Ледяной плен

***

      — Готова?       Мне не хватает духу сказать ему правду. Потому я лишь киваю, и он ошибочно принимает это за согласие.       Кожу покусывает холод, отвлекая внимание, но не помогая. Лезвие конька царапает лед. Горячие ладони Тейта спускаются на талию, а я вся сжимаюсь. Застываю. Вновь понимаю, что не могу. Но молчу — пытаюсь бороться.       Мы набираем скорость. Разворачиваемся, выходя на поддержку, которая теперь мне не по силам. Я чувствую теплое ровное дыхание за спиной, но горло гнусно сжимает первородный ужас. Безжалостный, неконтролируемый. Страх поднимается от кончиков пальцев и ядом бежит по венам, путая и ослепляя. Лишает слуха. Трибуна начинает расплываться, но я держусь. Я должна. Но стоит уверенным пальцам сжать меня сильнее перед тем, как оторвать ото льда, как я окончательно теряю сама себя.       Я не могу.       Тейт не успевает подбросить меня — я торможу так внезапно, что мы оба едва не падаем из-за инерции. Дышу тяжело и рвано, ненавидя себя. Все бесполезно. Шансов нет.       — Тише, тише. — Тейт обнимает меня и прижимает к себе столь крепко, что мне хочется разрыдаться, но я не могу.       Утыкаюсь ему в грудь и беззвучно всхлипываю от безысходности. Мне так невероятно стыдно перед ним, что хочется навсегда раствориться в небытие. Убежать так далеко, чтобы не смотреть в глаза ни ему, ни Елене. Но только всякий раз, как я пытаюсь это сделать, Тейт догоняет меня и возвращает обратно.       — Ты просто пока не готова.       — Я никогда не буду готова! — Вырываюсь из его объятий и вытираю льющиеся без одобрения слезы. — Все кончено. Мне уже не вернуться на лед.       — Я не он, Кэти, — говорит он вместо всех возможных слов, безошибочно прорвав мою оборону. — Я не Том.       Он вновь притягивает меня к себе, и теперь уже я вцепляюсь в его тренировочный костюм, не желая отпускать даже на миг.       — Я не смогу… — признаюсь я, пока он гладит меня по затылку.       — Зато мы сможем. — Легкий поцелуй на виске. — Ты не одна, Кэти.       И я прижимаюсь губами к его шее, чтобы в очередной раз убедиться в том, что он реален.       — Мы сможем, — повторяет он.       И в такие моменты я вновь даю ему ложную веру в то, что он прав. Только чтобы ещё немного побыть с ним рядом.

***

      Медленно и деликатно он поднимает меня над головой. Просчитывает каждое движение. Боится сделать лишнее. Я ловлю наше отражение в зеркалах, и на мгновение мне кажется, что там отражается картинка из параллельного мира. Где два сильных фигуриста готовят новую эффектную поддержу для соревнований. Но в реальности же сильный фигурист в зале только он один.       Сердце колит, и я, потеряв баланс, падаю точно в его руки.       — Попробуем еще раз? — спрашивает он так, словно ничего не произошло, и ставит на пол.       — Зачем я тебе? — задаю вопрос я, смертельно боясь услышать ответ.       Невозможно так долго мучиться с человеком. Добиваться того, что уже на старте недостижимо. Лишать себя возможности сиять на вершине карьерной лестницы, теряя дни и недели с той, у которой все давно позади.       — Потому что ты лучшая, Кэти. Была, есть и таковой останешься. — Он наклоняется ко мне и хитро улыбается. — А я привык быть только с лучшими.       И что-то вновь ломается. Но что-то такое, что тяжким грузом лежало на плечах, не давая расправить крылья. И теперь уже я падаю в сладкое облако надежд, которым, впрочем, не суждено сбыться.

***

      Мы пытаемся соединять тренировки в зале и на льду. В зале все отточено до мелочей. Там я чувствую себя прежней. Тело само вспоминает элементы. Подбрасывает памяти нужные уловки. Там мной не правит страх. Но вот на катке он следует кишащей скверной тенью, грозясь обрушить на лед в любую удобную секунду.       Еще я не могу избавиться от призрачного присутствия Тома. Я убеждаю себя, что за моей спиной Тейт. Что он никогда не сделает того, что сделал бывший партнер. Он не решит заменить программу по своей прихоти. Не уронит. И не разобьет сердце, которое бьется в унисон с его. Но...       Тейт катится спиной вперед, держа меня за ладони и ведя за собой. Подбадривая и поддерживая. Как-то так любящие родители учат плавать маленьких детей. Я не боюсь скольжения — я боюсь того, что следует после. То, без чего парное фигурное катание не имеет смысла. Поддержек, выбросов и подкруток.       — Может, не стоит тратить время? — спрашиваю я, понимая, что толку от такого проката нет.       — Стоит. Мы с тобой пройдем путь от самого начала.       И я слушаюсь, не желая признавать, как удивительно спокойно становится на душе.       

***

      Мы продолжаем отработку поддержек. Начинаем с самых азов. Он лишь немного отрывает меня ото льда, давая возможность привыкнуть. К его рукам, его теплу и ему самому. Чем дольше мы практикуемся, тем естественней я чувствую себя с ним. И тем искренней доверяю ему.       Я ищу разницу между ним и Томом и без труда нахожу. Том шел на все ради победы. Это его желание чуть не стоило мне всего: здоровья, карьеры… Будущего. Тогда как Тейт всегда думает обо мне. Заботится прежде всего о моей безопасности. Запрещает рисковать или делать то, что может быть слишком тяжело как физически, так и морально.       И я ловлю себя на мысли, что я все меньше думаю о прошлом, зато все больше заглядываю вперед. Во время выполнения элементов все чаще перед глазами проносятся не капельницы и шприцы, а цветы и медали. В ушах эхом отдается не жалобный писк системы жизнеобеспечения, а овации зрителей. И я чувствую не смурной взгляд Тома из-за того, что «мы могли сделать лучше», а заразительную улыбку Тейта, ясно говорящую, что «мы сделали все и даже больше».       Прокаты постепенно начинают приносить радость, а мы уже делаем полноценные сложные поддержки.       

***

      — Готова?       — Готова.       Тейт не сомневается. Мы вновь разворачиваемся, выходя на выброс. Страх лишь далеким раздражающим молотком стучит в висках, но его место занимает приятно пульсирующий адреналин. Тот самый, который разгоняет кровь и требует продолжения шоу.       Хватка на пояснице сжимается. Скорость увеличивается. Сердце бьется как бешеное. Но впервые за долгое время я понимаю, что хочу этого. И что этого мне не хватало. Я группируюсь и, благодаря помощи Тейта, выхожу в правильный прыжок. Два молниеносных оборота, и я грациозно приземляюсь на лед.       Тейт подлетает ко мне, едва не сбив с ног от радости. Мы смеемся и целуемся, так как знаем, что знаменовала эта маленькая победа в войне с моими страхами.       А я опять обретаю веру в себя.       

***

      Подкрутка дается тяжелее, но теперь во мне есть силы для борьбы. Мы пробуем и пытаемся. Вводим ее неспешно, чутко слушая и слыша друг друга. И я уже не провожу параллели с Томом. Мне кажется, что его никогда не было, как и не было той злополучной подкрутки.       Теперь я живу другой жизнью. С другим человеком. Я — лучшая версия той девушки, что едва не лишилась всего из-за неподходящего партнера. И этой новой я подвластно все.       Когда я наконец оставила Тома и все, что с ним связано, в прошлом, я… вернулась. Вспомнила, что именно имеет смысл и к чему необходимо стремиться. И что я люблю больше всего на свете. И что теперь я могу любить это вместе с тем, кто этого по-настоящему достоин.       Первая успешно выполненная подкрутка в новой жизни открывает для меня ранее захлопнувшиеся навсегда двери.

***

      Я не верю, что вернулась в большой спорт. Первые соревнования за длительное время. Не такие серьезные, как были раньше, но значащие гораздо больше.       Прижимаюсь к Тейту, желая разделить с ним предвкушение. Он приобнимает меня, даруя новый виток уверенности.       — Ты невероятная, Кэти. У тебя все получится.       — У нас получится, — поправляю я, погладив его запястье.       С Томом я лишь поднималась в воздух. С Тейтом — парю. Чувствую не напряжение, а легкость. Не страх перед грядущими оценками, а наслаждение от самого процесса.       И как бы мы не откатали, я знаю одно. Я счастлива.       «Мы», — мысленно поправляю себя я как раз в тот момент, когда Тейт целует меня на удачу.       Мы счастливы.