Что за чушь магистр дьявольского культа омеговерс?!

Мин Чжу схватил катану, которая теперь казалась продолжением его руки, и поспешил за Лань Ванцзи и Вэй Ином, которые уже успели оторваться от него. Руки и ноги дрожали от страха, который подкрадывался к сердцу. Одна лишь мысль о встрече с мертвецами заставляла желудок сжиматься в тугой узел. До этого момента он только и делал, что слушал рассказы о них на уроках, где всё казалось таким далёким и нереальным, как сказки на ночь. Но сейчас сказка оживала, и он был в ней главным героем, который очень не хотел быть съеденным. — Давайте разделимся? — предложил Вэй Ин, его голос звучал слишком бодро для надвигающегося ужаса. — Так работа пойдёт намного эффективнее! — Мгм, — Лань Ванцзи ответил своим фирменным односложным звуком, который мог означать что угодно, от «да, я согласен» до «я тебя сейчас придушу». После этих слов он развернулся и скрылся в тени деревьев. Вот же… — Удачи! — Крикнул Вэй Ин на прощание, и его смех эхом разнёсся по лесу, прежде чем он тоже исчез, оставив Мин Чжу в одиночестве. — Вэй Ин… — Всё, что успел произнести Мин Чжу, но его слова утонули в ночной тишине. Он остался стоять с разинутым ртом, чувствуя себя брошенным котёнком в тёмном лесу. «Бросили, называется!» — эта мысль пронеслась в голове Мин Чжу, смешиваясь с чувством ущемлённости и одиночества. Он обернулся и посмотрел в глубь тьмы леса. Ночная тишина, обычно успокаивающая, сейчас сильно настораживала, каждая ветка, каждый шорох казались предвестником чего-то ужасного. Из-за этого он боялся сдвинуться с места, словно прирос к земле. Еле уняв дрожь в ногах, Мин Чжу медленно подошёл к могучему дереву, его ствол казался единственным островком безопасности. Он сел под него, всё ещё мысленно молясь, что сейчас Вэй Ин выскочит из-за кустов и скажет: «Ха-ха, это был розыгрыш! Ты повёлся!» «Я ещё припомню это ему!» — с чувством горькой обиды подумал Мин Чжу. Напуганный и раздражённый, он сидел без дела, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Но тут же услышал шорох. Мин Чжу сжал катану, которая теперь казалась единственным другом, и посмотрел в сторону кустов. На него смотрели две пары красных глаз, светящихся в темноте, как раскалённые угольки. От ужаса он застыл, сердце пропустило удар. Дрожащими руками он вытащил катану из ножен, приготовившись к бою, хотя его тело кричало: «Беги!» Монстр не стал ждать. С низким рычанием он бросился на парня. Мин Чжу подскочил, зажмурился и сделал быстрый взмах оружием, в надежде, что это хоть чуть-чуть заденет тварь. Он не знал, что делает, действовал инстинктивно. К его невероятной удаче, удар пришёлся точно в цель: он отрубил кисть руки мертвеца. Последний истошно завыл, звук был настолько пронзительным, что Мин Чжу почувствовал, как по коже пробегают мурашки. Но мертвец не сбавил напор. Он снова сделал выпад, и в этот раз Мин Чжу промахнулся. Он оказался придавленным к земле, тяжёлое, гниющее тело навалилось сверху. Мертвец угрожающе показывал свою пасть, полную гнилых зубов, а его дыхание было таким смрадным, что Мин Чжу чуть не потерял сознание. Перед тем как монстр успел нанести удар, парень подставил катану, пытаясь отстранить его от себя, но сил предательски не хватало. Он попытался поставить колено, чтобы придержать тварь и не быть съеденным заживо. Это получилось! Мин Чжу отвёл катану и с размаху отрубил ему голову. Гниющая голова покатилась в сторону, а тело обмякло. Лёжа на холодной земле, Мин Чжу прикрыл глаза, пытаясь отдышаться. «Это было намного сложнее, чем я себе представлял», — подумал он, чувствуя, как адреналин постепенно отступает, оставляя после себя лишь дрожь и усталость. «Но это обязательно станет ценным опытом. Не стоит недооценивать противника, даже если он мёртв. Однако, катана и вправду очень хорошая. Я не жалею, что приобрёл её». Он оттолкнул от себя тело мертвеца, которое всё ещё осталось лежать на нём, пытаясь не смотреть на его отрубленные конечности, иначе точно станет противно. После чего, наконец, встал на землю. Колени уже не так тряслись, но были и явные минусы: гнилая кровь попала на одеяние, на нём образовалось большое красное-зелёное пятно. — Как же я теперь это отстираю? — с досадой произнёс Мин Чжу вслух, явно уже представляя, как он будет мучиться с этим пятном. Это было почти так же страшно, как сам мертвец. Но уже через несколько минут юноша побрёл в сторону, где раздавалось больше всего шума. Одежда всё ещё была мокрая и липкая, поэтому Мин Чжу не удивится, если завтра проснётся с температурой. Приближаясь к источнику звуков битвы, он первым делом заметил Вэй Ина. Тот убегал от трёх мертвецов, пытаясь отбиваться от них, но в то же мгновение пропускает удар и отлетает к дереву. Мертвечина тут же начала подходить ближе, заражая всё вокруг тёмной энергией, которая вибрировала в воздухе, словно зловещая мелодия. Ни секунды не думая, Мин Чжу подскочил к Вэй Ину, помогая шисюну отбиваться от мертвецов. Он рубил и колол, его катана свистела в воздухе, оставляя за собой кровавые следы. Кое-как расправившись с угрозой его здоровью, парень повернулся и посмотрел на Вэй Усяня. — Ты в порядке? — В голосе слышалось явное беспокойство, смешанное с лёгким укором за то, что Вэй Ин так легкомысленно оставил его одного. Переведя взгляд чуть ниже, Мин Чжу заметил, что плечо Вэй Ина было ранено, а сам он сидел на земле, тяжело дыша. По телу сочилась тёмная энергия, словно чёрный туман, окутывая его. — Это тёмная энергия? — Зачем-то спросил он, хотя и так всё было понятно. Лицо Мин Чжу само собой потемнело, даже если он и так знал, что когда-то увидит что-то подобное. — Да, — грустно усмехнувшись, спросил Усянь, делая вид, что ему самому не больно. — Разве ты не будешь ругать меня за это? Мин Чжу всё понимал. Он знал, что Вэй Ин не из тех, кто легко сдаётся, и что за его улыбкой скрывается боль. — Нет, и ещё раз нет, — рассерженно проворчал Мин Чжу, его голос был полон решимости. — Я бы тоже предпочёл её, если бы захотел! Это же намного легче, однако вредит телу и душе… — Он замолчал, понимая, что Вэй Ин уже выбрал свой путь, и его слова сейчас мало что изменят. Вей Усянь удивлённо посмотрел на Мин Чжу, глаза первого слегка блестели в темноте, от поступающих слёз, он опустил взгляд, и с натянутой улыбкой проговорил. — У тебя нет отвращения ко мне? Правда?.. — Вэй Усянь поднял на Мин Чжу глаза, полные надежды и одновременно глубокого страха. В его голосе слышалась такая боль, будто он ждал удара, а не утешения. Мин Чжу не ожидал такого вопроса. Он поджал губу, чувствуя, как сердце сжимается от сострадания. Он подошёл ближе, тоже присев под дерево, и нежно, почти трепетно, протянул руки к одному из самых близких людей в этом мире, прижимая его к себе. — Глупый, — прошептал Мин Чжу, поглаживая Вэй Усяня по спине. — Ты же мой друг и шисюн. Сильно же тебя потрепали… — Он чувствовал, как под его ладонью дрожит тело Вэй Ина, и это лишь усиливало его желание защитить. Как Мин Чжу понял, благодаря тому, что он смог разобраться с мертвецами, Цзян Чэн не услышал рёв и не пришёл. Это было и облегчением, и странным чувством вины. Но зато Лань Чжань стоял недалеко, его силуэт едва угадывался в тенях. Наверняка он понял, в чём дело, но Мин Чжу мог и ошибаться. У Лань Ванцзи всегда было своё видение справедливости, и оно не всегда совпадало с общепринятым. — Пошли, пока тебя не увидели, — шикнул юноша, медленно поднимая Усяня с земли. Его голос был полон срочности, но движения оставались нежными. Тот лишь кивнул, посмотрел из-под лобья, словно проверяя, не сон ли это, и встал, опираясь на Чжу. Мин Чжу, в свою очередь, помог ему более ровно стоять, и юноши, словно тени, скрылись в густых зарослях, растворяясь в ночной тьме. — Смотри, кто с нами, — неожиданно позвал Вэй Усянь, и в его голосе, несмотря на боль, проскользнула нотка озорства. Он показал белого кролика, с удивительной меткой на лбу, который, казалось, совершенно не боялся их. — Ого… — Удивлённо выдохнул Мин Чжу. А ведь, вспоминая сюжет, подобных кроликов разведётся огромное множество. Этот, наверное, был первым из целой армии пушистых талисманов. — Только тихо о нём! — Прошептал черноволосый, улыбаясь и приложив палец к губам, словно они делили величайшую тайну вселенной. — Хорошо, — улыбнулся Чжу, после чего снова взглянул вперёд. — Кстати, а ты разве ранее не должен был убивать водных тварей? — Да, я слышал что-то об этом, — Вэй Ин почесал затылок, — но не хотел бросать вас с Цзян Чэном! — Ясно, — значит, с появлением Мин Чжу в сюжете, Вэй Ин, не задумываясь, изменил события. Это было и тревожно, и немного лестно. Спустя около горения одной палочки благовоний, они дошли до жилого района Облачных глубин. Дуэт был измотан, поэтому сразу разошёлся по комнатам. Мин Чжу переоделся в свою пижаму и, не успев даже толком осознать прошедшие события, провалился в сон. Он словно падал в глубокий колодец. Ему снился его дом, нет, не в этом мире, а в своём родном. Когда Мин Чжу было тринадцать лет, где-то в феврале мама готовила его любимую жареную курицу. Они разговаривали о школе, о всяких интересных вещах, вместе смеясь над какой-то глупой шуткой. Тепло, уют, запах маминой еды – всё это было таким реальным, таким осязаемым. Картинка сразу меняется, перенося в другой день февраля. — Мама, возвращайся скорее, — плача, говорит Мин Чжу. Он обнял её, вдыхая запах чёрной шубы, такой приятный и родной. Запах, который теперь ассоциировался с тревогой. Женщина садится и гладит подростка по голове, говорит: — Когда я вернусь, мы обязательно вместе поиграем в снежки и слепим снеговика, хорошо? — Она улыбнулась, и эта улыбка казалась такой хрупкой. — Возвращайся скорее, я буду ждать тебя! — Сказал он, улыбнувшись сквозь слёзы, не зная, что это будет их последнее обычное прощание. Мин Чжу хорошо помнит этот момент, когда его мать забирают в больницу с пневмонией. Тогда он ещё не понимал всей серьёзности. Позднее Мин Чжу получает плохие новости: его маму кладут под ИВЛ. Это слово звучало как приговор, как что-то из фильмов, а не из его жизни. И снова плохие и на этот раз последние новости: мама умерла, сердце не выдержало. Мин Чжу опирается рукой о стену, будучи ещё девочкой, которая толком не познала этот мир, он пробует горечь жизни. С шоком смотрит на родственников, все плачут, один он не плачет. Мрачная атмосфера, он не знает, что тогда чувствовал. Это… странное, щемящее чувство, он не понимает его. Пустота. Оглушающая, всепоглощающая пустота. Мин Чжу пошатываясь идёт в свою комнату, запирает дверь и садится на кровать. На миг закрывая глаза и думая о том самом обещании поиграть в снежки. Обещание, которое теперь никогда не будет исполнено. День похорон, тоже достаточно унылое и мрачное событие. Машина из компании "Свеча" приезжает ко двору, все родственники и просто знакомые, собралось около тридцати человек, почтить усопшего. Когда тело поставили на всеобщее обозрение, Мин Чжу медленно подходит к гробу. Было очень страшно встретиться с реальностью с глазу на глаз, но ему пришлось. Когда он подошёл ближе, увидел родные чёрные волосы, бледное лицо и её закрытые глаза, губы, которые были плотно сжаты. Она выглядела так, будто просто спит, но он знал, что это не так. На этот раз, впервые неосознанно пошли слёзы. Он дотронулся до её плеча, оно было такое родное и такое холодное. Оно потеряло то самое материнское тепло, став отчуждённым, чужим. По сей день Мин Чжу винит в этом себя. Ведь если бы он сразу заметил её состояние и настоял на осмотре, всё могло быть иначе, но этого не изменить. И он понимал это. По лицу потекла новая волна слёз, обжигая кожу. Во сне, в этом новом мире, боль прошлого настигла его с новой силой. Мин Чжу открыл глаза в тёмной комнате и долго лежал, глядя в потрескавшийся от времени потолок. Глаза сами по себе заблестели — непрошеные слёзы скатывались по щекам, оставляя солёные дорожки. Воспоминания прошлой ночи пришли слишком жёсткие, будто кто-то включил старую киноленту на большой громкости. В новом мире он хотел забыть всё это, отыграть новую роль, но память не поддавалась: те события как будто вросли в плоть. Он уже был другим — сильнее, закалённее — и всё же сон решил показать ему то, от чего сердце всё ещё сжималось. Рассвет едва начинал свою медленную работу: бледный свет пробивался сквозь занавески и тихо освещал улицы Облачных Глубин. Мин Чжу удивился себе самому — почему встал так рано? Ему положили выходной после ночной охоты, но ни тело, ни разум не захотели пользоваться подаренным покоем. Некоторые заклинатели получили повреждения — и Мин Чжу не исключение: царапины на ноге и руке ещё щипали. Налобная лента Лань Хуаня сохла на подоконнике, и, когда он взял её в руки, едва уловимый запах спокойствия пронзал грудь. Жаль, что аромат стал слабее — он так успокаивал себя. В комнате уже не было смысла торчать, поэтому Мин Чжу надел высохший ханьфу и тихо вышел на улицу. На улицах ещё стоял прохладный сумрак: солнце только начинало прогревать мир, и всё казалось замедленным, словно пространство ещё досыпало. Лента болталась у него на запястье, и, проверяя систему, он решил глянуть характеристики — но судьба распорядилась иначе. Не заметив шага впереди, он врезался в чью‑то грудь и, от неожиданности, машинально поклонился: — Прошу прощения! Голос был знакомый, мягкий и ровный. — Ох, Мин Чжу, доброе утро, — ответил тот, рядом послышался лёгкий смех. Мин Чжу резко поднял голову и увидел лицо, которое больше всего не ожидал встретить в такую рань. — Лань Сичень! — вырвалось у него, и в голосе дрогнула неожиданная радость. Лань улыбнулся неловко и пожал плечами, его улыбка была тёплой, но в ней проскальзывала та самая спокойная уверенность, от которой у Мин Чжу сердце ужималось. Когда он заметил ленту на запястье, взгляд его стал мягче — как будто та маленькая вещица действительно становилась символом чего‑то общего. — Ты до сих пор носишь мою ленту, — произнёс Лань, и в голосе звучала благодарность, тихая и спокойная. — Спасибо. Мин Чжу почувствовал, как тепло разливается по шее; он смутился, спрятав руку в рукав, но затем, решившись, ответил с лёгкой усмешкой: — Это ведь твой подарок. Лань сделал шаг ближе. Их плечи едва коснулись, и это прикосновение было мягким, как облако: в нём не было торопливости, был только смысл — я рядом. Мин Чжу сам не понял, почему, но захотел задержать этот момент подольше. Он ровнял шаг, смотрел куда‑то в сторону, чтобы не смотреть прямо в глаза, где так и читалась хитринка. — Могу я идти с тобой? — тихо спросил Лань и, словно чувствуя смущение, добавил: — Сегодня у меня отгул. Мин Чжу кивнул. Они шли молча по тропке, где лёгкий ветер играл листьями, и молчание это было не пустотой, а каким‑то плавным, удобным сопровождением. Через несколько шагов Лань небрежно протянул руку и коснулся кисти Мин Чжу — сначала легко, а потом нежно сжал на мгновение. Мин Чжу не отдернул руку; наоборот, он чуть сжал пальцы в ответ. Разговор зашёл о тренировках, о технике, и Лань хвалил его идеи, но слова стали лишь фоном: главное происходило в паузах между репликами. Лань иногда неожиданно приближался — неторопливо, так, чтобы Мин Чжу успел почувствовать его дыхание у виска — и шёпотом делился забавной мыслью или воспоминанием. Эти шёпоты были как тёплые ноты. В какой‑то момент Мин Чжу замолчал, взгляд сел на колею тропинки. Лань остановился, повернулся лицом, и их взгляды встретились. Там, где слова могли бы звучать громко и неловко, стояло чистое умиротворение. Лань чуть наклонил голову и, не раздумывая, осторожно поцеловал ладонь Мин Чжу — лёгкий поцелуй, почти ритуальный, и в нём было столько заботы, что у того защемило в груди. Но внезапно мужчина хитро улыбнулся и провёл языком по коже, казалось, он хотел прикусить плоть, но вместо этого сильнее сжал чужую ладонь и опустил. Это поставили Мин Чжу в ступор. Порой он не понимал, как у такого человека так быстро может меняться настрой?.. Мин Чжу не сразу понял, как ответить — он чувствовал одновременно жар и смущение. Но когда Лань в следующий раз обнял его у плеча .— Мин Чжу прислонился всей стороной тела, и это прикосновение стало что-то вроде ответа. Они шли чуть вплотную. В который‑то момент Лань заговорил о запахах: как он любит запах дымка после дождя и как ему нравится запах Мин Чжу. Пареньпокраснел, и ответил искренне, чуть застенчиво: — Мне тоже приятно рядом с тобой.. И запах приятный, я уже не знаю что и думать.. — Мин Чжу усмехнулся и засмеялся. Лань тоже не сдержал смеха, и в этой улыбке было столько доброты, что Мин Чжу захотел обнять его сильнее. Но они держали темп — шаг за шагом, словом за словом — будто учились друг другу чему-то. — Лань Сичень — Имя на этот раз чувствовалось как-то иначе, — меня волновало, что ты ходишь без налобной ленты, — сказал Мин Чжу, — не будет ли из‑за этого проблем? Он аккуратно спросил об этом Ланя, но тот лишь махнул рукой, будто отмахиваясь от мелочи: — Не забивай себе голову, — сказал он спокойно. — Пустяки... И.. Можешь называть по личному имени.. Мин Чжу удивился сказанному, но смущённо кивнул. "Да‑да, наверное", — подумал Мин Чжу, — "небось сказал, что подарил эту самую ленту кому‑то, но не разглашал кому. И разумеется этот «кое‑кто» — он сам." — Но, Лань Си… Хуань, — личное имя чувствовалось на языке слишком интимно , подавляя смущения, Чжу сказал, — Ты.. Это все странно, ты слишком добр ко мне, отдал свою ленту… Я не понимаю.. Он закусил губу и не решался поднять взгляд. Лань же молча наклонился и, перед тем как расходиться, поцеловал Мин Чжу в лоб. Тёплый поцелуй обрушил на него, к лицу прилила кровь; щеки вспыхнули, сознание застыло от неожиданности. — До встречи, Мин Чжу, — мягко произнёс Лань Хуань, усмехнувшись над его реакцией, и, словно оставив после себя лёгкий вихрь, удалился. — С-стой!.. — Мин Чжу остался стоять на улице, ещё в лёгком ступоре. Этот человек был непредсказуем — и оттого притягателен. Придя в себя, он фыркнул в небо и, полушутя себе под нос, сказал, что сегодня отдыхает от утренних приключений — никаких Ланей! Но противоречивость чувств победила: он направился на тренировочное поле. Погода была на его стороне: ветер играл прядями волос, птицы пели свои странные, но бодрящие песни — весна пробивалась даже здесь, в Облачных глубинах. Он снял катану из инвентаря: клинок словно отзывчиво запел в руках. Тренировка выдалась тяжёлой — катана тянула духовную энергию, которой у него было не так много. Мин Чжу сосредоточился на скорости и ловкости: если нельзя перевесить грубой силой — можно утомить противника искусной манёвренностью. Часы пролетели. Система напомнила об успехе, и Мин Чжу сдержанно порадовался: владение катаной повысилось до 11 уровня. Это было значимо, хоть и ощущалось скромно по сравнению с тем же Цзян Чэном. Но бонусы от системы давали надежду: шаг за шагом он догонит сверстников. Усталость сказывалась — ноги гудели, дыхание учащалось. Мысль о «тёмном пути» мелькнула как дурацкая шутка в голове — крайняя мера, о которой не стоило и думать всерьёз. Мин Чжу усмехнулся самому себе и, довольный проделанной работой, убрал катану в инвентарь. Был уже почти обед. Столовая встретила его знакомым гулаком и запахом пресной каши. Войдя, он сразу заметил Вэй Ина и Лань Ванцзи за столом — те мирно ели. Мин Чжу взял порцию и присоединился к ним, садясь на подушку и улыбнувшись приветливо. — Вэй Ин, привет, — поздоровался он. — Мин Чжу! Привет! — воскликнул Усянь. — Где ты был? Я утром заходил к тебе, а тебя не было. — Ушёл на тренировку, — пожал плечами Мин Чжу. — Надо же выносить пользу из выходного, да? — Ого, ты ранняя пташка, — засмеялся Вэй Ин. — Ты же с катаной? Это что‑то из дальних земель, да? — Да, именно так, — ответил Мин Чжу, на секунду подумав про недавнюю помощь Мизе. "Да-да, меня там чуть не сожрали и я только вчера ей первый раз воспользовался по настоящему.. Мизе, огромное тебе спасибо, ха-ха.. " [Не за что, Дорогой пользователь! ¬^¬] Он перевёл взгляд на Лань Чжана; тот медленно поднёс еду ко рту, кивнул в знак приветствия и вернулся к своему равнодушному жеванию. Жест был коротким, но в нём была своя теплота — тихая и сдержанная. Мин Чжу ответил кивком и принялся за еду, которую в этот раз спасли маленькие пакетики с солью и перцем — хитрец Вэй Ин вовремя подсуетился. Еда стала съедобной, и разговор за столом потёк легко: обмен шутками, сдобренными дружеским поддразниванием. Мин Чжу чувствовал себя уютно; ему нравились эти простые моменты — тёплые, вроде маленькой глотки солнца после долгой ночи. В этот момент Вэй Ин улыбнулся особенно хитро и достал из‑под стола книгу, похожую на тетрадь. Он открыл её на первой странице и, не смотря на присутствие других, направил взгляд прямо на Мин Чжу — в нём блеснул огонёк озорства. ChatGPT | Nano Banana: – Лань Чжань, посмотри, я переписал половину, тебя устроит такое? — Вэй Ин ехидно положил тетрадь рядом с Ванцзи. Тот взял её, открыл… и тут же отбросил её в сторону. Мин Чжу уставился и застыл, кровь к щекам хлынула сама собой. «Да это же… что за разврат!?» — промелькнуло в голове, и рука сама сбросила книгу со стола. – Вэй Ин… — начал было Лань Чжань, пальцы его потянулись к эфесу¹ меча, но столовая и присутствие людей остановили порыв. Вместо обострения ситуации Мин Чжу внезапно дал Вэй Ину подзатыльник — такой, что Усянь сам на секунду окоченел, а на лице Лань Чжаня промелькнуло удивление. Никто не ожидал, что Попаданец так разозлится. – Фу, что за разврат, меня сейчас вырвет, стерите мне память… — пробормотал он, кладя голову на стол и будто пытаясь скрыться от собственного смущения. – Тебе не нравится такое? — удивлённо посмотрел на Чжу Вэй Ин. – Не нравится… — Мин Чжу промямлил про себя, не желая вслух произносить, что некоторым людям это и вправду может нравиться. Кхм. Он чувствовал, как лицо горит. Лань Чжань слегка кивнул в сторону Мин Чжу — как будто поощряя его за нравственность и невинность. Но тут раздался чей‑то голос, причём достаточно громкий, чтобы заглушить разговор: – Эта троица смотрит непристойности! Что за невоспитанность.. Сцена длилась считанные секунды: несколько учителей уже шли в их сторону. [Система: Нарушение общественного порядка — Пометка!] [Квест: Дисциплинарное наказание — Выполнить: «Публичное наказание в столовой»] — А чего? А я то что?! — вскрикнул Мин Чжу, но было поздно; троих уже поймали. Схоронили обед и выстроили их в ряд — на виду у всех. Приговор: пятнадцать ударов палками. Спасибо, Вэй Ин… Шиди непременно тебя потом «отблагодарит». Мин Чжу смотрел на Вэй Ина и Лань Чжаня, чувствуя одновременно раздражение и жалость. Лучше молчать, думал он: лишние слова могут добавить ещё ударов Усяню. — Приступайте, — хладнокровно произнёс один из подчинённых, и палка свистнула в воздухе. [Система: Наложено наказание — 15× физический урон (палками).] [Система: Риск потери сознания при ударах ≥ 12.] Первый удар прошёл по спине, боль вспыхнула как огненная вспышка, мир на долю секунды потемнел. Мин Чжу сжал зубы, по лицу потек пот. Второй удар разбил равновесие — покусанная губа; выражение лица стало гнуто‑искривлённым, словно он только что испробовал лимонную дольку. Удары следовали один за другим, и с каждой новой волной палка падала всё тяжелее. На десятом ударе он уже не мог сдерживать крик: корпус предательски согнулся, пальцы вцепились в холодный мраморный пол, а мир звенел в ушах. [Система: Физические параметры — Выносливость −30; Болевой порог временно снижен; Кровоподтёки: высокая вероятность.] Дальше — как в тумане: боль, пустота, воспоминания о том, как трудно оставаться сильным до конца. Когда наказание кончилось, стоять оказалось невозможно: сводило колени, спина горела огнём, тело напоминало о себе каждый раз. Кажется он так и останется здесь до ночи.. Мин Чжу попытался поднялся, опираясь на руку, и как калека потянулся к комнате. Вэй Ин должен был получить ещё пять ударов дополнительно, поэтому он не стал ждать друга и ушёл в свою сторону. Но ползти было тяжело — сил почти не оставалось. Он присел на корточки у куста, чтобы перевести дух. Прикрыв глаза, он внезапно почувствовал тёплую ладонь на голове. Сначала подумал, что это галлюцинация, но открыл глаза и увидел силуэт. Это снова оказался Лань Хуань — как часто они сталкивались в последнее время? — Вставай, я понесу тебя, — сказал тот серьёзным тоном; в голосе звучали и разочарование, и беспокойство одновременно. В нём не было напора, а была воля помочь. Мин Чжу, упрямый до последней капли, рвался отказаться: — Не надо, я сам дойду.. Однако следующие слова Ланя не оставили выбора: — Твоя спина искалечена. Не уверен, что ты дойдёшь в таком состоянии до вечера. Не стоит отвергать мою помощь. Не глупи. Тон стал твёрде. Казалось, если он продолжит отказываться, то его просто силой отнесут обратно. Мин Чжу сдался — неудобно, но разумно. — Ладно, твоя взяла, — недовольно выдохнул он и покорно поднялся. [Система: Взаимодействие — «Поддержка» активирована. Эффект: восстановление стойкости +5 через 30 минут; комфорт +10.] [Система: Социальный статус — Лань Хуань: по отношению к Мин Чжу.] Через несколько минут Мин Чжу уже сидел, прижавшись к спине своего неожиданного благодетеля. Плечи Ланя были надёжной опорой: Мин Чжу опустил голову на его плечо и, невольно, вздохнул, вдыхая знакомый запах. Рука невольно потянулась к его волосам — жест на грани доверия — и тут же замерла, потому что осознание пришло острым и тёплым: — Лань Хуань, куда мы идём? Место моего проживания в другой стороне… — напряжённо произнёс он, пытаясь понять маршрут и причины обращаться к нему так открыто. [Система: Эмоциональный отклик — привлекательность Лань Хуань: +8 к комфорту при контакте.] [Система: Инвентарь — перенос веса: +30% при поддержке со стороны любовных целей.] Сообщения от системы сегодня наиболее интенсивно приходили. Это начинало раздражать, может он куда-то не туда нажал?.. — Я несу тебя к себе, — спокойно сказал старший нефрит, как будто объяснял расписание приёма. — Тебе нужно обработать раны: заживать будут минимум неделю-две, так что следи за ушибами. [Система: Текущие раны — лёгкие царапины и ушибы. Время восстановления: 14 дней. Рекомендуется: обработка ран (+10% к скорости заживления), отдых.] — Ты мне не мамочка, чтобы опекать..— надулся Мин Чжу, пытаясь скинуть с себя опеку, но сопротивление было номинальным: он не мог полностью освободиться, и в этом фиаско чувствовал не то чтобы стыд, но странную мягкость. Лань Сичень тихо рассмеялся, не обижаясь, и продолжил идти. Его шаги были уверены и плавны, как у человека, который привык брать ответственность. Мин Чжу смутился — неловкость рвалась наружу, щеки пылали, но в груди теплело: кому‑то было не всё равно. Он редко позволял себе такую слабость; обычно держал спину прямой, воротник поднятым и маску спокойствия. Сейчас же, прижавшись спиной к чужому плечу, он обнаружил, что это не больно — наоборот, это давало странное утешение. Сердце билося тише, словно кто‑то уменьшил громкость тревоги. — Спасибо, — выдохнул он неожиданно мягко, преодолев гордость. [Система: Эмоциональный бонус — доверие +12; комфорт +8. Если контакт поддерживается ≥ 10 мин — привязанность +1.] Лань помахал головой, будто отмахиваясь от благодарности, но в голосе слышалось тепло: — Пустяки. Рад, что могу помочь. Эти слова, простые и без пафоса, опять разлили по телу Мин Чжу тепло. Он улыбнулся, и в голосе зазвенела шаловливая нотка. — Неужели ты всем так помогаешь? — поддразнил он, уже чуть раскрепощеннее. — Нет, — Лань прищурился, и в его взгляде промелькнула лёгкая загадка. — Ты не как все. [Система: Социальный эффект — «Особое внимание» активировано (Лань Сичень → Мин Чжу). Привязанность +3.] — Это можно считать за комплимент? — Мин Чжу притворно вздохнул, обхватил себя чуть ниже шеи и сцепил руки в замок, демонстративно подтверждая своё расположение. Лань лишь хмыкнул на это. Они продолжили путь к дому первого.