Вечность

Майтимо, уложив наконец в кровать Амбаруссар, спешил к своим покоям. Этот день под светом Лаурелина, казалось, длился вечность. Майтимо будто бы был оставлен лишь на милость Валар, вероятно, Тулкаса, ибо предстоял целый день, наполненный несносными, шумными и вредными младшими братьями. Майтимо даже охотно воспользовался помощью Финвэ в просмотре за маленькими безобразниками, когда в конец выбился из сил. Как сейчас. Он плелся до своих покоев, думая о том, как далеко они расположены. Расчитывая сейчас опуститься в постель и заснуть, как в последний раз, он лениво отворил дверь. — О, Валар, сколько же можно тебя ждать! — раздался недовольный голос. Майтимо застыл на пороге. — Финьо?.. — он растерялся, и лицо его приняло еще более жалобный вид. Финдекано, неясно, каким образом оказавшийся в его покоях, наиболее удобным сиденьем посчитал стол, поспешив воспользоваться им. Он раскачивал ногами из стороны в сторону, бросая нежный взгляд на Майтимо. — Я вижу, ты утомился, — игриво произнес он. — Более чем, — в подтверждение своих слов Майтимо положил ладонь на лоб. — Я тоже, — поймав на себе недовольный взгляд, Финдекано улыбнулся еще шире. — устал от ожидания! Майтимо махнул на него рукой и, закрыв дверь, устало упал на постель. Конечности казались ватными, усталость пронизывала их насквозь, делая неспособными на прочие действия. Майтимо сладко потянулся, смыкая руки над головой и, казалось, даже довольно заурчал от ощущения под собой мягкой постели. — Нет, Финьо, ты не представляешь, — упоенно начал он. — Как долго я этого ждал! Финдекано тем временем неслышно подобрался ближе и, подминая ранее ровные простыни под себя, устроился рядом. Воспользовавшись моментом, он устроил тяжелую голову Майтимо у себя на коленях, бережно перебирая пальцами медные пряди. Майтимо блаженно растянулся на постели, полностью отдаваясь во власть деятельного Финдекано, позволял вот так просто играть с его волосами, к которым он, говоря на чистоту, уже боялся подпускать даже мать(не ведая, какие же безумные идеи придут ей в голову и которые из них она решит воплотить на его рыжих косах). Оба наслаждались прекрасным моментом такой трепетной близости, что они старались дарить друг другу каждодневно. Все движения пальцев Финдекано в чужих волосах были просчитаны с максимальной точностью так, как этого хотел Майтимо, проделаны были лишь прикосновения, под которые он сам ластился, и Финдекано не упускал случая их дарить. Днем они развлекались играючи, под светом Телпериона же могли позволить себе нежность, непрерывно испытываемую друг к другу. Пока Майтимо нежился в руках Финдекано, тот неожиданно задорно улыбнулся. — Знаешь, — завораживающе произнес он. — Я ведь не просто так ждал все это время. Он убрал руку, чем, можно даже сказать, огорчил Майтимо, и потянулся к своему поясу. Старательно и бережно, насколько это можно было сделать одной рукой, он доставал оттуда что-то, тщательно завернутое. — Гляди! Майтимо не успел сосредоточить взгляд на предмете, когда Финдекано уже стал щекотать его лицо. — Стой, Финьо! — со смехом проговорил он. — Я же так ничего не увижу! Он перехватил чужую руку и в удивлении распахнул глаза. Финдекано сжимал в ладони редкий букетик полевых цветов, столь маленьких и тонких, что, казалось, будто бы сейчас они сложат головки у него в руке. Но цветочки отважно держались, продолжая отливать серебристым сиянием. — Это..? — Майтимо завороженно, в то же время, озадаченно осматривал цветы. Финдекано самозабвенно рассыпал их по груди Майтимо и ухмыльнулся. — Это, — проговорил он. — Особые цветы, Майтимо! Не те, что Йаванна обычно держит в садах. Эти цветут лишь под светом Телпериона один раз в двенадцать дней! Майтимо подобрал диковенные цветы, вмиг углядев их сходство с серебристыми лучами Древа. — Я и не знал, что такие бывают... — он осматривал их, прежде, чем осведомиться. — Постой-ка. Финдекано, все это время наслаждавшийся картиной очаровательного Майтимо, усыпанного цветами, был грубо вырван из своих грез. — Ну чем еще ты недоволен? — с видимой обидой, он сложил руки на груди. — Да так, лишь интересно, откуда же ты их стащил! — Майтимо стремительно перевернулся, всем своим весом опрокидывая Финдекано под себя, меняя их местами. Он старался сделать свой взгляд укоризненным, а руки, как можно более угрожающе расставить по обе стороны от головы Финдекано. Но тот лишь улыбался, и взгляд его сквозил озорством. — Почему это сразу "стащил"? — осведомился он. Однако, прежде, чем Майтимо смог выдумать и произнести очередную колкость, Финдекано потянулся к нему, грубо ткнувшись ему в щеку. Подобные действия со своей стороны он обычно называл поцелуем. — Пусть, стащил, — сурово проговорил он. — И стащу еще раз через двенадцать дней. А затем еще. Каждые двенадцать дней я буду приносить их тебе раз за разом, Майтимо. У нас ведь, — он перешел на шепот. — У нас впереди целая вечность, Майтимо, понимаешь? И эти заключительные слова Майтимо словил с его губ мягким поцелуем. Как видно, слов еще было много, ибо он вновь прильнул к губам Финдекано, на что тот сомкнул руки у него за спиной, прижимая к себе донельзя ближе. Цветы вплетались в их волосы, ныне разметанные по простыням. Финдекано не выдержал первым. Сорвался, будто бы пес с цепи, языком проникая в доверчиво приоткрытые губы Майтимо. Тот ответил на это лишь блаженным стоном, что непроизвольно слетел с уст, сминаемых губами Финдекано. Нехотя, они отстранились друг от друга, равно втягивая воздух, которого сейчас так не хватало. Как не хватало и друг друга. — Да, Финьо, — выдохнул Майтимо, нежным шепотом опаляя щеки Финдекано. — У нас еще целая вечность. Мимолетная вечность.