Горизонт в океане, игральная карта, дневники вампира

Глава 1 - Друзья

“Дженна, твою мать, теперь придётся взрослеть!” - сказала Дженна самой себе в зеркале больничного туалета, через 5 минут после того, как ей сообщили о смерти её сестры. Эта была фраза-успокоение, которая вырвалась сама по-себе после потока слёз, которые размазались по больничному сортиру. После этой фразы Дженна продолжила заливать пол больничного туалета, ещё где-то с час, пока врачи не призвали её в холл, чтобы успокоить и отвлечь какой-то бумажной волокитой. Лучшее, что врачи, привыкшие к потопам человеческих слёз в их сортире, могли сделать - это ждать. Всучивать бумажки. Отвлекать рутиной. Что-то ведь должно было быть ещё под контролем, если не наши жизни? Дженна настаивала на том, чтобы остаться в больнице с Еленой, которая была в отключке, и даже кричала на врачей, но те непоколебимо отвечали, что ей лучше забрать Джереми и поехать домой. Другая врачебная хитрость - заставить человека заботиться о другом человеке. Отвлекает. Джереми заботиться было не о ком. Машина, ехавшая невероятно медленно и тихо, докатилась до семейного дома Гилбертов. Джереми, обычно тихий, был ещё тише. Он молча открыл дверь и оба зашли в дом. Полил дождь. Джереми, не снимая обуви, пошёл прямиком к себе, наверх, оставляя на лестнице куски сухой грязи. Дженна достала ключ из скважины и закрыла дверь изнутри. Соммерс не была в доме семьи Гилбертов несколько месяцев, но ничего не поменялась с её прошлого приезда- даже грязь с ботинок Джереми на лестнице казалась знакомой. Запах был тот же- новая краска на старом дереве и чистящие средства с ароматом лимонов. Дженна разулась и пошла в свою комнату. Хотелось в душ. Как только она закрыла дверь в ванной, она включила воду и начала рыдать. В другой ванной кран тёк уже минут 5, и Джереми делал то же самое. Дженна опустилась на пол и смотрела в потолок, пока не начала захлёбываться соплями, что заставило её подняться к раковине. Ей не хватало человека, своего человека. Кто-то из её новых друзей по магистратуре бы не понял- нужен был свой человек. Ей нужна была Рид. —————— Губа распухла от третьего удара, и уже надолго- этот тип, то ли от алкоголя, то ли от отсутствия жизненных принципов, не стыдился своей ухмылки после своего третьего удара в челюсть. У этого матёрого, с пробитыми зубами и мозгами типа, не было ничего в жизни, кроме сегодняшней пьянки- он жил этим днём. Ему было всё равно, что о нём скажут посетители этого придорожного бара. Завтра он протрезвеет и уедет на своём грузовике далеко отсюда; по дороге будет другой бар, другие люди, а у него также будет ничего. Его это не смущало. Как и не смущало никого вокруг этого теперь заляпанного кровью стола для бильярда то, что какой-то мужик в третий раз вмазал по лицу этой 25-летней. В отличие от него, большинство (то есть 5 человек из 7 в этот вечер среды) здесь постояльцы, работающие на автомобильных завалах в округе, которые знали, что как только кровь остановит хлестать из губы этой дамы, этому чуваку повезёт протрезветь раньше запланированного. Холзи в углу бара начала отсчёт. 6,5,4,3,2,1. Если бы можно было анимировать этого персонажа, вы бы увидели около 6-ти звёздочек и чирикающих птенцов над его головой, потерявшего сознание через 6 секунд. Рид повернулась к Холзи, и подошла к ней с протянутой рукой: - Джин или доллар? - Ты знаешь, что тебе здесь джин полагается до конца жизни. А вот с долларами натяжка, - отвечала Холзи и сделала пару шагов чтобы наклониться к бару за бутылкой джина. Она разлила его по двум стаканам, не убирая бутылку обратно. Все обернулись на резкий звук грома - полило как из ведра, ни с того, ни с сего. На секунду ёкнуло электричество, но на это мало кто обратил внимание. Тон Холзи внезапно переменился: - Придётся тебе остаться до завтра. - Я и так собиралась оставаться. - Я так понимаю, никто так и не позвонил? Рид мотнула головой в сторону. - Я не хочу навязываться. Было непросто ещё тогда, но я уверена, что Дженна знает, что я всегда рядом…если нужно. Помолчали. - Я пойду наверх. Рид забрала бутылку со стола и опрокинула стакан. Она обернулась на привстающего типа, который ей вмазал. У него мутнела голова и он мало что видел. - Харэ уже пускать таких. На роже всё видно, - сказала она Холзи и побрела наверх через проход кухни. Дождь всё сгущался. Ей это не нравилось, она вообще с детства не любила дожди. Опрокинув из бутылки, она села на кровать и достала телефон. Ничего. Прошло 5 дней с момента смерти Гилбертов. 5 дней назад Рид жила в Новом Орлеане, в одном из захолустных прибрежных кварталов, где давно жили потомки рабов, а теперь доживают свои года люди без прошлого и без будущего. Последние два года скорее можно описать как существование, нежели жизнь. Приехала она в Новый Орлеан с жаждой мести. Следы Изобель Флемминг обрывались именно здесь, в Орлеане. Рид давно сбилась с её пути. Теперь же у неё потихоньку ехала крыша- 4 стены стали её друзьями. Каждой из них она дала имя, а на самоклеящиеся бумажки она написала по несколько черт характера, которые приклеивала к стенам, попеременно тасуя их, когда ей надоедал собеседник с определённым набором качеств. Потом и это ей наскучило. Она надеялась, что у неё поедет крыша, но то, что она осозновала это желание подтверждало безуспешность. У неё не было сил ни умереть, ни жить. Днями Рид сидела в комнате, читая или глядя во двор. Через год она стала выходить чаще. По вечерам бывали перемены настроения, и она просиживалась на Бурбон стрит, или просиживалась дома, разницы всё равно особой не было. Вечера кончались одинаково: она брела посреди улицы, допивая джин и напевая себе под нос, потом днём она смотрела в потолок, прогоняла разные диалоги у себя в голове. Иногда они казались настолько живыми, что она по-настоящему злилась и начинала кричать в стены. Соседями были в основном пропащие люди, так что никто не обращал внимания. Иногда она впадала в приступы жизни, когда ей хотелось разговаривать с людьми. Это скорее напоминало какое-то бешенство, ведь ей просто переставало хватать образов воображаемых собеседников, так что нужно было заменить их на настоящих. В эти редкие случаи её менее апатичного настроения она улыбалась музыкантам, которые выступали в барах или на улицах и просто начинала рассказывать незнакомцам о каких-то отрывистых жизненных впечатлениях, что заинтересовывало людей: несмотря на временное помешательство, она оставалась собой, весьма харизматичной, иногда даже симпатичной. В диалогах она оберегала свою личность размытостью деталей и разбросанностью рассказов- какой-то потаённый инстинкт самосохранения, выработавшийся в ней за годы путешествий. За исключением одного только раза, когда она нажила себе друга- какой-то прилично одетый парень (что для тех мест редкость) был одним из пары слушателей об её жизненных впечатлениях, и он обратил её внимание на себя хорошо подмеченными комментариями и незаурядным взглядом на вещи, которые были неинтересны основной массе. Они провели несколько дней в хорошем настроении, общаясь, и Рид начала потихоньку выходить из прострации, что тоже интересовало этого проницательного парня. Она доверяла своему новому знакомому и в этом ему тоже призналась, в прочем, он и сам это видел. Несмотря на это, Рид ему очень понравилась: помимо харизмы и неординарного ума, в ней, несмотря на её состояние, была и надежда, и сила. Она не боялась признаться, что ей плохо, и он видел в этом силу. Рид принимала свою боль, и справлялась с ней, как могла, не отрицая её, как это могло показаться. Незнакомец верил, что Рид нужно время, и она выйдет из этого состояния. Несмотря на приятнейшую и несвойственную ей компанию, и на всё их общение, Рид по какой-то причине почти не заметила, как снова осталась одна. Все постепенно исчезали из её жизни, и её это перестало удивлять; Это время было, наверное, единственным новоиспеченным воспоминанием за всю её апатию - остальное так и осталось в помутнении. Дружба ничем не кончилась, потому Рид заключила, что, значит, это ещё не конец. Рид быстро вернулась в прежний ритм жизни, и от чего-то ей становилось хуже. Она не понимала, отчего - но её состояние тянуло её всё глубже и глубже. Она бы и не вылезала из этого состояния, пока у неё бы не кончились слова для воображаемых диалогов, но вот 5 дней назад пришло смс от Джереми. “Мама и Папа умерли. Авария”. Возможно ли так долго пялиться на одни и те же буквы? Прошёл день, а Рид всё пялилась, как отсталая, постоянно нажимая кнопку телефона, чтобы экран не вздумал потухать. Рид внезапно, как не по своей воле, резко встала с кровати, собрала свои пожитки и побрела в другую часть города, безосознано, как во сне. Она дошла до заброшенного недостроя, в подвале которого под пыльным от строительного мусора куском ткани стоял мотоцикл, совсем чистый. Тёмно-красный, с чёрными деталями, он ей понравился как в первый раз, когда она на него посмотрела- тогда это было спустя полгода, как она его начала собирать его по частям. Она выкатила его из подвала и залила в него бензин из канистры, оставленный там же под чехлом. Спустя пару часов она остановилась прямо на пустом хайвее- начало светать вдалеке, и до неё как будто только сейчас дошло. Гилберты, Мистик-Фоллс, смерть. Знакомо, и так же ужасно. Дженна. Её Дженна, её подруга, которую она, Рид, оставила несколько лет назад. До неё дошло, что Дженна не просила её возвращаться. Джереми тоже не просил. А могла это быть рассылка? Типа, народ, я сирота. С чего она вообще внезапно решила вернуться? До Рид наконец дошло позвонить Дженне. Она доставала телефон, но рассвет как бы жирно намекал, что сейчас не время. Рид решила переждать пару часов в баре своей подруги, который был кучей километров далее по хайвею. Может даже выспаться у неё. Если ей не врала её пьяная память, там была коморка на втором этаже, для шлюх и для друзей Холзи, если была разница. Так и прошли пять дней в её баре. Первые два дня Рид хотя бы делала вид, что собирается позвонить Дженне, а потом перестала притворяться, и начала ждать. Ждать звонка. “5 дней”, - думала она, сидя на кровати, - “Интересно, я пропустила похороны?”. 5 дней переросли в недели, недели в месяц. Она находилась на полпути - между Мистик-Фоллс и Новым Ореаном, между настоящим и прошлым. Ей не хватало сил решиться, хотя Рид, зная себя, понимала, что стоит окунуться в Мистик-Фоллс и с неё моментом сдует пыль апатии. Но у неё не было внутренних сил на этот толчок, что-то её отвлекало. Пока она находилась в промежуточном состоянии, эта каморка с одним окном, выходящим на пустырь, стали её миром. Было лето, но она этого и не замечала. Она забывала есть, но не забывала пить. Холзи её не осуждала, а от этого их дружбу Рид ценила ещё сильнее. Иногда Рид днями не спускалась из каморки, помутняя своё сознание до предела. Холзи иногда поднималась по лестнице, чтобы услышать скрип кровати или редкий шаг, и уходила. Рид непременно спускалась. Хоть иногда. Под конец лета, когда у Рид атрофировались мышцы и мозг, а волосы сбились в единое гнездо, она спускалась вниз за новой бутылочкой. Как только она прошла через дверь кухни и вошла в бар, что-то показалось ей странным, переменившимся. По её крови прошёл холод. Что-то было не так. Она поискала глазами вокруг - в баре ещё никого не было, даже Холзи. Она вышла на улицу - дверь была не заперта. Её ослепило солнце, беспощадно спалившее все редкие растения за это лето. Было тихо. Она услышала шум машины Холзи, издалека подъезжавшей к бару. Холзи моргнула фарами, от внезапного удивления видеть Рид в свете дня. Это немного сбило её с толку. Она припарковалась у заднего входа в тени здания, и Рид повернула за угол чтобы её встретить. - Привет, жарко сегодня. - Наверное, - отвечала Рид. Холзи перегнулась через окно, чтобы достать пару бумаг с пассажирского сидения. - Взяла для тебя. Распечатала сегодня утром, хотя не была уверена, что отдам, - Рид взяла протянутые бумаги в чёрных разводах от краски, это были статьи из газет Мистик-Фолс. Рид посчитала количество бумаг, их было три. - Три? - Четыре, одна из них пара моих ровесников и другая совсем молодых ребят, вечеринка школьников на природе. Последняя, кажется. Рид пробежала по второй бумажке глазами и пробубнила под нос “дикие звери..” Холзи пригласила внутрь: “Ужасно жарко.” Они зашли в бар через задний вход, Холзи на ходу схватила коробку с бутылками джина. Они дошли до барной стойки, где по привычке сели в угол. Холзи разлила по стаканам, пока Рид всё ещё читала статьи. - Что думаешь делать? - Пока не знаю, - Рид опрокинула стакан. - Мне кажется и думать нечего. Четверо людей умерли. - Убиты. - Да, убиты, - Холзи подлила в стаканы. Посидели в молчании. - Сможешь добросить меня до свалки? Мне нужно забрать мотоцикл. - После пары-то стаканов…конечно. Они встали. Холзи заперла двери бара. - Секунду…, - сказала Рид и пошла наверх забрать вещи. Она скомкала футболку и носки с трусами в сумку, выкинув всё, что нашла в ванной. Затем она потянулась за полубелым камнем, который лежал у окна, и под ним книга- она и забыла про неё, спрятав обе вещицы вместе, как ей говорило нутро. Холзи крикнула снизу и Рид поспешно бросила дневник в сумку. Закрыла окно этой душной комнатки, вытащила кожаную куртку из-под подушки, которая лежала там уже несколько месяцев, и пошла вниз. Она бросила последний взгляд на холодильник, где держала бутылки до их судного дня, и вышла через заднюю дверь к машине. Солнце успело сместиться и перед машины уже был не в тени. В машине было несколько дохлых насекомых на лобовом стекле. Из-за солнца все детали давали жуткие блики: пряжки на сиденьях, ручки, металлические детали на панели посередине, лого на руле- всё это было резко. Холзи села на сиденье, прошипев от мини- ожога, и они двинулись. - Дрю на свалке? - спросила Рид, пока они ехали по пустынному и жаркому пейзажу. - Хватит называть мой дом свалкой, - Рид улыбнулась. - Нет, не на свалке. Обе выдали неподдельный смешок. Они подъехали к свалке машин, которая была в низине. Возле единственных деревьев при подъезде стоял маленький и очень грустный дом, с покосившимися от хлипкого клея панелями жёлтого цвета. Рид понимала, что она прощается с этими пейзажами надолго. У неё до сих пор иногда проходил холодок по крови, но одновременно ей казалось, что теперь она может заговорить о дневнике Гилберта, который она так тщательно изучила, и о камне, смысл которого ей так и не был ясен, но ценность была очевидна; и о Мистик-Фоллс, и о своём будущем. Всё вставало на свои места. - Как новенький! - Холзи удивилась, как пыль не подкралась через подол ткани к Мотоциклу Рид. Рид с ней согласилась. Каждый раз при виде этого мотоцикла в ней что-то ёкало. Прошлое, настоящее и будущее сосредотачивались в этом ощущении, и её это пугало так же сильно, как ей это нравилось. Рид посмотрела наверх, солнце стояло прямо над ними. - Слушай, можно я у тебя помоюсь и подожду до вечера? - Конечно, я, честно говоря, надеялась, что ты догадаешься помыться. Рид улыбнулась и легонько пихнула её локтём в бок. Холзи дала Рид полотенце и пошла на кухню, стоять у включённого вентилятора и напевать в него, слушая обрывки своего голоса. Рид зашла в ванную и увидела себя в зеркале. До неё дошло, что месяцев 7, с тех пор как в каком-то баре она не увидела себя в зеркале, которое висело за барной стойкой, она не видела своего отражения. Это как-то странно, жить без образа “я”. Она не ужаснулась своему виду, скорее просто с трудом себя узнавала. Она зависла на секунду и пошла в душ, параллельно стирая на руках свои вещи. Рид вышла в кухню в трусах и лифчике, с мокрыми вещами в руках. Обе вышли вперёд дома, где Холзи села в низкое кресло под навесом. Рид повесила свои вещи на солнце- под таким пеклом они должны были высохнуть минут за 10. Она села на пластиковый стул рядом с Холзи, которая уже протягивала ей бутылку холодного пива. - Я буду скучать. - Встретимся. Они чокнулись и глотнули пивас. Холзи так вздохнула после этого холодного глотка, что даже Рид почувствовала облегчение. Они зависли в пустоте. Тени деревьев боролись с палящим песком на земле, гул мёртвых машин неподалёку ныл о жаре, редко пролетающая птица была не слышна, как будто звук в мире отключили. Так просидели до сумерек. Вдалеке заревел грузовик, и обе очухались из этого гипнотического сна. - Что ж. - Ну, что ж. Рид бросила пустую бутылку в пустую коробку из под бухла, которая служила мусоркой, и пошла к своей одежде. Солнца хоть и не было видно, но тепло явно не собиралось сдаваться так быстро. Она подошла к мотоциклу, Холзи пошла за ней. Они посмотрели друг на друга и обнялись очень крепко. Холзи пыталась передать её свою удачу через это объятье. - Бывай, - попрощались они одновременно, и Рид перекинула ногу за мотоцикл, который завёлся без боя. Они улыбнулись друг другу и Рид выехала со свалки. А ещё холод в её крови раскочегарил почти забытое желание мести.