запечатать: его ноги, плотно обхватывающие Гука, сам парень, вжимающийся в него и играющий с сосками с особым упоением, свою изогнутую спинку, как последствие очередного прошибающего удара удовольствия, расцветающие отметины, которые парень уж постарался сделать максимально яркими, и разморенное удовольствием собственное лицо. Лицо, на котором без букв написано «блаженство». Горячо. Тэхен улыбается и по собственным губам языком ведёт, будто заигрывая с самим собой, но на самом деле показывая, как ему может быть хорошо. Гук втягивает один из сосков и посасывать его начинает, лишь слегка зубами задевая. От стонов любимого собственное сердце ходуном ходить начинает. Ему в пахе слишком тесно и хочется наконец снять с себя мешающую одежду, поэтому он разворачивается с Тэхеном на руках и к кровати подходит, следом тело его сбрасывая с довольной ухмылкой. Парень непонимающий взгляд подымает и уже хочет вновь на него залезть, приподымаясь на локтях, но Гук останавливает: — Не рыпайся. — и вновь этот тон. Тэхен откидывается на кровать, забрасывая руки выше головы и смотрит с чуть приоткрытых глаз на парня. — Слушаюсь, Гуки… — сладко своим голоском тянет каждое слово и пошло губы облизывает, когда его ножки, согнутые в коленях, разъезжаются друг от друга, открывая Чону вид буквально на всего себя. Реакция следует незамедлительно. С судорожным вздохом и, слегка подрагивающими от предвкушения пальцами, Чонгук снимает футболку, откидывая подальше от себя. Туда же следуют и штаны с боксерами, которые он снимает с заметным облегчением. Головка налившегося кровью члена тут же чуть ниже пупка шлепается об кожу и, не выдержав, парень по нему рукой ведёт с тихим стоном, смотря глаза в глаза и вновь немой разговор продолжая: «Ты дрочишь на меня?» «Ага» Тэхен ответом доволен. Он соблазнительно по своему телу от паха рукой вверх следует. Двумя пальцами по мокрым губам проводит и в горячий рот проникает, чтобы слюной обильно смочить. То, как вкусно посасывает свои пальцы Ким, водя по ним пластичным языком, заставляет Чона член у основания чуть сжать и после, вновь несколько раз по всей длине провести, оттягивая кожицу с поблёскивающей от собственной смазки головки. Ему воздуха в лёгких не хватает, а тем, что он судорожно затягивается сквозь прикушенную губу, будто горит внутри. Сложно устоять, когда перед ним его источник воды лежит, но ещё сложнее, когда этот чертовски соблазнительный Тэхен двумя пальцами в себя проникает, рот приоткрыв для стона, но вместо этого сладостно выдохнув его имя: — Гуки… В этот миг крышу срывает обоим. Чонгук будто на свою жертву накидывается хищником изголодавшимся. Он придавливает хрупкое тело своим весом немаленьким, в уста блядские вновь впиваясь и терзает совсем не щадя. Каждый выдох и стон ими ловит, пока его грубоватые ладони по Тэхену скользят. Два пальца оглаживают колечко мышц и довольно быстро проникают внутрь, из-за чего парень под ним слегка дёргается и в губу больно кусает. Он же в извинении на шею переходит, зная, что у того она чувствительная до жути, особенно, когда ее ласкает тот, от кого сердце в пятки и обратно, словно на качелях. Чонгук бережно растягивать его пытается, параллельно комок нервов нащупать стараясь, а когда находит, подушечкой пальца специально по нему проезжается. Сладостный стон Тэхена всю комнату оглушает. Он просит еще, потому что до звёздочек перед глазами хорошо и сам принимается на пальцы насаживаться, бёдрами подвиливая. От этого ухмылка на губах Чона расцветает и он третий палец подключает, чтобы наконец к себе подготовить как можно лучше. — Смазка? — оставив после себя очередную отметину, Гук в глаза совсем разомлевшему парню заглядывает. — Там. — он кидает взгляд на тумбочку прикроватную и тут же хнычет, когда жар чужого тела на несколько мгновений пропадает. Чонгук с кровати соскальзывает бегом и наспех тумбочку открывает, доставая заветный тюбик лубриканта. На ходу открывает его, выдавливает обильно на ладонь и по своему члену размазывает наспех. О презервативе никто даже и не вспоминает. Их слишком желание накрыло, да и ощущать друг друга хотят без мешающего латекса меж ними. А полноценно, единым целым становясь спустя, казалось, вечность. Он входит не спеша, толкаясь лишь головкой и за сочные ягодицы придерживая. А Тэхена уже, по ощущением, распирает. Отвыкнув совсем от подобной близости, ему вовсе позабылось, каково это, когда не пальцами себя с игрушкой доводишь, а второго человека в себе ощущаешь. К тому же этим человеком Чонгук является. Ему Ким себя готов без остатка отдать и этим сейчас и занимается, когда буквально пальцы на ногах поджимаются от того, что парень двинулся в нём ещё глубже. Он пытается расслабиться и это у него практически получается. Гук входит по основание, плотно бёдрами своими сзади прижимаясь. Они привыкают недолго совсем. Всё это время Чонгук двигается в Тэхене чертовски медленно с глухими стонами то ли боли, то ли размытого наслаждения. Обоих эти чувства отрезвляют немного, но им лишь стоило в глаза друг друга заглянуть, чтобы вновь разжечь то дикое желание. Следующий толчок парня был более резким и быстрым, под другим углом, из-за чего Ким вскрикнул от неожиданности, но тут же изогнулся дугой, потому что прямое попадание по простате током прошибло его тело. Из уст мелодичное «ещё» вырвалось и парень тут же повторил. Их тела слились в агонии похоти. Пошлые шлепки с сбивчивыми стонами разносились по всей комнате. Чонгук трахал замечательно. Он трахал от души, сжимая в сильных руках его бедра и зад до следов характерных. Каждый резкий шлепок в податливом теле находил свой отзвук в сладкозвучном стоне Тэхена и хриплом приглушенном Чонгуковском. Они сплелись в любви и распутываться совсем не хотели. Не сейчас. Не тогда, когда только соединились. Резкие и грубые толчки сменились быстрыми прерывчастыми и каждый из них был сопровождён шумным дыханием, пока парня не привлёк охрипший голос Тэ: — Гуки, я сейчас… Чонгук понимает всё без объяснений, потому что сам чувствует тоже. Ещё немного и их накроет крышесносный оргазм, который оба, уверены, не получали давно. — Кончи в меня, Чонгук, прошу. — почти что умоляет Ким, ножками за бёдра к себе поближе прижимая, пальцами по подтянутому телу скользит и ноготками темные бусины сосков задевает, из-за чего парень над ним шипит немного и вновь сменяя чуть угол, грубо толкаться в нём начинает. Тэхена накрывает первым. С громким блаженным стоном он кончает, так и не притронувшись к себе. Член подрагивать чуть начинает и Гук, не давая прийти в себя ему, продолжает вбиваться в размякшее тело. Его хватает на совсем немного. Спустя несколько минут, ворвавшись в Тэхена снова, он кончает с громким стоном и сверху на парня наваливается, глупо улыбаясь.

***

— Тэ, неужели это не сон? — тишина, прерываемая только шумным тяжелым дыханием обоих, терпит крах, когда в неё раздаётся до чертиков довольный голос Чонгука. — Нет, Чон, реальнее этого ничего нет, даже по сравнению с моей туманной жизнью. — усмехнувшись, отвечает Ким, а после, зарывается носом в основание шеи парня и вдыхает родной запах. Они еще долго нежатся, зацеловывая уста друг друга, а потом, Тэхену захочется оседлать его. Они и не заметят, как уставшие и утомлённые уснут в объятиях друг друга, проспав до самого утра.

***

И только ближе к обеду Тэхен проснётся уже один в остывшей смятой постели. Всё тело будет ныть от ночного марафона, но, когда он заглянет на экран телефона с высветившимся уведомлением от Гука, его состояние резко поменяется. Чон Чонгук: Я говорил тебе, что не отпущу тебя, но не говорил, что не уйду сам. Эта ночь была чудной. Но как и наше «мы», она стала прошлым. У Тэхена холодный пот по спине бежит. В голове только одно «не может быть», пока он судорожно ответ печатает, пытаясь не обращать внимание на свою тахикардию. Ким Тэхен: Ты…что ты имеешь в виду?.. Ответа нет. Парень места себе не находит уж совсем. Его жизнь вновь становится туманной и ему не верится, что вчерашнее прозрение больше не вернётся. Что Чонгук к нему больше не придёт. Он ждёт час, два, три. А после, просто осушает оставшуюся бутылку коньяка, надеясь, что хоть так стереть из памяти стоящий образ перед глазами сможет. Не получается. Экран телефона загорается совсем неожиданно, уже когда темнеть начинает. И как бы Ким не хотел проигнорировать это входящее уведомление, он держится ровно две секунды и следом мобильник быстро подхватывает, бегая глазами по экрану. Чон Чонгук: Имею в виду, что у тебя кровать скрипит. Случайно починить не нужно? ;) Я думаю, что чтобы наша ночь не стала «прошлым», стоит сделать ее «регулярностью». ;) «Блядские смайлики. Блядский Чонгук. Чтоб у него яйца отсо. Нет, это мне еще нужно. Чтоб у него вставал только на меня» — кипя от гнева думает Тэ и телефон хочет уже запустить об стенку. Его разрывает от злости буквально за убитые нервы и изрядно потрепавшееся сердце. Тэхен хочет убить Чонгука. Но стоит признать. Поцеловать этого паршивца хочется гораздо больше. Ким Тэхен: Я соскучился. Приходи.