change moi ma vie

Москва, 1982г.

      достать билет на концерт муслима магомаева казалось совершенно невозможным. какой концерт, если за дефицитной колбасой нужно было стоять в очереди пол дня? нет, все билеты были давно поделены между самыми выдающимися или просто жуликоватыми партийцами. они приходили туда со своими жёнами, набивали животы в буфете, а потом слушали, как знаменитейший баритон виртуозно исполняет известные композиции.       простому смертному попасть туда было невозможно, но мне несказанно повезло.       когда-то давно, когда мама настояла, чтобы я учила французский, я была очень зла на неё, потому что вместо того чтобы гулять с друзьями, я сидела над тетрадками. тогда учёба казалась мне наказанием, причины которому я не видела.       однажды одноклассники узнали об этом и потом ещё долго смеялись, изображая французский акцент. они — дети «правильных» коммунистов, недоверчиво и не очень радушно относились ко всему зарубежному, и поэтому мои занятия казались им чем-то из ряда вон выходящим. столкнувшись с непониманием, мой детский мозг испугался и попытался закрыться, поставив маме ультиматум, но она оказалась непреклонна.       не знаю, почему для неё это было так важно. может, она надеялась, что у меня будет лучшая жизнь? лучше, чем у неё, чем у соседей и тех самых партийцев. в любом случае, тогда это казалось мне диким, но сейчас я была безмерно ей благодарна.       пару дней назад мне позвонили из университета, в котором я учусь, и, сняв трубку, я услышала быструю речь своего ректора. смысл был таким: наш университет сотрудничает с газетами и телеканалами, поставляя туда переводчиков и журналистов, готовых работать за «спасибо».       так вот, отказывается, мне несказанно повезло! меня, как единственную, кто в совершенстве знает французский, должны приставить к какой-то французской актрисе (из-за плохой связи имени я не расслышала) на несколько дней её прибывания в столице. отказаться было бы глупо, и поэтому я тут же согласилась, тем более, на это время меня освобождают от всех пар и дополнительных занятий, закрывая мои пропуски.       «что может быть легче?», подумала я, и теперь, бросая монетки в автомат с газировкой, радовалась своему решению.       я попаду на концерт магомаева! невероятно.       мне, как переводчице, дали место с этой гостьей в вип-ложе. разве может быть лучше? сомневаюсь.       вечером, стоя на входе концертного зала и постоянно поглядывая на часы, я немного нервничала. не могу описать это чувство. как будто что-то тянет тебя вперёд, как за канат, и от этого к горлу подкатывает тошнота.       лёгкий ветер подул мне в лицо, откидывая назад аккуратно лежавшие пряди, ради которых я всю ночь спала в бигудях, что было крайне неудобно. чертыхаясь, я достала из сумки зеркальце и, открыв его, попыталась привести причёску в порядок. закончив, я убрала его обратно, и увидела, как в нескольких шагах от меня припарковалась новенькая чёрная «волга». увидеть такую машину уже было редкостью, но ещё больше меня поразили несколько охранников, вышедших из подъехавшего сзади «москвича». всё это выглядело будто кадр из какого-то фильма, и я поспешила присоединиться к этому действию, подойдя ближе.       дверь «волги» открылась и на серый асфальт наступила изящная туфля. стройная нога в новых капроновых чёрных колготках, которые женщины союза могли видеть только по телевизору, тонкая щиколотка и бархатные туфли на каблуке. на асфальт наступила вторая нога, и, наконец, я увидела их обладательницу.       это была темноволосая женщина, от красоты которой я буквально оцепенела. дело было даже не в дорогом платье-футляре, сидящем на идеальной фигуре и подчеркивающем линию талии, или в атласных чёрных перчатках до локтя и даже не в ослепительных украшениях.       я задержала взгляд на её лице. живые карие глаза, такие светящиеся и притягательные, дарящие ощущение спокойствия и абсолютно затмевающие собой всё остальное. чувственные губы, тонкий нос, острые скулы и улыбка…       она была словно с обложки журнала.       поразительно! я никогда не была во франции и никогда не видела француженок, но почему-то представляла их именно так. утончённость, вкус, изящность и лёгкость.       отбросив мысли в сторону, я сделала несколько шагов вперёд, и тут же один из этих мужчин преградил мне дорогу.       — я переводчица, вам должны были сказать. — осмотрев меня с ног до головы, он всё же сделал шаг в сторону и пустил меня.       тут и она обратила на меня внимание. я подошла ближе.       — bonsoir, madame.