eternity: сhance for happiness

      Чуя точно был не в меньшем замешательстве, нежели этот высокий темноволосый парень, что так шокировано пялился на него. Дело в том, что Чуя не считал себя одним из тех глупых вампиров, по поведению которых можно подумать, словно бы они бессмертны (рыжему хоть и дозволенно похвастаться вечной жизнью, но ее запросто могла прервать обычная деревяшка, вогнанная в сердце). Чуя тщательно заметал за собой все следы, никогда не забывал стирать своим жертвам память, и нет, он никогда, никогда еще не попадался на горячем. Но, как говорится, все бывает впервые. Потому что когда Чуе в очередной раз захотелось поиграть в охотника и испить свежей крови прямиком из артерии, а не из пластикового пакета, перед ним, словно бы из-под земли вырос, появился этот злосчастный незнакомец.       Парень разглядывал Чую, его устрашающий вампирский облик, красные вздувшиеся сосуды под глазами и острые клыки, с которых все еще капала кровь. Разглядывал с интересом, но одновременно с тем с величайшей растерянностью во взгляде. Накахара мысленно усмехнулся, поняв, что парнишка-то находится в таком ступоре, что банально и с места сдвинуться не может. Поэтому и стоял, словно бы к земле приросший, и глядел на страшного монстра, коим вообще-то Чуя себя не считал, но это уже дело второстепенное.       Загипнотизированная не кричать девушка, из шеи которой ненасытно пил кровь рыжий еще секунду назад, тоже обернулась. Чуя не ранил ее слишком сильно, позаботился о том, чтобы та смогла после его трапезы просто заклеить укус пластырем и благополучно вернуться домой. Может, помучится пару дней от легкой кровопотери, но в целом будет жить еще долго и счастливо.       В общем, теперь ошарашены были все трое без исключения.       В тесном темном переулке за углом какого-то бара, куда Накахара потом еще планировал вернуться и выпить пару бокалов вина, повисло затяжное молчание. Чуя, его жертва и этот темноволосый незнакомец — и все трое стояли, не смея даже пальцем пошевелить. Ах, просто картина маслом.       Вот и что прикажите в такой ситуации делать трехсотлетнему вампиру? Внушить обоим, чтобы забыли сегодняшний вечер, как страшный сон? Закончить с девушкой, а потом отобедать еще и нежеланным свидетелем? Или убить нахрен как первую, так и второго? Не-е-ет, Чуя не настолько жестокий. Удивительно, но даже ночные чудища, вампиры, могут быть противниками насилия и иметь хорошую склонность к состраданию. Разумеется, Чуя отпустит их. Тем более он уже, кажется, насытился вдоволь.       — Забудь обо всем и уходи.       Прекрасная брюнетка, безоговорочно послушная (еще бы! кто вообще сможет противостоять чарам вампира?), слабо кивнула и, стоило Чуе отпустить ее, быстро зашагала прочь из темной подворотни на свет фонаря, который горел метрах в ста на главной улице. Приблудившийся свидетель, к удивлению, не воспользовался моментом, чтобы сбежать. Накахара, впрочем, все равно догнал бы его, даже не вспотев, но мог же тот хотя бы попытаться улизнуть для приличия. Может, до сих пор от шока не отошел? Ноги не слушались? А может, глазам своим не поверил или пьяный слишком? Или сумасшедший? А может, все и сразу?       — Эй, ты с хрена ли стоишь как статуя? — цыкнул вампир, делая шаг навстречу. Лицо его уже приобрело более божеский вид, но в память шатена все равно врезалась четкая картина другого облика Чуи, такого будоражащего и жуткого. — Слышишь меня?       Чуя помахал перед лицом очевидца рукой, и только тогда этот с виду лет двадцати-двадцати пяти парень, высокий такой и худощавый, наконец-то очнулся. Моргнул пару раз, тут же отступая на шаг назад, но чуть ли не спотыкаясь и не падая на землю.       Накахара тяжело вздохнул. Вот же...       Закончить бы побыстрее и в бар. Ну чтобы заказать какое-то дорогущее вино с многолетней выдержкой и посмаковать терпкий алкоголь после сладкой крови.       Парень и правда был (чересчур) высоким, потому что, чтобы заглянуть ему в глаза, Чуе пришлось чуть ли не запрокинуть голову. И это... раздражало. Так что, недолго думая, вампир просто схватил несчастного за воротник рубашки и потянул вниз, заставляя нагнуться. Когда их глаза оказались на одном уровне, рыжий даже удивился слегка, потому что, помимо страха, в них явно можно было разглядеть небывалый восторг и почти что сияющие звездочки счастья. Да и губы незнакомца разошлись в тонкой загадочной улыбке.       — Ты сумасшедший, что ли? — пробормотал Чуя, едва ли заметно хмурясь.       — Нет, что вы, господин вампир. Просто подумал, что наткнуться на вас — это как вытащить один из миллиона лотерейный билет!       Чего? Лотерейный билет? Накахара ведь не ослышался? Этот парень точно не в своем уме. Кто со здравым рассудком будет называть встречу с вампиром небывалой удачей?       — Шутки шутить вздумал? — грозно прорычал рыжий, надеясь припугнуть, но не помогло.       — Никак нет! Вы, верно, хотите моей крови? Может, сжалитесь, а то и так от анемии по утрам бывает в глазах темнеет, а тут еще вы... может, я лучше угощу вас бокалом-другим виски?       — Точно ебанутый...       Незнакомец продолжал улыбаться, а Чуя — сверлить его злобным взглядом, все пытаясь понять, что с этим парнем не так. Впервые за всю его о-о-очень долгую жизнь человек вместо того, чтобы в панике бежать, предлагал Накахаре выпить, как ни в чем не бывало. Это же... безобразие какое! Да даже встреча с оборотнем удивила бы Чую меньше, чем это предложение!       — Да чего же вы смотрите на меня так? Вам не нравится виски? — заменжевался шатен. — Я все понимаю, но правда, кровью никак поделиться не могу, уж не злитесь. Тогда как насчет кофе? Вампирам нравится кофе?..       — Да сдалась мне твоя кровь, гаденыш! — не выдерживая, повысил голос Чуя. Чудной парень все-таки заткнулся и продолжил молча рассматривать Накахару. Согнувшись в три погибели, так и стоял, склонившись к вампиру, потому что тот все еще не отпускал воротник рубашки.       Накахара подумал, что пора с ним завязывать. Внушить быстренько какую-то ересь, мол, заблудился в темноте и случайно набрел на темный переулок. Да, именно так. Ничего лишнего. Прокашлялся, подбирая нужные слова и не сводя взгляда с янтарных — красивых, зараза — глаз, но не успел Чуя и снова произнести, как его наглейшим образом перебили:       — Погодите, погодите! Вы ведь хотите заколдовать меня, прямо как ту девушку, я прав? Это способность вампирская какая-то? Да, весьма удобно стирать своим жертвам память. Не удивительно, что никто даже не догадывается о существовании вампиров... — лицо его стало несколько задумчивым, и это только еще больше вывело Чую из себя. Какого хрена этот пришибленный еще и размышляет о всяких вампирских фокусах?! Нет, ну это ни в какие рамки уже. А парень все продолжал: — Так о чем это я? Может, вы не будете этого делать? Просто я не хочу забывать об этой чудесной встрече, понимаете, уважаемый вампир? О, и еще, может, представитесь, а то называть вас «вампир» как-то неприлично, наверное, даже. Вам ведь не обидно? А то может получиться неловко... Я Дазай Осаму, кстати. Приятно познакомиться. Мне двадцать два, живу тут неподалеку, можете даже в гости зайти, все-таки очень интересно будет поговорить с таким существом как... ой, я ведь не обидел вас снова? Просто не думаю, что будет уместно называть вас человеком, уж простите. Но если вы настаиваете...       Дазай все говорил и говорил, и говорил, и говорил, а Чуя чувствовал, как у него начинает дергаться правый глаз. Это... совсем не то, чего ожидаешь, когда человек узнает о твоей кровожадной истинной сущности. И это... чертовски раздражало, но одновременно с тем вызывало едва ли различимую усмешку, которая так и кричала «я шокирован!».       Видимо, и вампира на четвертом столетии его жизни все же можно удивить чем-то нестандартным.       — Я Чуя Накахара, — хмыкнул рыжий, отпуская воротник Дазая. Тот сразу же выпрямился, размял затекшую спину и гордовито улыбнулся тому, что смог узнать имя самого что ни на есть настоящего вампира.       — И с какого это чуда я не должен стирать тебе память, Дазай? — скорее, уже просто издеваясь и подыгрывая своему новому знакомому, вскинул бровь рыжий.       — Что же... во-первых, я пообещаю, что никому и словом не обмолвлюсь о нашей встрече. А еще... предложение угостить вас виски все еще в силе.       На этот раз Чуя откровенно рассмеялся. Это было до нелепого глупым — просить вампира чего-то не делать, подкупая его выпивкой. Но в каком-то плане и весьма забавным.       Пара секунд Накахаре понадобилось, чтобы убить остатки сомнений. А затем Чуя согласно кивнул и снова недобро усмехнулся. Все равно делать ему нечего вот уже последние лет так... сорок? Рыжий только-то слонялся из города в город и развлекался тем, что пытался вписаться в общество людей. Так что подобное веселье — пообщаться с человеком на равных, по душам, так сказать — казалось той еще забавой.       — Я пью вино.       Глаза Дазая после слов Чуи засверкали ярче прежнего.

***

      Изначально Чуя ни капли не доверял своему новому знакомому и был весьма настороженным. Как бы ни сопротивлялся Дазай, Накахара все же внушил ему ни за что не рассказывать никому об истинной природе рыжего и вообще об их встрече. В первое время даже опасался, что Осаму может откуда-то узнать о чудодейственных свойствах вербены и о том, как она влияет на вампиров. Что может воспользоваться этим против Чуи и там уже кто знает, чем вся эта история закончится. Но Дазай не показывал даже намека на враждебность, страх или плохие умыслы. Каждый раз, когда видел Чую, с широкой улыбкой бежал тому навстречу и в своей привычной манере начинал говорить обо всем, начиная погодой и заканчивая чуть ли ни квантовой физикой.       Не то чтобы Чуя не осуждал себя за то, что в кои-то веки завел дружбу с человеком, но вот так просто отвязаться от Дазая казалось задачей непосильной. Хотя бы потому, что Осаму, стоило только вампиру заикнуться о том, что он покинет город, корчил невероятно грустные рожицы и почти слезу пускал, начиная буквально умолять Накахару остаться. Мол, рыжий разбавляет скуку вокруг и вносит в жизнь Дазая каплю развлечений. Ага, Дазай, какая же это потеха, когда рядом с тобой ходит сверхъестественная машина для убийств... обзавидуешься! Ну, Чуя и остался. Йокогама — город не из самых плохих, Чуе здесь даже нравилось, так что ладно, он согласен поиграть немного с Дазаем в графа Дракулу.       Спустя пару недель их общения (между прочим, по предложению самого Дазая) Чуя съехал из своего гостиничного номера, где его бесили все и каждый, начиная от персонала и заканчивая другими постояльцами. Когда кто-то в очередной раз начинал шуметь за тонкой стенкой посреди ночи, Чуя готов был отобедать этими докучающими ублюдками, и плевать, что его преступление не сможет остаться незамеченным. «Вампир из номера 402» — рыжий уже представлял эти заголовки на первых полосах газет. Но ситуацию спас Осаму, пригласив Накахару перебраться к нему в квартиру, мол, и звукоизоляция хорошая, и комната лишняя имеется, и «Чу-Чу, я даже разрешу тебе хранить кровь в холодильнике».       Вообще за все свои триста с лишним лет Чуе ни разу не доводилось жить под одной крышей с человеком так долго. Тем более — человеком, который бы знал о его истиной природе. Накахару все еще немало волновал вопрос, почему Дазай не боится, что проснется ночью с клыками, вогнанными в его сонную артерию, потому что любой другой нормальный человек боялся бы. Но Осаму и «нормальность» — слова абсолютно разные по значению, и в этом Чуя убеждался все больше и больше с каждый днем, прожитым рядом с этим парнем.       А еще спустя месяц-два Накахара понял, что ослабил свою бдительность и начинал понемногу доверять этому человеку. Не настолько, конечно, чтобы вручить ему деревянный кол в руки или рассказать о вербене, но настолько, чтобы больше не запирать на ночь дверь в свою комнату, куда частенько начал захаживать Осаму. Еще Чуя без возражений рассказывал обо всех вампирских подробностях своей жизни, коими Дазай интересовался даже чересчур сильно. После всего, что успел выпытать у рыжего Осаму, он спокойно мог написать книгу... что-то типа «Пятьдесят оттенков вампиров» или «Вампиры: факты и опровержения».       — Чуя! Завтрак на столе, — Накахара почувствовал, как выделенный ему диван (к удивлению, весьма удобный) прогнулся под весом тела человека, который только что забрался в его постель и теперь усердно пытался втиснуться еще и под одеяло, но Чуя мастерски пинался.       — Отвали, придурок. Вампиры — создания ночи. Не буди меня, пока солнце не сядет.       — Вот только не надо тут этих отговорок. Твое супер-пупер-волшебное кольцо не позволит тебе сгореть на свету, так что вставай давай. Я не собираюсь тащить тебе завтрак в постель.       — Ты уже его притащил, — заворчал Чуя. — Если сейчас же не отстанешь, я тебе шею вскрою — вот и позавтракаю.       — Что?! Вот же вампирская неблагодарная стерва! Ты правда угрожаешь укусить своего благодетеля?! Вставай давай!       Как уже упоминалось выше, Дазай и правда был весьма... экстравагантным человеком. Он не боялся Чую от слова совсем. Не стеснялся упрекать его по поводу и без, иногда и ударить (не сильно, разумеется, а в шутку) мог. Вечно пререкался с ним и любил грозиться, что смоет его зачарованное защитное кольцо в унитаз. Разумеется, Накахара знал, что Дазай этого не сделает, но сам факт угрозы удивлял его не мало. Как этот человек ведет себя с ним, трехсотлетним вампиром... немыслимо!       По будням Дазай работал детективом в одном агентстве, что, кстати, приводило Чую не в меньшее замешательство. Представить Осаму за таким серьезным занятием, как раскрытие преступлений, рыжему было довольно сложно. Пока однажды он со скуки не решил проследить за ним и не увидел, что на самом деле этот парень все же может вести себя не как пришибленный подросток. Совсем редко, только когда этого работа требует. Ну, то есть практически никогда. Иногда Дазай рассказывал Накахаре детали того или иного дела, и они вместе вечером с пачкой чипсов и включенным на фоне каким-то сериалом бывало строили теории, как могло быть совершено преступление. Дазай постоянно придумывал какие-то фантастические обстоятельства, ссылаясь на то, что убийца тоже мог вампиром быть, вот и смог перепрыгнуть четырехметровый забор без проблем. На это Чуя только фыркал и в сотый раз повторял: «Вампиры на дорогах не валяются, Дазай! Нас очень мало, и поверь, если бы в городе был еще один, я бы об этом знал!». Тогда Осаму обиженно надувал губы и приговаривал, мол, «у тебя точно вампирский радар сломался».       — Чу-Чу, ты ведь бессмертный? — как-то спросил Дазай, лениво валяясь на диване рядом с Чуей, который клацал что-то в телефоне.       — А? Ну да, типа того.       — И тебе не одиноко целую вечность быть одному?       Чуя оторвал взгляд от экрана и перевел его на Осаму, который смотрел с искренним любопытством и... сожалением, что ли? Чуя ведь уже говорил, что никогда не устанет удивляться этому парню? Люди вокруг только и мечтают о вечной жизни и здравии, а первое, что пришло в голову Дазаю — не одиноко ли это?       — Кто тебе сказал, что я один?       — Ты ни с кем не общался, кроме меня, за эти два месяца. Я и подумал, что у тебя никого больше нет.       Сдерживая усмешку, рыжий хмыкнул.       — У меня есть кое-кто. Просто так случилось, что сейчас мы оказались на разных континентах. Она слишком любит Францию, а я — путешествовать.       — «Она»? — присвистнул Дазай, приподнимаясь на локтях и с неподдельным изумлением и даже каким-то разочарованием уставившись на Накахару. — Это что получается, у Чу-Чу есть девушка?       Чуя чуть смехом не подавился, представив Коё в роли своей возлюбленной. Она, конечно, была одной из самых красивых женщин, которых довелось повидать Накахаре, но ее характер... уж извольте. О подобном даже думать страшно.       — Нет, точно нет! — все же не сдержав парочки смешков, покачал головой вампир.       — Оу, так Чуя свободен?       — Ну... пожалуй, да. А эта женщина, о которой мы говорим, скорее уж... очень близкий мне человек. Она обратила меня, в плане... она моя семья, понимаешь? Сказала, что я напоминаю ей умершего сына, вот и предложила мне испить ее крови. Даже через триста лет, когда мы встречаемся, она все еще ведет себя, словно бы мамочка...       Осаму кивнул, но Чуя не был уверен, что он до конца понял, какие отношения связывают их с Коё. Все же Дазай — человек, а людям понять вампиров чертовски сложно, если вообще возможно...       Но Дазай чертовски старался.       Так и пролетели полгода совместной жизни с Дазаем.       Чуя правда любил путешествия, но со временем понял, что уезжать из Йокогамы он не хочет. По крайней мере, не сейчас. А за тем пришло и осознание причины, что именно держит его в Японии. И эта причина — Дазай Осаму.       Накахара поглядывал на него, когда Осаму готовил обед, читал книги, работал за своим компьютером с весьма занятым видом... поглядывал и хмурился невольно, не понимая, что же именно заставило его так привязаться к этому парню. Человеку. Пф. Совсем не в стиле Чуи. Но отрицать очевидное становилось с каждым днем все сложнее. А поскольку признаваться в своих чувствах рыжий вряд ли собирался даже себе, начал только еще более надменно вести себя по отношению к Дазаю. Тому, впрочем, это ни капли не помешало продолжить донимать своего сверхъестественного сожителя каждый божий день. Дазай постоянно старался как можно больше времени провести вместе с Накахарой: если Чуя в супермаркет, то Дазай увяжется следом; если Чуя листает какой-то журнал про мотоциклы, лежа на диване, Дазай точно валяется рядом, накручивая на пальцы рыжие пряди волос; Чуя хочет выпить вина — Дазай составляет ему компанию; Чуя проголодался и хочет поохотиться — Дазай с ним! Что?..       — Нет! Это уже ни в какие рамки не лезет! Вот сейчас ты точно должен оставить меня в покое!       А потом как-то раз случилось то, что все же смогло подорвать самообладание Чуи. Это был обычный вечер, такой же, как и десятки других: Дазай готовил ужин, нарезал овощи для рагу, а Накахара сидел рядом за столом и переговаривался с ним о всяких мелочах.       Дазай случайно порезался.       Чуя почти сразу же почувствовал дурманящий сладковатый запах крови, и в ту же секунду внутри все зашевелилось. Крупная дрожь пробила тело, а горло сдавило от нахлынувшей внезапного желания. Не просто голода, к которому Накахара уже привык и запросто мог контролировать, а жажды. Потому что в нос ударил не просто запах крови, а запах крови Дазая. Все мысли словно бы разом вышибло из головы, вместо них крутилось только огромнейшая потребность почувствовать вкус, который так манил и завлекал. Но Чуя держался. Из последних сил, скрипя зубами, но все еще держался.       Осаму не придал царапине большого значения, продолжил рассказывать о сегодняшнем забавном случае на работе, а когда заподозрил неладное, ведь Чуя внезапно умолк, обернулся. Накахара в тот же миг отвернулся, пряча лицо и едва ли слышно рыча. Тогда Дазай наконец-то понял. Заметил, как Чуя тяжело и часто задышал, как сильно схватился за спинку стула: костяшки побелели даже. Посмотрел ошарашенно на маленький порез на большом пальце, откуда сочились пару капель крови, и поспешил вытереть ее. Дазай извинился раз триста перед тем, как наконец-то подать ужин. Но Чуя не особо вслушивался в его слова. Думал лишь о том, почему так резко отреагировал на кровь Дазая. В конце концов, он не новообращенный, чтобы так плохо переносить аромат крови, тогда почему?       Дело было в самом Дазае — догадаться несложно. Что-то влекло Чую к нему, но скинуть все на жажду впиться клыками в бледную шею, было куда проще, нежели признать свою влюбленность.       Так что где-то после полуночи, хорошо все обдумав, Накахара явился в спальню Осаму.       Шатен уже лежал в кровати, листая какую-то книгу перед сном, но все еще не спал. Лицо Дазая казалось Чуе удивленным, но все таким же радостным, как обычно бывало, когда Осаму встречался с вампиром взглядом. Искренняя улыбка Дазая отдалась болезненным уколом вины за то, что Накахара собрался сделать. Но порушить его планы вдруг всплывшая в сознании совесть просто не могла, потому что Чуя все еще слишком ярко помнил такой приятный резковатый со сладкими нотками запах крови. И от одного только воспоминания о нем за грудью все снова закипало; все нутро приказывало впиться в шею Дазая немедленно и выпить все до последней капли.       За какое-то мгновение Чуя оказался прямо перед лицом Осаму. Резко схватил его за горло, прижал к дивану и хищно зашипел, оголяя клыки.       Ожидал, что Дазай испугается, что придется использовать внушение, чтобы тот не закричал и тем самым не разбудил этажей так пять. Что после задуманного Чуе все же придется уехать, потому что Осаму больше не захочет находиться с ним под одной крышей. Но Дазай как всегда рушил все представления и ожидания. Он удивился, разумеется, еще как. Несколько секунд молчал, рассматривая устрашающие лицо хищника, а затем скорее не закричал, а запищал:       — Какой ужас! Злой вампир хочет сожрать меня! Что же делать?! Спасите!       Слишком наигранно, с ехидной усмешкой на губах и все тем же нездоровым блеском во взгляде.       Чуя выругался. Блядство.       Немного ослабил хватку, тяжело выдыхая, и прикрыл глаза. Все еще полулежал верхом на Дазае, опираясь одной рукой о кровать рядом с головой шатена, а вторую продолжая держать на его горле.       Честно, Чуя не знал, что говорить. Да и что делать — тоже. Он ожидал криков, истерики и страха в полном разочаровании взгляда. А вместо этого получил откровенные насмешки. И как теперь кусать этого идиота?       — Чу-Чу, ты проголодался? В холодильнике еще была кровь, — как ни в чем не бывало напомнил Осаму.       — Замолчи, — полушепотом заворчал Накахара.       — Или же ты захотел именно моей?       Чуя не успел даже подумать, просто поднял глаза и встретился взглядом с Дазаем. Он почему-то улыбался будто бы победно, будто бы он рад, что Накахара, блять, хочет вскрыть ему артерию. Чертов псих.       — Чуя, я же говорил, что у меня анемия. Если ты это сделаешь, я банально не смогу встать завтра с кровати. А у меня куча дел с самого утра.       — Замолчи, — повторил рыжий. Склонился еще ниже, утыкаясь носом где-то под подбородком, и глубоко вдохнул. Запах Осаму кружил голову, заставлял шумно сглатывать и чувствовать напряжение внизу живота. Чуя безумно хотел укусить его. До дрожи в пальцах, до замирания дыхания, до слез в глазах.       У Накахары все плыло перед глазами. Каждый вдох обжигал легкие, и мысли в голове путались и кружились только вокруг пульсирующей артерии, которую Чуя чувствовал щекой, и об этом запахе... до чего же сладко. А Дазай лежал, так и не шевелясь, и лишь спокойно наблюдал за сходящим с ума вампиром, который чуть ли не облизывал его шею, но укусить так и не решался.       — Чуя, — наконец-то окликнул его.       Накахара нехотя оторвался, перевел затуманенный взгляд снова на Дазая.       Но стоило только поднять голову, как Осаму ловко приподнял подбородок рыжего пальцами и накрыл его губы своими.       — Я могу предложить тебе кое-что другое вместо своей крови, — горячий шепот обжег кожу, и рыжий почувствовал, как у него на затылке зашевелились волосы.       — Ты точно сумасшедший.       Целовать Дазая — мучительное блаженство. Жадно сминать чужие губы и думать только о том, что хочется, хочется, чертовски хочется вцепиться в эти губы зубами, вонзиться в них клыками и наконец-то почувствовать такой желанный вкус крови. И Чуя мог бы сделать это, мог бы применить силу, тем более что обычный человек никак не может противостоять вампиру. Мог бы укусить Осаму, а потом заставить его вообще забыть об этом. Но разве Чуя способен на подобное, когда Дазай так доверчиво и ласково, отдавая всего себя, жмется все ближе? Накахара почувствовал его язык, ласкающий острые клыки, и чуть ли не взвыл. Получилось больше похоже на стон. Как же тяжело, черт возьми, держать себя в руках. Как же безумно тяжело не перейти столь тонкую грань, на которой сейчас балансировал рыжий.       Чуя находился словно бы в забвении. Не открывая глаз, все целовал губы, щеки, подбородок, шею, вдыхая манящий запах Осаму и тихо рычал ни то от удовольствия, ни от сводящего с ума желания.       Понял, что Дазай столкнул его и теперь уже Чуя находился снизу, только когда почувствовал горячее дыхание уже на собственной шее. А потом — укус. Дразнящий, игривый, который говорил сам за себя «мне можно, а тебе — нет». Это было ударом ниже пояса.       — Вот ты и попался, Чу-Чу.       Во взгляде Дазая — тихий омут, хищная тьма.       Накахара сглотнул, завороженно рассматривая его глаза. Рыжему показалось, что теперь это Дазай — опаснейший из существующих охотников, а сам Чуя — его беззащитная жертва, попавшаяся в ловушку, из которой не может выбраться. В Осаму всегда было что-то темное и загадочное, и сейчас это что-то наконец-то показало себя. Если бы Чуя не знал его достаточно хорошо, честное слово, бежал бы со всех ног как можно дальше, даже несмотря на то, что это он — вампир.       — Знаешь, я ведь люблю тебя.       Время остановилось на секунду.       Чуя еще не успел отойти от шока, как Дазай преподнес ему новый сюрприз. Да такой, что у рыжего вдруг свет меркнет перед глазами, и Накахара не видит абсолютно ничего, кроме этой дрянной ухмылки. Дернулся скорее инстинктивно, но в следующую же секунду снова замер.       — Это шутка?       Рыжий не узнал свой голос: он дрожал. Забавно, что чего-то подобного Чуя ожидал от Осаму, когда решился его укусить. А сейчас же растерянным и напуганным выглядел сам Накахара.       Чертов псих смог напугать вампира.       Что с тобой не так, Дазай?       — Нет, — короткий ответ, ничего лишнего.       Пару секунд Чуя молча пялился широко открытыми глазами на человека перед ним. Чувствовал, как вихрь внутри только усиливался. Грудь словно бы охватило жаром, вдохнуть с трудом получалось. Буря эмоций захлестнула его с головой, и большинство из них были не самыми приятными. Чуя снова сглотнул шумно, приподнялся неуверенно на локтях, заставляя Дазая все же отстраниться. Теперь Накахара не дышал одним на двоих с ним воздухом. Не видел перед собой всепоглощающую пропасть в янтарных глазах, и оттого осмелел.       Пощечина больно обожгла левую щеку Дазая.       Чуя дышал тяжело, шумно. А Осаму только хмыкнул, не спуская взгляда с вампира.       — Не ври.       Серийный убийца и настоящий монстр — вот кто такой Чуя. Существо, которое погубило десятки жизней ради того, чтобы утолить голод. Его не может полюбить хоть кто-то, даже такой слетевший с катушек тип, как Дазай.       — Не вру.       Не до конца отдавая отчет своим действиям, Накахара схватил парня рукой за шею, силой заставляя повернуться к себе. Снова заглянул в темные глаза, четко спрашивая, вкладывая в слова нечто большее, нежели просто смысл. Вампирское внушение.       — Не ври мне.       — Я же сказал, что не вру. Я люблю тебя, — повторил Дазай.       И Чуя точно с катушек слетел.       В одно мгновение, не без помощи своих сверхспособностей, прижал Осаму к стене, все еще держа за горло, не позволяя нормально дышать. Осмотрел помешанным взглядом, ища то ли цепочку, то ли браслет, да хоть банальную повязанную на запястье нитку, которая могла бы быть пропитанной вербеной. Не нашел.       — Ты пьешь ее, да? Я прав? Как давно?       — Что?.. — непонимающе произнес Дазай, щурясь от боли. Получился, скорее, тихий хрип, потому что рука Чуи все еще не позволяла нормально дышать.       — Вербена. Ты пьешь чертову вербену. Поэтому не поддаешься моему влиянию.       — Чуя, я даже не знаю, что это.       — Не верю.       Игры в гляделки уже откровенно начинали надоедать.       — Докажи, — наконец-то с насмешкой выпалил Чуя.       — Как?       Чуя поджал губы. Отчаянно метался взглядом по комнате, пытаясь что-то придумать, но в голову, как на зло, не приходило ничего, кроме одного. Да, впрочем, какая разница? Дазай все равно напичкан этой дерьмовой травой, которая дает иммунитет ко всем вампирским фокусам. Он никогда не сделает ничего подобного. Тогда...       — Убей себя.       Осаму вскинул брови. Выглядел скорее растерянно, нежели испуганно. А еще даже сейчас, даже после таких жестоких слов, в нем все еще не было ни намека на разочарование или злость на Чую.       О чем же ты вообще думаешь, Дазай?!       — Чу-Чу, я правильно тебя понял? Ты хочешь, чтобы я умер?       — Я хочу, чтобы ты себя убил, — зрачки Накахары на секунду сузились, когда он произносил зачарованные слова.       Мысленно Чуя не мог прекратить смеяться. Теперь у Осаму нет путей к отступлению. Убить себя он не сможет, вот и посмотрим, как оправдываться теперь будет, почему это вампирское внушение не работает. Ну же, давай, Дазай, покажи все свое актерское мастерство.       Когда Накахара убрал руку, позволяя наконец-то нормально дышать и свободно двигаться, Осаму, не проронив ни слова, слез с кровати. Глянул на Чую с нечитаемым выражением лица, а затем осмотрелся по сторонам. Рыжий наблюдал за ним внимательно, чтобы не упустить ни одного движения. Ожидал, что Дазай вот-вот сорвется и кинется к выходу (ха! он правда думает убежать от вампира?), и из-за этого все продолжал ухмыляться. Ну же, Дазай, давай, покажи, как ты «любишь» Чую. Как настолько «доверяешь» ему, что даже настойку вербены начал пить. И главное — зачем? Неужели задумал что-то неладное? Хочешь убить? Решил стать великим спасителем человечества, охотником на вампиров? Или тебя кто-то подговорил?       Пока Чуя перебирал в голове варианты, Дазай добрался до письменного стола, на котором лежал небольшой нож для бумаги. Лезвие совсем маленькое, но зато острое. Если постараться, то вполне можно...       Когда Осаму занес руку для удара, внутри у Накахары все перевернулось. Глаза округлились, а лицо вытянулось в изумлении. Чуя смотрел на Дазая, а Дазай — на Чую. Он улыбнулся напоследок. Так ласково, что у Накахары точно мурашки по спине пробежались. Если бы Дазай мог говорить в тот момент, он точно бы сказал что-то вроде «не вини себя, Чу-Чу» — и от этой мысли рыжий побледнел настолько, что даже белая постель Осаму казалось на пару тонов темнее.       Взмах руки — Чуя сорвался с места.       Кажется, так, как тогда, Накахара еще никогда не был рад тому, что вампиры обладают нечеловеческой скоростью. Лезвие ножа застыло в сантиметре от шеи Дазая. Тяжело дыша, Чуя благодарил бога за то, что успел остановить Осаму до того, как он сделает то, что приказал ему Накахара.       Чуя приказал Дазаю убить себя.       Он правда это сделал.       Он сказал человеку, ближе которого у Накахары, наверное, нет и никогда не будет, что хочет его смерти.       — Н-не делай этого... — голос дрожал, дыхание сбилось, ноги не держали. — Пожалуйста, не надо.       — Все хорошо, Чу-Чу. Я говорю правду, видишь?       «Все хорошо», просто только что Дазай по вине Чуи чуть не лишился жизни. «Все хорошо», просто если бы Чуя промедлил хотя бы на секунду, Дазая бы уже не было. «Все хорошо», но у Чуи ком в горле стоял от осознания того, что он натворил. И даже сейчас, даже после всего этого дерьма, в словах Осаму нет упреков. Нет ненависти или хотя бы осуждения. В словах Дазая — только любовь. И Накахара искренне не понимал этого. Не мог даже представить себе, что Дазай действительно любит его, несмотря на то, что Чуя повел себя так бесчеловечно.       — Ты не монстр, Чуя, — тишину нарушил тихий шепот. — Монстры не умеют плакать.       Накахара опешил, когда понял, что по его щекам текут слезы.

...

      Прикосновения Дазая действовали успокаивающе. Его поцелуи на губах, шее, ключицах... и его руки, медленно и мягко ласкающие кожу. Чуя забывался и плавился в той любви, что дарил ему Осаму. Неосознанно тянулся ближе, настойчиво выпрашивая больше теплых касаний, и чуть ли не плавился от нежности. Дазай утирал выступавшие на глазах рыжего слезинки, по-доброму улыбаясь, целовал щеки и шептал о том, что Чуя — свет его жизни. Что Чуя — это действительно самое лучшее, что случалось с Дазаем за все его долгие годы и что Осаму готов исполнить любое его желание и без внушения. Ты только попроси, Чуя.       Пальцы у Дазая тонкие, длинные и холодные. Накахара вздрагивал из-за каждого случайного прикосновения, когда Осаму расстегивал его рубашку. А когда Осаму провел ладонью по его груди, плавно переходя на бок и очерчивая талию, Чуя даже выгнулся, губу прикусывая и невольно глаза прикрывая — его словно бы обожгло тем самым холодом. Губы Дазая — напротив, горячие. И его дыхание будто бы жгло. Или это просто Чую в жар бросило, когда Осаму начал целовать живот, вырисовывая кончикам языка замысловатые узоры?       Когда переступал порог комнаты Дазая, Чуя и представить не мог, что все закончится именно этим. А сейчас помутневшим невидящим взглядом смотрел на Дазая, который спускался поцелуями все ниже, и боялся даже подумать, что он может остановиться.       Рыжий успел уловить неизменную довольную ухмылку Осаму, а затем — звезды перед глазами. Чуя откинул голову назад, сжимая руки в кулаки и комкая простынь. Закусил губу, но все равно не смог сдержать глухого ни то стона, ни то рыка. Дазай вытворял свои языком что-то невообразимое: то щекотал, едва ли касаясь плоти Чуи, то широко облизывал, с силой надавливая, то игрался с головкой, в то же время помогая себе рукой, а то и вовсе обхватывал Чую губами и втягивал щеки, заставляя Накахару выпускать весь воздух из легких и напрягать каждую клеточку своего тела, да так что пальцы на ногах сводило. Затем поднимался выше, чередуя ласки языком с невинными нежностями. Тихонько посмеивался, тычась носом куда-то в районе ключицы Чуи, и в ответ слышал едва ли разборчивые незлые ругательства на французском.       Признаться честно, Чуя все еще не до конца решил для себя, правильно ли то, что они с Осаму делают, но в одном вампир был уверен точно: он не хочет останавливаться. Хочет касаться Дазая, хочет целовать в губы и слышать его горячий шепот над самым ухом. Хочет любить Дазая и быть любимым им. А еще до безумия хочет укусить Дазая, но стоило только потянуться к его шее, опасно скалясь, как шатен тут же немного отстранился и в следующую секунду надавил Накахаре на плечи, снова вжимая в кровать.       — Не балуйся, Чу-Чу.       И Чуе остается только повиноваться. Недовольно шипеть и безоговорочно слушаться.       Когда Дазай принялся его подготавливать, смотрел прямо в глаза. И это казалось более смущающим, чем все эти мокрые поцелуи, страстные прикосновения и оральные ласки. Чем-то таким интимным, что, как бы Чуя ни пытался скрыть смущение, все равно со стыдом отворачивался и начинал ярко краснеть. А Осаму это только еще больше раззадоривало, подливало масла в огонь. Да какой к черту огонь! Там, в этим потемневших, ставших почти черными, глазах тихо разгорался целый пожарище, который так и норовил сжечь Чую целиком, без остатка.       А Накахара был и не против вовсе. Не пытался отдаляться или останавливать Дазая. Кидался прямиком в это самое зловещее пламя, зная, что прежним выйти оттуда уже не выйдет.       Чуя выдохнул несколько разочарованно, когда пальцы шатена выскользнули из его нутра, а в следующую же секунду, когда Дазай подтянул его к себе, удобно устраиваясь меж разведенных ног, шумно сглотнул, замерев в предвкушении.       Чувствовать в себе Дазая оказалось выше любого другого наслаждения в этом мире, коих у Чуи, как у вампира, было не мало. Ощущать его жар внутри и жадно глотать воздух в бесполезных попытках взять себя в руки, цепляясь пальцами за чужие широкие плечи. Целовать жадно, самоотверженно и в перерывах вдыхать его выдохи.       С каждым толчком Накахара тихо сходил с ума.       Видел перед глазами мелькающую ухмылку Дазая и готов был поверить в то, что есть все же в мире существо куда опаснее и куда коварнее, чем вампиры. И это Дазай Осаму.

***

      Когда Чуя открыл глаза, время было уже далеко за полдень. Дазай лежал рядом и тихо сопел сквозь сон. Накахара хмыкнул, едва ли заметно приподнимая уголки губ. Видимо, его «очень важные дела» оказались не такими уж и важными, если Осаму проспал все на свете. А как убедительно лапшу на уши рыжему вешал, мол, «нет, Чуя, никакой тебе крови!». Жадина.       Повернувшись на бок, рыжий с интересом начал рассматривать лицо Дазая. Вроде, такое же как обычно, но такое умиротворенное и спокойное во сне. В голове проскользнула мысль о том, что Чуя хотел бы поцеловать его сейчас. Замешкавшись, неуверенно облизал пересохшие и слегка припухшие после вчерашнего губы и уже было подался вперед, но вовремя остановился. Тихо выдохнул, прикрывая глаза; решил, что не хочет будить Осаму, лучше уж позволить ему отоспаться. Вместо этого только устроился поудобнее на подушке и снова начал исследовать взглядом чужие аккуратные черты лица.       В мыслях то и дело всплывали картины вчерашней ночи, и Чуя невольно хмурился. Он чувствовал вину за свое поведение, которое попросту нельзя было оправдать. Вину, которая засела где-то глубоко внутри и вряд ли исчезнет в ближайшее время. А еще — счастье. Что все обошлось и завершилось... хорошо завершилось, в общем. Сердце словно бы трепетало, ускорялось каждый раз, когда Накахара вспоминал их с Дазаем поцелуи.       Чуя шумно выдохнул с намеком на саркастичный смешок. Кажется, он все-таки влюбился в этого чудного дурака, который не побоялся сблизиться с вампиром. Вот же болван. Но признавать это было... чересчур для Чуи, поэтому когда Осаму наконец-то открыл глаза и тут же заулыбался, увидев лицо Накахары напротив, тот только хмыкнул и натянул одеяло повыше.       — Доброе утро, Чу-Чу, — голос Дазая казался веселее обычного, и это заставляло Чую внутренне радоваться. — Как ты?       — Неплохо, — сдержанно ответил вампир.       Я чувствую себя счастливым.       — Хочешь чего-нибудь?       — Завтрак... вернее, ужин...       Я хочу впиться в твои губы и не отпускать тебя до скончания времен.       — Ах да, ты же так и не выпил крови вчера, — засмеялся Дазай. Чуя еще сильнее укутался в одеяло, снова чувствуя укол совести при мысли о том, что он хотел вонзить клыки в артерию Дазая. — Ладно, пойду приготовлю что-то. Я люблю тебя, Чу-Чу.       — Ага.       И я безумно люблю тебя, Дазай.

***

      В принципе, с того момента их жизнь никак не изменилась. Ну, если не считать, что в ней появилось место для романтических прогулок, свиданий и прочей близости. Больше Чуя не пытался предпринять никаких попыток выпить крови Дазая, но где-то в глубине души искренне надеялся и ждал, что одним прекрасным днем Осаму предложит это сам. Должен же Дазай понимать, что Накахаре, как вампиру, жуть как хочется укусить его. Да и... разве подобное не кажется людям чем-то интимным и даже возбуждающим?       М-да, кстати о людях... Чуя все чаще и чаще начал задумываться о том, что жизнь Дазая по его меркам слишком коротка. Наблюдал за тем, как Осаму то посуду моет, то в комнате прибирается, то с тарелкой печенья в руках смеется над какой-то дурацкой телепередачей, и никак не мог избавиться от преследующих мыслей «а что если?..». Сейчас Дазаю двадцать два. Сколько еще он проживет? Лет шестьдесят-семьдесят в лучшем случае? Чуе этого было мало. Чуя хотел вместо нескольких десятков целую вечность. Но предложить Дазаю обратиться в вампира так и не решался. Как минимум потому, что тот сразу же согласится. И тогда вместо нормальной человеческой жизни, которую заслуживает Осаму на все сто процентов, его будет ждать постоянный голод и вечная паранойя, что кто-то может раскрыть величайший из секретов. Да и с солнцем немалая проблема: Чуя свое волшебное кольцо получил от Коё, а Дазаю еще придется найти ведьму, которая смогла бы наложить защитное заклинание. Иначе маленький лучик солнца — и ты не жилец, Дазай.       Но сам Дазай не собирался дожидаться момента, когда Чуя наконец-то решится сам заговорить на тему, которая не давала ему покоя. Было очевидно, что рыжего волновало что-то, а догадаться что именно — задача не такая уж и сложная для Осаму.       — Эй, Чу-Чу, — с улыбкой произнес Дазай, усаживаясь рядом на диван и обнимая со спины. — Ты все еще сомневаешься?       Чуя только вскинул бровь, не отрывая взгляда от книги. За окном царил вечер, и Осаму после его детективных расследований ожидаемо захотелось близости. Не то чтобы Накахара был против объятий прямо сейчас, но имей совесть, Дазай, дай хотя бы главу дочитать.       — Ты о чем? — выдохнул рыжий, откладывая книгу в сторону.       — Ну... в том, хочешь ли остаться со мной вместе до конца...       Пару секунд рыжему понадобилось, чтобы понять смысл вопроса. А затем Чуя, хмурясь, посмотрел на Дазая с таким осуждением, будто бы тот только что сказал самую ужасную вещь на земле.       — Может, обратишь меня уже? — во взгляде Осаму снова бесята вытанцовывали, да и на губах застыла непонятная для Чуи ухмылка с нотками издевки.       — С чего это я должен это делать? — фыркнул Накахара, скидывая с плеч руки шатена, и снова отвернулся.       — Только не говори, что не думал об этом.       — Дазай, — цыкнул. — Вампиры обращают человека только в том случае, когда готовы разделить с ним вечность. С чего ты вообще взял, что я собираюсь терпеть тебя так долго?       — Лгунишка, — тихий смех над ухом — и у Чуи чуть ли не глаз задергался от раздражения. — Это было бы весьма романтично, не думаешь? Смерть во имя бесконечной любви. Хотя... смертью это трудно назвать все же.       Накахара больше ничего не отвечал. Только матерился мысленно и пытался понять, как Дазай вообще догадался. Хотя это было ожидаемо. Все же Осаму всегда был чересчур внимательным, подмечал мельчайшие детали. Да и умом не был обделен, да так что иногда даже Чуя удивлялся. Кажется, это как раз один из таких случаев.       Но все равно, хоть и думал над этим, обращать Дазая рыжий точно не собирался. По крайней мере, не в ближайшие лет так десять как минимум. Пусть наслаждается человеческой жизнью, пока такая возможность имеется. А потом... потом Чуя обязательно даст ему своей крови и превратит в вампира. Потому что Чуя, кажется, просто банально не сможет существовать в реальности без Дазая. Он понятия не имел, как именно и зачем этот человек сотворил с ним подобное, но теперь в представлении Накахары жизнь без докучающего всегда и всем странноватого парня по имени Осаму казалась просто невозможной.       Так что... да, Чуя обратит его. Обязательно. Просто не сейчас.       О своей нерешительности уже спустя пару месяцев Накахара чертовски пожалел.       Вампиры — существа хоть и жуткие, но до чего же удивительные. Чуе не были страшны ни ножи, ни пули, ни взрывы. Да даже если его заживо в бетоне похоронят, он все равно очухается, когда выберется. Пока сердце и голова на месте, вампиры оставались практически неуязвимыми. Чего точно не скажешь о людях. До чего же хрупки простые смертные: достаточно одного сильного удара по голове, одной дырки в груди или глубокой царапины на шее — и смерть.       Да, профессия у Дазая была не самая безопасная, что, признаться честно, иногда беспокоило Чую. Но обычно шатен работал мозгами, а не бегал за преступниками с пушкой в руках, так что Накахара как-то не сходил по этому поводу с ума. Не раз предлагал Дазаю уйти из агентства, мол, прожить они и так прекрасно смогут. В конце концов, Чуя же вампир. Если он захочет, он может хоть целое состояние за пару дней заработать. Придется, разумеется, немного схитрить и применить то там, то здесь внушение, но цель оправдывает средства, не так ли?       — Это так мило, что ты волнуешься за меня, Чуя, — улыбался в ответ Осаму. — Но я люблю свою работу. Все будет хорошо, не переживай так. Обещаю быть аккуратным.       Накахара ворчал в ответ, приводил еще доводы в пользу увольнения Дазая, но в итоге смирился, что переубедить шатена не получится. Утешал себя тем, что Осаму обещал сообщить ему, если работа выдастся действительно опасной, и тогда уже Чуе ничего не стоит приехать и немного поиграть в плохого полицейского.       Но беда подкралась незаметно и совсем не оттуда, откуда ее ждали.       Лишить жизни Дазая захочет вовсе не преступник и не террорист, за которыми тот гонялся...       Чуя не убил ни одного человека за время нахождения в Йокогаме. Да и в банках крови, вроде, не наглел: не выгребал все подчистую, ограничивался тремя-четырьмя пакетами в неделю. Не ахти как много, но голодать не приходилось.       Так что когда Накахару чуть не пристрелил охотник на вампиров, он еще как, блять, удивился.       Пуля попала в бок, и Чуе было чертовски больно. Вырезанная из дерева, она царапала внутренности при каждом движении, так что Накахара едва ли смог сбежать и доползти домой. Шипя негромко ругательства, рухнул с ног у самого порога. Искренне пытался понять, где он прокололся: то ли одна из жертв смогла как-то обойти внушение, то ли Чуя попался где-то на камеру... вопросов много, а ответов нет.       Дазай опешил, когда выглянул из-за угла и увидел сидящего на полу и прислонившегося спиной к стене Чую. На полу растеклась не малая лужа крови, дышал Накахара часто и неглубоко, под глазами появилась нездоровая тень, да и казался рыжий бледнее обычного.       Объяснять Чуе ничего не пришлось. Осаму в ту же секунду помог рыжему подняться и, перекинув одну его руку себе через плечо, потащил в спальню. Накахара шипел, стиснув зубы от боли, и метался из стороны в сторону на кровати, пока Дазай усердно пытался достать пулю. Сам бы Чуя точно не справился, так что да, ему чертовски повезло, что Дазай был рядом. Выдохнул облегченно, когда аккуратно вырезанный кусок дерева наконец-то был извлечен, и изнеможенно поднял взгляд на Осаму. Тот хмурился, разглядывая мастерскую работу охотника, и о чем-то весьма сосредоточенно размышлял. Чуя хотел спросить Дазая, о чем он думает, но сил не было даже говорить. Рыжий слишком устал и уже чувствовал, как медленно начинает засыпать, как сознание постепенно гаснет и как тяжелеет тело.       — Спасибо, — все же смог одними губами произнести Чуя. А в ответ уже сквозь полусон услышал виноватое:       — Прости. Мне так жаль...       Утром слова Дазая позабылись. Накахара проснулся, укрытый теплым пледом, и тут же учуял вкуснейший слегка резкий запах крови: на прикроватной тумбочке стоял стакан с алой жидкостью, а рядом — записка «поправляйся, Чу-Чу». Губы тронула улыбка.       К тому времени, как Осаму вернулся домой, Чуя уже успел все обдумать. Его рана полностью затянулась, так что вампир решил начать действовать не медля. Находиться в одном городе с охотником на вампиров — самоубийство, как ни посмотри. Так что Чуя просто обязан был уехать. И...       — Ты ведь поедешь со мной? — вопрос был задан, скорее, чисто для приличия. Потому что вещи Дазая уже были упакованы в чемодан, а на завтрашний рейс Токио-Нью-Йорк были заказаны два билета первым классом. — Самолет завтра утром, так что за ночь нужно успеть добраться до Токио. Я думаю, тебе понравится Нью-Йорк. Он, конечно, посуетливее Йокогамы будет, но знаешь, суета — как раз то что нужно. Никто не будет искать одного вампира в городе среди девяти миллионов жителей. Начнем сначала, считай это своеобразным развлечением. Как новую игру создать.       Осаму растерянно наблюдал за рыжим, который носился из угла в угол по квартире и скидывал все, что под руку попадется, в уже третью дорожную сумку. Не спуская взгляда с Чуи, все стоял посреди гостиной и не решался сказать, что он не хочет уезжать из Йокогамы. Накахара казался словно бы помешанным на этой идее: говорил громко, быстро, улыбался нервно и ни секунды на месте не стоял. Понадобилось немного времени, чтобы Дазай все же догадался, что с ним происходит...       — Чу-Чу, ты напуган?..       Накахара остановился в ту же секунду. Выпустил из рук аккуратно сложенную стопку вещей, которые планировал засунуть в один из чемоданов, и медленно, почти что механически обернулся к Осаму. Признаться, что он, трехсотлетний вампир, может чего-то бояться, было равносильно падением лицом в грязь.       — У этого ублюдка деревянные пули, Дазай, — стальной голос, который так и твердил, что Чуя не примет никаких компромиссов. — Он знает, ты понимаешь? Он знает, кто я такой. И он охотится на меня. У нас нет другого выхода, кроме как уехать!       — Чуя, я не могу уехать из Йокогамы.       Тишина давила на плечи.       Только что Дазай отказался ехать вместе с ним, и Чуя точно дар речи потерял от такого поворота. Какая же там вечность, разделенная на двоих, если Осаму уже дает заднюю, когда на горизонте появился охотник? Не все в сверхъестественных буднях так круто, Дазай, ха! Не всегда они состоят только из сплошного превосходства над всем миром, горячего вампирского секса и наслаждения, когда берешь от жизни все до последней капли. Иногда, как видишь, и дерьмо случается, приходится бежать, поджав хвост и спасая свою задницу.       — И я не хочу отпускать тебя, — через пару секунд добавил Осаму.       — Ты не слышишь меня, что ли? — с нарастающим раздражением зарычал Чуя. — Если я останусь здесь, я труп!       — Он не на тебя охотился, успокойся, — спокойно выдохнул шатен. — Ты просто... просто оказался не в том месте не в то время. Но если этот парень все же узнал про тебя, это проблема... Короче, верни все это на место, а я разберусь, — махнув рукой в сторону чемоданов, выдохнул Дазай с толикой усталости. Чуя опешил еще больше.       — Что значит «не на меня»? Ты знаешь еще одного вампира?!       — Я же говорил, что твой радар сломан, — цыкнул Осаму перед тем, как закрыть за собой входную дверь.       На место страха пришел гнев.       Чуя точно готов был вцепиться зубами в Дазая и разорвать ему шею в тот же час. Сказал что-то невнятное, развернулся и ушел, так ничего и не объяснив. Блядство!       Все ответы Накахара нашел этой же ночью, когда, разумеется, не став сидеть сложа руки, отправился за Дазаем. Если Осаму и может с чем-то «разобраться», то точно не с вампирскими проблемами. Так что, что бы он ни задумал, это точно не обернется ничем хорошим. В худшем случае — трупом Осаму, чего Чуя точно допустить не мог. В конце концов, ему еще предстоит выпытать у Дазая, что за второй вампир такой, на которого тонко намекнул шатен, а потом хоть силой утащить его в Нью-Йорк из Йокогамы. Поэтому и решил проследить за ним.       Машина Дазая остановилась около одного из домов в частном секторе, и это уже начинало нервировать Накахару, который наблюдал за парнем издалека, стараясь остаться незамеченным. Вопрос «к кому же приехал Дазай?» не давал покоя. У Чуи почему-то было чертовски плохое предчувствие. Впрочем, оно целиком и полностью оправдалось, когда на пороге дома, куда заявился Осаму, появился человек. Тот самый, который стрелял в Чую и который сейчас... целился в Дазая?       Чуя не думал. Мозг отдал команду «защитить любой ценой», и Накахара в тот же миг сорвался с места. Преодолел расстояние в пару сотен метров за считанные секунды и, сбивая Осаму с ног, толкнул его за машину. Затормозить не смог. Перекатился пару раз по земле и, недовольно выругавшись, подполз ближе к ошарашенному Дазаю, который прижимался спиной к автомобилю, собственно, служившему своеобразной преградой между ними и охотником. Чуя заматерился, пригнувшись еще ниже, когда пуля разбила окно машины над головой и на рыжего посыпались осколки.       — Ты какого черта тут делаешь?! — не так удивленно, как со злостью зашипел Дазай.       — Это я должен у тебя спросить! Сдохнуть захотел?!       — Чуя, я же сказал, что разберусь!       — Каким образом, придурок?!       Чуя ахнул с иронией и чуть ли ни издеваясь, когда Дазай показал ему пистолет, спрятанный за плащом.       — Серьезно?! Ты идиот или как? Ты собрался убить охотника с помощью вот этой хреновины?!       Очередной звук выстрела прервал их спор, заставив снова напрячься. Дазай выглянул из-за машины и тихо цыкнул. Выстрелил пару раз в ответ, но попасть не смог.       — Нужно выманить его из дома, — перезаряжая пистолет, изрек Осаму. Накахара согласно кивнул. Один из минусов вампирской жизни: Чуя не мог войти в дом без приглашения владельца. А значит, и вцепиться в горло этому ублюдку, пока он прячется в стенах своего жилища, представлялось невозможным. — Я займусь этим. А ты кинешься на него, как только появится шанс.       — Что? Нет! — стоило только Дазаю приподняться, чтобы выйти из укрытия, как Чуя тут же рыкнул, дергая его за руку и возвращая на место. — Он может пристрелить тебя!       — Но... тебя он тоже может пристрелить. Кому-то придется это сделать.       — Если он пристрелит меня, то я оклемаюсь через полчаса, — щурясь и чуть ли не шипя, ругался Накахара. Он правда не мог понять, почему Осаму не может сделать столь очевидный вывод. — А если тебя — то мне придется хоронить тебя уже завтра. Так что сиди тут и не рыпайся!       Пару секунд Дазай смотрел на него с искренним удивлением. Моргнул пару раз, словно бы обдумывая слова рыжего, а затем не смог сдержать смешка. Чую это, собственно, только еще больше из себя вывело.       — Чу-Чу, до чего же ты иногда глупый. Я же уже дал тебе не одну подсказку. Ладно, иди ты, если настаиваешь.       Рыжий смерил его строгим взглядом, мол, «сейчас не время для твоих смешков!», а потом тихо выругался и поднялся с места. Если Чуя иногда бывает слишком «глупым», то Дазай всегда бывает слишком сумасшедшим. Чертов псих, который поперся убивать охотника на вампиров с одним пистолетом в руках!       От пуль уворачивался Накахара ловко. Все же в тот раз он не уклонился только потому, что его застали врасплох, а сейчас... пф, да раз плюнуть! Наигранно засмеявшись, Накахара гордо провозгласил, что охотнику точно не достать его, если тот не подойдет поближе. И то ли этот парень просто умом не особо отличался, то ли кровожадное желание прикончить вампира победило здравый смысл, но охотник вышел. Чуя улыбнулся победно, но тут же почувствовал, как уголки губ задергались, стоило увидеть в руках врага деревянный кол. А вот это уже не к добру.       А затем из-за машины выскочил Дазай.       Лицо Чуи в тот момент выражало полную растерянность и «да что с тобой не так, чертов Дазай?!». Пара выстрелов — одна пуля попала в плечо охотнику, а затем Накахара точно обомлел, потому что этот тип снова целился в Осаму. Не думая ни секунды, Накахара ринулся вперед. Каким-то чудом увернувшись от кола, который должен был воткнуться в его грудь, ломая ребра и протыкая сердце, вцепился клыками в шею врага и уже было облегченно выдохнул, поверив, что это конец, как снова оцепенел, услышав последний выстрел.       Дазай упал.       Из дула пистолета охотника, который свалился на землю секундой позже, поднимался едва ли заметный дымок.       Чуя стоял между ними и широко открытыми глазами смотрел то на одного, то на второго.       Дыхание вдруг сперло, когда Накахара понял, что именно произошло. Охотник почему-то выстрелил не в него, предпочел забрать с собой Осаму. Что было так же нелогично, как и жестоко: разве защитник людей сделает выбор между смертью человека или смертью вампира в пользу последнего?       Накахара сорвался с места почти сразу. Подбежал к Дазаю, опускаясь перед ним на колени. С путающимися мыслями и дрожащими руками начал осматривать пулевое отверстие чуть левее и выше пупка. Кажется, селезенку задело. И эта кровь... повсюду кровь... только на этот раз Чуе от ее вида становилось дурно. На этот раз это не просто кровь Дазая, это кровь умирающего Дазая.       Черт! Нужно было обратить его еще давно! Тогда бы Дазай не...       — Я... я сейчас... — заикаясь, заговорил рыжий. — Я... я дам тебе своей крови. Точно. О-она исцелит тебя, Дазай. Только прошу, не умирай. Ты поправишься, только подожди... — Чуя уже поднес свое запястье ко рту, чтобы укусить, но Осаму остановил его, простонав едва ли разборчиво:       — Чу-Чу, не нужно. Кхм... просто вытащи эту штуку из меня. Деревянные пули должны быть запрещены обществом защиты вампиров... кхм... до чего же болит, зараза!..       — Тихо. Не говори, молчи, — пропустив все мимо ушей, не переставал паниковать Чуя. — Я сейчас...       — Да просто достань ее уже! Сдалась мне сейчас твоя кровь!       — Ты не понимаешь, она тебя исцелит!..       — Чуя! — со злостью прорычал Дазай, скалясь. — Заткнись и вытаскивай чертову пулю! Времени нет на твою недалекость!       Только тогда Чуя смог уловить своим чутким слухом сирену полиции, которая приближалась с каждой секундой. Заметил, что в нескольких соседних домах загорелся свет и понял, что времени у них и правда считанные секунды: кто-то из соседей вызвал полицию, услышав выстрелы.       Поджал губы, встретившись с абсолютно серьезным взглядом Дазая, который, в отличие от Накахары, нисколько не растерялся, и неуверенно кивнул.

***

      Часы показывали далеко за полночь. Чуя сидел на кухне, забравшись с ногами на стул, и не мог оторвать взгляда от Дазая, который с жадностью уничтожал его недельный запас пропитания. Даже сейчас Чуя, казалось, все еще не мог поверить в уже очевидную правду. Дазай — вампир. Это просто не укладывалось в голове. Как это случилось? Когда? Почему он молчал все это время? Накахара смотрел на Осаму оцепенелым взглядом, не смея даже шевелиться, пока тот открывал очередной пакет с донорской кровью. Рана на его животе почти полностью затянулась. И это... невероятно.       — Какая гадость, еще и холодная, — выдохнул наконец-то Осаму, откидывая последний опустевший пакет. — То ли дело свежая, прямо из артерии.       Пару секунд Чуя молчал. Сверлил взглядом шатена, который откинулся на спинку своего стула — уставший, но сытый.       Сомневался недолго, а затем все же спросил:       — Ничего не хочешь рассказать?       Дазай посмотрел на Накахару так, словно бы Чуя — действительно самый глупый представитель их вида. Хохотнул невольно и подпер голову рукой, снова заулыбавшись недобро. Теперь темнота в глазах Дазая уже не так удивляла рыжего. Теперь для нее была весьма весомая причина.       — Ты... как ты обратился? Ты взял моей крови, пока я спал, и сделал это сам, так? Или тебя обратил тот, за кем гонялся охотник? Может, расскажешь уже все как есть?       На самом деле Чуя уже догадывался обо всем. Просто поверить все никак не мог.       — Чу-Чу, он гонялся именно за мной и уже довольно давно, кстати, это же понятно как дважды два четыре, — прикрыв глаза, отмахнулся шатен. — Я, в отличие от тебя, не такой добрый, чтобы беспокоиться о тех, кого кусаю. Вот случайно и привлек лишнее внимание. И вообще не особо он и мешал. Наоборот, так даже веселее было. Плохо, что он раскрыл тебя... я бы еще немного поиграл с ним в догонялки. Но рисковать жизнью Чу-Чу... нет, так нельзя.       Накахара скривил губы, тихо цыкнув.       — Чертов псих. И как давно ты?..       — Спрашиваешь, как давно? Разумеется, с самого начала. В ту ночь, когда мы встретились, думаешь, что я делал в темной подворотне? Ты вообще-то съел мой ужин тогда. И даже не поделился... — жалобно протянул Осаму. — Я же кучу раз тебе повторял: твой вампирский радар сломан.       — Почему ты, блять, сразу не сказал?! — начиная злиться, зарычал Чуя.       — По той же причине, почему и ты остался со мной. Это было весело, Чу-Чу, — смешок Дазая — и Накахара понял, что готов врезать ему прямо сейчас. — Ты был таким забавным, когда с важным видом рассказывал все эти секреты. А когда ночью пришел укусить меня... о, это было лучшее, что ты только мог выкинуть.       — Ты... Так вот какая у тебя анемия, кусок ты дерьма! Просто боялся, что я пойму, если попробую твою кровь, — не выдерживая, замахнулся рыжий. Но Осаму, не переставая улыбаться, ловко увернулся. А затем схватил за руку, потянув на себя. Чуя тут же полетел со своего стула, но Дазай умело подхватил его, притягивая ближе к себе. — Мудак, — ругнулся Чуя, чувствуя прикосновение чужих губ к виску. — Ненавижу тебя.       — Врунишка, — снова тихий смешок. — Ты думаешь, после того, как ты чуть ли не слетел с катушек, учуяв мою кровь, я поверю в это? У тебя же тогда точно сердечки в глазах засверкали, ха-ха! Да и вообще, как можно было не понять, кто я, по запаху крови?       — Заткнись. Человеческая, вампирская... кровь всегда пахнет как кровь.       — Если тебе так хочется, думаю, теперь я все же соглашусь на пару укусов во время наших любовных утех, — переходя на шепот, произнес Дазай над самым ухом. Чуя цыкнул раздраженно, толкая его в плечо и наконец-то отстраняясь. Снова уловил взглядом столь подстрекающую хитрую ухмылку и еще больше разозлился.       — Не веди себя так надменно. Я все еще старше и сильнее тебя. Если захочу, прикончу тебя за секунду. По крайней мере, теперь можно будет свернуть тебе шею и не бояться, что ты этого не переживешь. Впрочем.. так и сделаю в следующий раз, когда ты выведешь меня из себя!       — О, кстати об этом...       Улыбка на лице Дазая стала еще шире, еще веселее и... еще более бесящей. Чуя сощурился, сжимая руки в кулаки. Мысленно матерился не переставая. Почти год он жил бок о бок с этой бессовестной сволочью, даже не догадываясь, что на самом деле представляет из себя Осаму. Почти год этот гаденыш мастерски скрывался. Строил из себя наивного дурачка, расспрашивая Чую о том, как живут вампиры, а потом шел ужинать кем-то в ближайшую подворотню. Издевался над рыжим как только мог, испытывал его терпение, рассказывая басни о малокровии. Притворялся обычным человеком, да так, что Чуя купился, даже находясь с Дазаем в одной квартире чуть ли ни двадцать четыре часа в сутки. О, а как же те слезливые просьбы обратить его! Актер хренов. А теперь еще и заявляет о...       — И сколько тебе лет, тварь ты кровососущая? — скрипя зубами, спросил Чуя. — Ответ «вечно двадцать два» не принимается.       — Тварь кровососущая? Кто бы говорил, Чуя, — в очередной раз усмехнулся Дазай. Затем задумался с весьма серьезным (наигранно-серьезным) видом и ответил: — Я сбился со счета где-то в начале прошлого столетия. Думаю... где-то около семисот.       — Треклятая пожилая псина!       Наконец-то растеряв последние крошки самообладания, Накахара начал кричать во все горло. Грозился вогнать кол в сердце Дазая во сне, скинуть его на дно колодца с вербеной и собственноручно отгрызть чересчур много о себе возомнившую башку. Все орал о том, что Осаму — бессовестный мерзавец, которому нет и никогда не будет прощения. А сам Дазай в ответ на это только посмеивался. Разумеется, он знал, что Чуя не сможет злиться на него вечность.       Ту самую вечность, которая изначально принадлежала им двоим.       А через пару дней Дазай притащил домой с агентства папку с делом об убийстве. Когда уже немного поостывший Чуя зашел на кухню, чтобы сварить кофе, Осаму с важным видом изучал разложенные на столе материалы. С настолько важным, что Накахару все же одолел интерес и он тихонько подглядел через плечо Дазая содержимое бумаг. И в ту же секунду возмущенно ахнул.       Этого жеста было достаточно, чтобы Дазай все с той же неизменной бессовестной ухмылкой обратил свое внимание на рыжего.       — Как думаешь, убийца был один? Или их было несколько?       — Ты скотина, ты знаешь это?       — Там целая лужа моей крови натекла. Еще и разорванное горло попробуй объясни. Нужно же замять это дело, если ты не хочешь, чтобы завтра к нам ворвался отряд с ордером на обыск, — хмыкнул шатен.       — И что ты сделаешь? Просто внушишь какую-то не особо правдоподобную хрень всему отделению?       — Вообще-то я уже это сделал.       Получив легкий подзатыльник, Дазай недовольно фыркнул, после чего потянул Чую за руку на себя, заставляя усесться ему на колени. Накахара, разумеется, огрызался недовольно и даже клыки обнажил, скалясь, но вырваться не пытался.       Где-то на плите, шипя, только что сбежал кофе, заливая конфорку.       — Не рычи! Или еще раз попробуешь накинуться на меня, рыжая бестия?       — И сколько дел ты завел в тупик, чтобы скрыть последствия своих перекусов, хренов детектив?       — Даже не спрашивай, — тихий смешок.       Чуя хмыкнул. Откинул голову назад, опираясь спиной о край стола, когда Дазай коснулся губами его шеи и ласково провел языком, затем игриво кусая — совсем легонько, даже следа не оставив. Почувствовал чужие холодные пальцы у себя на талии уже под футболкой и тихонько выдохнул с толикой усталости и смирения.       — Ответ на твой вопрос, Дазай...       — М? Какой? — на секунду отрываясь от шеи Накахары, спросил шатен.       — Ну... про вечность и все дела. Я ведь теперь по-любому от тебя не отвяжусь?       — Именно, — довольно улыбаясь, Осаму снова поцеловал его. Теперь уже куда-то в районе ключицы.       — Я бы все равно обратил тебя спустя пару лет. Просто хотел, чтобы ты оставался человеком подольше. Ну, знаешь... хотел, чтобы ты пожил нормально еще хотя бы немного.       — Нормально? — Чуя слабо улыбнулся, когда заметил слегка удивленный взгляд Дазая. — Мне кажется, роман с вампиром это уже далеко не нормально.       — Замолчи и не спорь со мной хоть раз, — выдохнул рыжий.       В кои-то веки Осаму послушался. Вновь потянулся за поцелуем, ловя губы рыжего и довольно улыбаясь.       Запуская пальцы в темные волосы и снова откидывая голову назад, блаженно прикрывая глаза, когда Дазай продолжил ласкать языком его шею, Накахара думал о том, что не так уж и плохо то, что Осаму оказался вампиром. Невольно прикусывая губу, чтобы сдержать стон, когда клыки Дазая вошли под кожу, Чуя думал, что это даже хорошо. Что, в конце концов, их история не могла закончиться ничем другим, кроме как взаимными укусами, полными любви. Что проблема смертности Осаму решилась сама собой (вернее, ее и вовсе не было).       И что Чуя все-таки чертовски счастлив, что встретил Дазая в ту ночь возле бара.       А теперь Накахаре можно расслабиться и наконец-то ни о чем не переживать, не думать.       Разве что только о горячем дыхании Дазая на своей шее и о том, что впереди их ждет счастливое «навсегда». В буквальном смысле, разумеется.