Redemancy

      Всё вообще пошло не по плану.              Потому что Николай Амари правда считал, что со своей подружкой, Кэтрин Одиум, продумал абсолютно всё: и вместе с ней, по плану, ещё до начала битвы должен был ускользнуть из замка… Но потерял её среди хаоса, и сейчас не прекращал попыток найти.              Это было всё, о чём он мог думать, пока бежал по Хогвартсу, врезаясь во всё движущееся и недвижимое.              Взрывы эхом разносились по залам, заклинания рикошетом отскакивали от палочек, и сложно было определить их владельцев из-за страха и паники, застывших на лицах людей. Кто есть кто, казалось, теперь не имело значения — это была битва на выживание. И эта же вероятность с каждой секундой таяла.              Николай не знал, кто побеждает, и хочет ли вообще это знать.              Люди умирали, страх медленно проникал под кожу, разъедая и без того потрёпанные нервы. Слёзы жгли глаза не хуже дыма костров, разгоревшихся в местах, где он ещё недавно искал укрытия, дома вдали от ужасной реальности. Одна из форм эскапизма, наверное.              Стоило завернуть за угол, как из него вышибли весь воздух.              На расстоянии нескольких шагов показались фигуры Фреда Уизли и одного из его братьев. Они защищались спина к спине, сражаясь на дуэли с мужчинами в масках.              Николай заметил в стороне и Перси Уизли, который, как ему показалось, вполне дружелюбно беседовал с Министром магии… Пожирателем.              Фред обратил на это внимание.              — Да ты шутишь, Перси! — возмутился он, когда Пожиратель смерти, с которым он сражался, наконец рухнул под тяжестью трёх оглушающих.              «Удивительный», — проскользнула первая мысль, стоило Николаю глянуть на едва задетого близнеца.              — Ты же и правда шутишь!              Позади них Николай заметил свою мать — её палочка направилась на стену, когда разрушительное заклинание соскользнуло с губ.              «Осторожно!» — запаниковал он и бросился вперёд — наперекор всем указам матери, данным незадолго до битвы.              — Берегись! — закричал, но Фред не услышал.              — Я не помню, чтобы ты шутил с тех пор, как стал...              Воздух, казалось, взорвался как раз в то мгновенье, когда заклинание столкнулось с рушащейся стеной — и когда Николай врезался в удивлённого Уизли, отбрасывая их от обломков.              Руки его отчаянно цеплялись за грязную одежду рыжего, вальяжно распростёршегося на нём. Голова Николая уткнулась в чужую грудь, и по ноющему телу разлилось облегчение.              Они живы.              Он добрался вовремя. Он его спас.              Впервые с тех пор, как начался конфликт, всё снова казалось нормальным.              А затем он услышал крики.              Испуганные крики брата.              И взволнованные — уже от разочарованной матери.              — Фред!              — Николай!              Хотя зов этот предназначался любому из них двоих, но интонации, с которыми вырывались эти слова, слишком различались.              Слёзы очертили исцарапанное лицо Николая. Но крик матери выдернул его из ступора, в который он впал несколько секунд назад.              Чьи-то тёплые руки медленно и осторожно, даже с какой-то нежностью, никогда не испытанную им прежде, вытерли его слёзы.              Наконец, он поднял глаза, лишь чтобы встретиться с незнакомым и пристальным взглядом Фреда. Его внимание привлекли странные эмоции, сквозившие в глубине голубых глаз.              Казалось, время в этот момент замедлилось.              Не в том смысле, что это можно было сравнить с любовью с первого взгляда, а в том, что наконец-то можно было вдохнуть после долгого пребывания под водой. Глоток свежего воздуха посреди ада.              Горький привкус поглотил язык Николая, и его желудок скрутило в приятном дискомфорте. Разум переполнился расплывчатыми мыслями о парне, лежащем на нём сверху. Но это чувство быстро исчезло вместе с Фредом, которого немедленно заключили в объятия старшие братья. Самого Николая мать подняла с земли и потащила через весь коридор.              — Что ты наделал?!              — Я не знаю, я просто...              Пощечина оборвала его слова, и он поперхнулся от удивления.              — Ты спас его! Он должен был умереть! — кричала она в лицо, разбрызгивая слюни.              Вот только его больше не волновали слова матери. Он сосредоточился на жгучем ощущении, распространяющемся, как электричество, по левой половине лица. Сосредоточился на крови, стекающей из тонкого пореза на губе, оставленного фамильным кольцом, надетым на её указательном пальце. Чтобы заметить голос Фреда, эхом разнёсшийся по помещению, ему пришлось ненадолго вынырнуть из потока ощущений в реальный мир.              — Эй! — запротестовал Фред, осуждающе указывая на Пожирательницу смерти, схватившую его спасителя. — «Его мать, судя по всему», — отметил он.              Женщина шагнула назад, заметив численное превосходство. И, наградив напоследок недовольным взглядом, исчезла в переплетении коридоров. Правда, Николай не был уверен, кому конкретно предназначался последний жест.              Когда след матери простыл, его вновь из мыслей вырвала крепкая хватка — и ни кого иного, как Фреда — чёрт бы его побрал — Уизли. Рыжий не отпускал его до тех пор, пока не убедился, что Амари окончательно вернулся в реальность.              «Ну почему это должен быть именно паук?» — неожиданно пришло на ум, когда он заметил существо, пытающееся через дыру пролезть в замок. Поблизости в ужасе закричала Грейнджер, когда, судя по всему, тоже заметила торчащие из прохода лапы.              На миг ему показалось, что он сказал это вслух, потому что через мгновение со стороны Фреда послышался хриплый смех, который, однако, быстро перешёл в болезненный кашель. Может, из-за сломанного ребра?              «Из-за стычки, скорее всего», — подумал Фред, переводя взгляд на Николая, который, как он уже заметил, смотрел на него с беспокойством. — Я в порядке, правда, — шепнул что-то ещё успокаивающе, наконец отпуская парня — и с шипением хватаясь за бок.              — Давай просто уберёмся отсюда... — был единственный ответ, полученный от Николая, когда тот подхватил его под руку.              Хоть это и не слишком помогло, но всё же Фред улыбнулся ему с благодарность, когда они завернули за угол и, спотыкаясь, пошли по коридору, избегая Пожирателей Смерти, в поисках безопасного места.              Как только они ушли, Николай почувствовал, как воздух вокруг зашипел с опасной интенсивностью, от которой его внутренности скрутило от страха.              Гарри Поттер и Рон Уизли прокричали защитное заклинание в сторону монстра; Перси и Гермиона отбивались от новоприбывших Пожирателей Смерти.              Их заклинания столкнулись, и гигантского паука отбросило назад — его лапы дёргались, пока он не исчез в темноте.              Быстрый сигнал о приближении новых пауков был прерван дверью, которую Николай пинком захлопнул, стоило им ввалились в кабинет.              «Зелья, прекрасно.» — Единственное, что крутилось в его голове, когда он опустил раненого парня на грязный стол, прежде чем кинуться перебирать всевозможные ингредиенты и склянки на полках.              — Что ты делаешь? — Фред в замешательстве склонил голову.              —Хочу попробовать сделать зелье, которое ускорит заживление твоих ран.              Качнув головой, брюнет что-то пробубнил себе под нос, сопроводив это фырканьем, и прохромал к другой полке — пока, наконец, не собрал всё нужное.              Заколдовав потрескавшийся котёл на быстрое нагревание, Николай принялся за смешивание ингредиентов, с тревогой пытаясь вспомнить хотя бы капли информации об этом конкретном зелье и его быстром приготовлении, если то вообще было возможно.              Примерно через минуты две он всё же издал торжествующий звук при виде готовой смеси, напугав тем самым Фреда, всё это время подозрительно косящегося на дверь. И не понятно— то ли раздумывая о побеге, то ли ожидая незваных гостей.              Всё же переживая, Николай повернулся к Уизли и показал залитое в бутылку целебное зелье, которое сжимал в своих грязных руках              — Ты мне доверяешь?              — ... Наверное?