Что за чушь магистр дьявольского культа омеговерс?!

Мин Чжу погрузился в безмятежный сон, не потревоженный ни единым сновидением. Тишину его разума внезапно разорвал резкий, настойчивый звук, похожий на звонок будильника. От неожиданности он резко распахнул глаза, ощущая лёгкий шок. [С добрым утром! Будильник активирован. Поставить его на это же время ещё раз?] — Нет. [Хорошо.] С трудом прогоняя остатки сна, он сонно поднялся с кровати и начал одеваться, попутно приводя в порядок свои длинные волосы. "Итак, приступаю к осуществлению своего плана", – подумал Мин Чжу и, глубоко вздохнув, вышел из комнаты. Он осторожно пробирался к дому Лань Хуаня, понимая, что это рискованно. Охрана здесь была на каждом шагу, и одно лишь чудо позволило ему, такому неуклюжему, подобраться так близко. Ещё и этот легкий жар, появившийся после сна, немного мешал. "Может, я где-то простудилась? Бывает", – подумал он, стараясь не придавать этому значения. Мин Чжу остановился около дома Лань Хуаня и собрался с духом. "Итак, какая там у меня способность? Я ведь могу просто сказать "превращение в сущность", – пронеслось у него в голове. [Да, вы хотите перевоплотиться?] — Да. Мгновение – и её зрение заволокло туманом, а когда он рассеялся, Мин Чжу обнаружил себя сидящим на полуприкрытом окне и удивлённо рассматривающим свои крошечные лапки. "Я что, хомяк?!" – мысленно воскликнул он, поражённый увиденным. [Это ваша сущность, ну разве не прелесть? <3] "Похоже, я джунгарский хомячок, да ещё и чёрный.. Эх, мечтал стать хотя бы красивым чёрным волком, но мечты разрушены", – с долей разочарования подумал Мин Чжу. Ему оставалось только смиририться с новым обликом, он скользнул в приоткрытое окно, откуда настольная лампа слегка мерцала. Оказавшись внутри, Мин Чжу пополз по полу и неожиданно столкнулся с большим зеркалом. Приглядевшись, он признал, что в этом образе действительно мил. Комнату наполнял манящий запах чая, но самого напитка нигде не было видно. "Как странно", – подумал Мин Чжу, чувствуя, как голова начинает болеть, а живот скручивает от неприятных ощущений. Несмотря на дискомфорт, он продолжил свой путь и вскоре увидел на маленькой тумбочке ту самую повязку, за которой охотился. От неё исходил ещё более сильный запах. "По своей натуре я обожаю чай, особенно фруктовый, травяной и мятный! Но тут пахло каким-то особенным травяным чаем, который почему-то манил сильнее мяты", – мысленно отметил Мин Чжу. Он осторожно вскарабкался по вещам, лежавшим на тумбочке. "Вот и лента", – с удовлетворением подумал Мин Чжу и начал копошиться в ней, жадно вдыхая аромат. "Мизе, я могу положить её в инвентарь?" [Да, положить ленту?] — Да. В мгновение ока лента рассыпалась на частицы и переместилась в инвентарь. Довольный собой, Мин Чжу спрыгнул с тумбочки и приземлился на что-то мягкое. Внезапно это что-то вздохнуло и выдохнуло, от него пахло тем самым чаем. Только Чжу хотел было повернуть к выходу, однако непонятная сила пригвоздила его на месте. Он не смог устоять перед желанием зарываться в мягкость, но тут это что-то повернулось и придавило его рукой. Мин Чжу испугался, что его раздавят, но вместо этого внизу живота приятно кольнуло. Охваченный волной жара, он начал скрести лапками по мягкой коже, инстинктивно ища облегчения. Вдруг что-то схватило его за шиворот. Мин Чжу почувствовал, как его поднимают высоко вверх. Он распахнул глаза и встретился с чужими, полными нежности и любопытства. "Что сказать? Попасть в постель к Ланю – это могу только я", – промелькнула мысль в его голове, смешанная с нарастающим возбуждением. — Духовный зверёк? — произнёс Лань Хуань, его голос был низким и хриплым от сна, но наполненным удивительной лаской. Он нежно улыбнулся, и эта улыбка обожгла Мин Чжу до самых кончиков лапок. Он пересадил хомячка на ладонь и принялся его рассматривать, его большой палец поглаживал его мех, вызывая волны мурашек. — Какой горячий… Неужели течка? — прошептал мужчина, его дыхание опалило его крошечное тельце. Мин Чжу лишь лежал на его руках, наслаждаясь долгожданным ароматом, который теперь обволакивал его со всех сторон, проникая в каждую клеточку. Его маленькое сердечко бешено колотилось, а тело горело от желания. — Могу облегчить твои страдания… — прошептал Лань Хуань, его голос стал ещё глубже, почти рычащим. Он поднёс её к своим губам, а затем к клыкам. "Неужели он меня сейчас съест?!" – в ужасе подумал Мин Чжу и зажмурился, представляя, как его разжёвывают зубы, а потом Лань Сичень спокойно ложится спать. Думая о том, какой вкусный ночной перекус он встретил! Но вместо этого он укусил его за меховое плечико почти до крови. Мин Чжу взвизгнул от боли, но эта боль была странной, приятной, пронизывающей до костей прохладной, которая мгновенно облегчила нарастающий жар. Феромоны альфы хлынули в него, смешиваясь с его собственными, создавая головокружение. — Лучше? — спросил Лань Хуань, его голос звучал хрипло и устало. — Конечно, ты не сможешь мне помочь, так что иди куда шёл. С этими словами он нежно, словно боясь причинить вред, посадил Чжу на мягкую подушку. Мин Чжу взглянул на его глаза, которые, несмотря на сонную пелену, были полны скрытой боли. Ему стало искренне жаль Лань Хуаня. "Значит, альфы тоже мучаются в этот период, и не меньше омег", – подумал он с сочувствием, чувствуя, как его собственное тело отзывается на его страдания. Он подошёл к его лицу и потёрся мордочкой о его шею, которая пылала жаром. "Пусть считает это благодарностью за помощь, за то, что он не оттолкнул меня, а принял", – решил он, вдыхая его пьянящий аромат. Вскоре Мин Чжу почувствовал, что дыхание Лань Хуаня стало спокойным и ровным. Он заснул, погрузившись в глубокий, целительный сон. Мин Чжу прошёлся по подушке, подошёл к самому краю кровати и, не боясь ничего на свете, спрыгнул на пол. Его маленькие лапки мягко приземлились на прохладные плиты. Выскользнув через щель в двери, он обнаружил свою одежду, валяющуюся на траве, словно забытый фантик. Быстро забравшись в неё, Мин Чжу приготовился к возвращению в человеческий облик. [Скажите: "Отречение сущности".] — Отречение сущности, — послушно произнес он, чувствуя, как слова растворяются в воздухе. В тот же миг его вновь окутал плотный туман, и вот он уже стоит на ногах, кое-как одетый, ощущая лёгкое головокружение. "Опять придётся пробираться в свою комнату втихаря. Что за охрана? Одни спят, другие сплетничают", – возмутился Мин Чжу, поправляя сбившуюся одежду. Уже в комнате Чжу снова переоделся в "пижаму", он обхватил плечо, ощущая фантомную боль от укуса, и нащупал небольшой, но отчётливый след. [Когда это вас успели пометить? ☆] Спросила Мизе, её голос звучал игриво и немного насмешливо. — А что это значит? — Мин Чжу почувствовал, как по его телу пробежал холодок. [Вы себя вообще нюхали? Метка нужна для того, чтобы другие альфы понимали, что вы заняты и не лезли. Так что ваш запах мяты стал похож на мятный чай. У вас очень хороший вкус!] — А что будет, если они поймут, чей именно запах? — щёки сами собой приобрели розоватый оттенок. [Альф в мире очень много, запахов ещё больше, не поймёшь чей именно запах. Единственное отличие – это дело вкуса: у кого-то он слаще, а у кого-то кислее.] Мин Чжу снял тапочки, его мысли путались. На часах было около половины третьего ночи. "Время поспать ещё есть", – подумал он, укладываясь на жёсткую кровать. Свежесть и прохлада, исходившие от тела, быстро унесли его в сон, даря временное облегчение. Пробуждение оказалось не самым приятным. Голова гудела, словно внутри поселился рой пчёл, живот крутило от неприятных спазмов. Ещё ниже чувствовалась влага, которая неприятно липла между ног. "В общем, я прав – это без кровопролитные месячные", – подумал Мин Чжу с досадой, чувствуя себя разбитым. Вставать совсем не хотелось. В дверь постучали. "Наверное, Вэй Ин пришёл", – предположил он, пытаясь собраться с силами. Так и оказалось. Послышался его весёлый голос: — Мин Чжу, доброе утро! Можно войти? Единственное, что он смог выдавить из себя, это: — Мгм… — Голос звучал хрипло и устало. Вэй Ин, услышав ответ, вошёл в комнату и сразу понял, в чём дело. Его весёлое лицо мгновенно стало серьёзным, а глаза наполнились беспокойством. Мин Чжу указал на сумку, где лежал очень дорогой подавитель, на который он потратил целых сто очков. Тот быстро смекнул и подскочил к сумке, достал что-то вроде мази, протянул её Мин Чжу на ладони. Он даже на мгновение пожалела, что прохлада не вернётся хотя бы на день, так сильно ему хотелось облегчения. Однако Мин Чжу сначала обхватил руку Вей Ина. Первый и сам не понял как такое произошло и отпрянул. — П-прости.. — Такое состояние совершенно точно начинает сводить его с ума.. Вей Ин попытался бодряще улыбнуться и сам опустил свою ладонь на лоб Чжу. — Если тебе станет легче, я не запрещаю себя трогать. — Усянь провёл рукой от лба до мокрой шеи, вызывая у Мин Чжу дрожь. Однако последний всё-таки пересилил себя и убрал чужую руку, взял мазь, которая покоилась на его груди. Мин Чжу нанёс мазь на уши, шею, запястья. "Даже если метка скрыта, она всё равно выдаёт себя, поэтому пахнет обычной мятой. Это поможет хотя бы на день", – подумал он, чувствуя, как мазь приятно холодит кожу. Он сел на кровать, пытаясь найти удобное положение. Мазь, конечно, помогала, да и боль была терпимой, но дискомфорт оставался. Вэй Ин всё ещё стоял в комнате, его взгляд был прикован к нему. Мин Чжу посмотрел на него, давая понять: "Что встал? Иди уже, дай мне хоть немного покоя". Тот сообразил и, кивнув, вышел из комнаты. Мин Чжу закрыл лицо ладонями от смущения, что теперь Вей подумает о нём?.. Скажет, что вот, какой его друг развратное животное, которое жаждет любое прикосновение.. Однако инстинкты снова сыграли с ним злую шутку. Низ живота так и манил, чтобы Мин Чжу запустил туда свою руку. Но тот резко подскочил, переоделся, расчесался и вылетел из комнаты, он увидела Вэй Ина, стоящего с лентой Лань Чжаня в руках, его лицо было задумчивым. Чжу снова покраснел и пулей влетел обратно, закрыв дверь. Вей Ин видимо заметил его и постучался вновь. — Мин Чжу, ты чего мечешься.. Не беспокойся, все хорошо. — Голос парня звучал дружелюбно и Мин Чжу всё-таки открыл ему дверь.. "Кстати, о лентах…", – подумала Мин Чжу, подошёл к кровати, подобрал ленту Лань Сиченя и вернулся. — Смотри, что я вчера спёр, — гордо сказал он, показав ленту. В его голосе звучала озорная нотка. — Чья это лента? — весело спросил Вэй Ин, его глаза загорелись любопытством. — Лань Сиченя! — И как мы будем их потом возвращать? — озадачился Вэй Ин, его веселье сменилось лёгкой тревогой. — Ты отдашь ленту Лань Чжаня в библиотеке, а я воспользуюсь своими способами, чтобы вернуть эту, — усмехнулась Мин Чжу, его взгляд был полон решимости. — Кстати, а что она вообще значит? — поинтересовался Вэй Ин, его брови поползли вверх. — Эх, ладно, расскажу тебе. Если ты сорвёшь, возьмёшь или тебе подарят ленту, то этот человек связан с тобой особыми узами, — хихикнула Мин Чжу, увидев, как у Вэй Ина округлились глаза от шока. — Что же я наделал?! — воскликнул он, его лицо побледнело. — Да не беспокойся, как-нибудь отдашь. Давай расслабимся и поиграем с этими лентами? — …ладно, — Вэй Ин всё ещё выглядел ошеломлённым, но любопытство взяло верх. Мин Чжу надел ленту и начала пародировать Лань Сиченя: — Улыбка – бесплатное удовольствие! — Мин Чжу расплылся в широкой, сияющей улыбке, пародируя безупречные манеры Первого Нефрита. Вэй Ин расхохотался, его смех наполнил комнату. Войдя во вкус, он надел ленту Лань Чжаня, скорчил недовольную рожу, сведя брови к переносице, и, сложив пальцы в жест, который в современном мире означал бы букву "Ф", произнёс: — Убожество! На этот раз Мин Чжу расхохоталась так, что чуть не согнулся попалам — Я же вижу, что ты рад, Лань Чжань, — хихикнул он, пытаясь отдышаться. — Мгм, — ответил Вэй Ин, не выходя из образа, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах плясали озорные огоньки. — Ладно, хватит, а то на урок опоздаем, — с этими словами в душе Мин Чжу проснулась давно забытая радость жизни, предвкушение нового дня. Они вышли из домика и направились в здание для занятий вместе со всеми учениками, их смех и шутки разносились по утреннему воздуху. Заняв свои места, они принялись за учёбу, погружаясь в мир древних свитков и сложных заклинаний. — Скоро у вас будет тренировка, — объявил учитель, его голос был строг, но справедлив. "Странно, сюжетная линия развивается быстрее, чем я ожидал", – подумал Мин Чжу, чувствуя, как внутри него нарастает волнение. Уроки закончились через несколько часов, и они направились в библиотеку. Мин Чжу отстал от Вэй Ина, идя по ступенькам, погружённый в свои мысли. Его голова всё ещё гудела, а тело ныло. Вдруг он неожиданно столкнулся с кем-то. Подняв глаза, он увидел Лань Хуаня. Мин Чжу поспешно поклонился, его лицо вспыхнуло от смущения, и он пробормотала извинения. — Не нужно таких формальностей, — Лань Хуань улыбнулся, но эта улыбка не достигала его глаз. Внешне он выглядел не очень хорошо. Под глазами залегли тёмные круги, словно он не спал ночью, на голове не было ленты, а волосы были растрёпаны, что было совершенно нехарактерно для всегда безупречного Первого Нефрита. — Простите за вопрос, но где ваша налобная лента? — спросил Мин Чжу, его сердце сжалось от сочувствия. — Я её потерял, — грустно улыбнулся Лань Хуань. В его глазах читалась тоска, а так же что-то острое.. То, что Мин Чжу не мог понять, но он точно знал, что почувствовал себя виноватым. "Похоже, ему действительно плохо, и это из-за меня", – подумала Мин Чжу, чувствуя, как его собственное тело отзывается на его боль. Он кивнул и пошёл дальше, испытывая острое чувство вины, которое жгло его изнутри. Наконец добравшись до библиотеки, он открыл дверь и замер от неожиданности. Лань Ванцзи держал Вэй Ина за спину, перехватив руку, в которой была лента, и жадно целовал его. Его поцелуи были страстными и требовательными, а Вэй Ин, кажется, совсем не сопротивлялся.. Мин Чжу быстро захлопнул дверь, его сердце забилось чаще. "Ну и денёк! Похоже, сегодня я свободен", – с облегчением подумал он, чувствуя, как нарастающая паника уступает место лёгкому веселью. Тошнота всё ещё мучила его, а подавитель действовал около двенадцати часов. "Придумал! Сегодня буду отдыхать, всё-таки ещё два дня до конца", – решил он, чувствуя, как усталость накатывает волнами. Постоянно проходя мимо альф, он замечал, что те шарахались от него, как от огня, их носы морщились когда они вдыхали запах Мин Чжу. Он знал причину, но его больше беспокоило то, что его любимый персонаж грустит из-за него, точнее из-за пропажи ленты. Чжу зашёл в свою комнату и лег на кровать, вдыхая аромат ленты. На ней до сих пор оставался его запах, такой манящий и успокаивающий. "Может, отнести её, пока его нет? Почему бы и нет", – подумал Мин Чжу и, положив ленту в карман, вышел из дома. Опять пришлось идти обратно. Солнце ещё было высоко в небе. А он уже мчался будучи в маленьком тельцем хомячка по хате Лань Хуаня с лентой в зубах, размышляя, куда её положить, чтобы он нашёл её утром. Он подбежала к невысокой кровати, укрытой шторами, запрыгнул на неё и стал нюхать аромат чая, который был здесь особенно силён. Ему хотелось бегать и вертеться по кровати, зарыться в неё и больше ничего не делать, просто наслаждаться этим запахом. Собственно, так и произошло. Мин Чжу так и заснул. Проснулся парень уже к вечеру. В окно прокладывались оранжевые лучи закатного солнца. Но внезапно дверь открылась, и в комнату вошел Лань Сичень. Он подошёл к кровати, с грохотом сел на неё и раздражённо вздохнул. Видимо, день у него не задался, и его усталость была почти осязаемой. Мин Чжу спокойно сидел и продолжал грызть ленту, пока Лань Хуань не повернул голову в его сторону. Он уставился на него, затем на ленту, протянул руку и забрал её. Ткань оказалась плотной, поэтому дырок не было. Рассеянно глядя на ленту, он ткнул Мин Чжу пальцем в живот, и тот свалился на мягкую подушку, перевернувшись на спину. — Не думал, что ты такой умный зверёк. Неужели ты её стащил, пока я спал… — Его голос был полон задумчивости, а взгляд скользил по хомячку. Мин Чжу лишь продолжал наслаждаться его запахом, не слушая его слов, его маленькое тельце блаженно расслабилось. Вскоре Лань Хуань взял хомячка на руки, поднёс к лицу и заглянул в его глаза. — Ты, наверное, не знаешь, что она значит? — произнёс он, указав пальцем на ленту. — Она означает, что тот, кто коснулся её, связан с тобой особыми узами. Мин Чжу, не дав ему договорить, потянул лапки к ленте, показывая, что всё понимает и совсем не против. В его маленьких глазках читалось озорство. — Не наигрался ещё? — усмехнулся Лань Хуань, снимая ленту и протягивая её Мин Чжу, после чего бережно положил его обратно на подушку. Он встал с кровати и начал переодеваться. "Как не стыдно! Я же всё вижу!" – возмутился про себя Мин Чжу, его маленькое сердечко забилось быстрее от волнения. Он наблюдал, как он снимает одежду, обнажая широкие плечи и сильные руки и аккуратно складывает её рядом с кроватью. Лань Хуань разделся донага, его тело, вылепленное годами тренировок, предстало перед Мин Чжу во всей своей красе. Он покраснела несколько раз, его маленькое сердечко бешено заколотилось, и он чуть не умер от стыда, хотя и был всего лишь хомячком. Лань откинул одеяло и лёг обратно в постель. После того, как он разделся, феромонов стало ещё больше, их пьянящий аромат заполнил всю комнату, обволакивая Мин Чжу, словно густой туман. Из-за дурманящего запаха чая, который теперь исходил от него с удвоенной силой, ему отчаянно захотелось подползти ближе к источнику. Его инстинкты кричали, требуя близости. Что он и сделал. Осторожно приблизившись, Чжу легонько толкнул его в бок своей маленькой мордочкой. В ответ крепкие, но нежные руки подхватили его и положили рядом с шеей, где пульсировала горячая вена. Мин Чжу пополз по его плечу к лицу Лань Хуаня, его маленькие лапки осторожно трогали губы, раздвигая их и рассматривая острые клыки, которые казались такими опасными и одновременно притягательными. Подобравшись ближе к шее, он, повинуясь инстинкту, укусила его. Это был не сильный укус, скорее нежный, но настойчивый. Лань Хуань нахмурился, его губы изогнулись в лёгкой гримасе, и он проворчал, его голос был низким и сонным: — Если не перестанешь, тогда уже я начну кусаться. "Ну знаешь, мне тоже интересно, как это будет, – мысленно ответил Мин Чжу, чувствуя прилив озорства. – Ты меня тогда цапнул за плечо, а я тебя за шею. Мы квиты." Он улегся возле его шеи, прижавшись к горячей коже, чувствуя сильное, ровное сердцебиение и расслабляясь под воздействием его запаха и тепла. Их не такие уж и разные сердца бились в унисон, наполняя комнату спокойствием и умиротворением. Они провалились в глубокий, безмятежный сон.