Барт не будет удержан!

Глава 12: Ещё немного

      Про Брона Рикштайнера, моего оппонента на финал, можно всё рассказать с одного взгляда на его лицо, формой напоминавшей бетонный блок. Брон создаёт впечатление человека, способного меня убить едва ли не каждой частью своего тела, один его лоб шире моей ладони.       И совет, который я оставил в сегодня написанном завещании: если когда-то, кто-то решит выходить на поединок против Рикштайнера, то ни в коем случае не рекомендую смотреть его поединки. По ним можно лишь убедиться, какой же он монстр. — Готовы? — обратился к нам судья. Я кивнул. Брон издал непонятный рык-вздох.       Таймер загорелся, мы вцепились друг другу в плечи. Рикштайнер начал теснить меня, не давая мне и шанса, как следует упереться.       Подойдя почти к краю, я расцепляю руки, Брон движется немного вперёд, я хватаю его за шею, пытаюсь провести бросок через бедро.       Хуже, чем ничего. Рикштайнер напрягает колени, и почти выпрямляет спину, со мной чуть ли не на плечах. Ещё бы одно усилие, и он совершил бы победный бросок. Благо я был в силах, задавить Брона обратно.       Буквально ещё пару секунд, я старательно удерживаю оппонента в захватах головы, успешно меняя руки и положение. Зарабатываю два очка. Следом отпускаю Рикштайнера, сам отпрыгивая в противоположный конец настила.       Полторы минуты прошло, столько же осталось. Брон не спешит атаковать, взмахами руки и столкновениями, разве что пальцев, прощупывает почву.       Обманкой, он заставил меня переключить внимание на защиту корпуса, сам заполучив ногу, чем заработал очко. Делать было нечего, и прежде чем я оказался бы в болезненном для себя положении, я бросаюсь на пол спиной.       Брон клюёт на наживку, бросается следом. Отталкиваясь локтями, я проныриваю под ним, получая коленом по голове. Запрещённый приём, но очевидно случайный, ибо я сам в него врезался.       Удаётся встать, резко мутит, но жить можно. Попытка овладеть спиной Рикштайнера — провалилась, вместо этого он завладел рукой.       На моём выходе из контроля, прозвучал таймер — первый раунд подошёл к концу.       В перерыве меня осмотрел врач, убедившись, что я не получил сотрясение. Вроде всё нормально, мне разрешили продолжать. Тридцать секунд ещё никогда не проходили так быстро.       Следующий раунд начинался с моего обхвата спины Брона. Которому потребовалось около секунд десяти-пятнадцати, чтобы вырваться. Он пользовался своим широким торсом, и перебрасывая вес с одной ноги на другую, параллельно оттягивал мне руки.       Встал он резко и с напором кинулся на меня. Сердце пусть и замерло, но мои руки рефлекторно сцепились с его. И мы упёрлись плечами, всеми силами стараясь сдвинуть другого.       Положение было не на моей стороне, ибо мне применять больше силы, чтобы удерживать позицию. Однако сдавать его напору я не собирался, ибо перспективы в случае сдачи отнюдь не ложились в мою пользу.       Полминуты мы провели в максимальном напряжении. Тела имеют свои лимиты, а борцовские поединки ограничения по времени. Потому Брон сделал шаг назад, предлагая разойтись.       Я отпустил и отскочил словно кролик назад. Рикштайнер не стремился в атаку, вместо этого вычертил в моей компании круг по настилу.       Честно сказать, даже обход настила резкими движениями далось мне отнюдь не столь легко, тело резко ощутило глубокую усталость.       Что приметил Рикштайнер, метнувшись в мою сторону, словно обезумевший носорог. Как и Фоли когда-то ему удалось меня поднять, на табло загорелась двойка.       Однако броску я смог помешать случиться, обхватил руками его голову, а ногами торс. Следом надавливая на шею, и тянув собственное тело вниз, опускаю Брона на колени.       Резко Рикштайнер отмахивается от моего захвата, пропихивают ногами своё тело вперёд, занимая полную позицию контроля сверху, зажигается отсчёт для удержания...       Два, выбиваясь с такой силой, что переворачиваю Брона на бок, я всё ещё в матче. Второй раунд которого закончился неуклюжим обменом в попытках схватить из полусидячих позиций. — Хааа... Хааа... — второй перерыв, я жадно глотаю воздух.       Я смог довести Брона до третьего раунда, даже видно, что немного утомил. Но я в гораздо менее завидном положении в вопросе выносливости. Что столкновение, что вырывание, я совсем не озаботился о будущем. Наверняка были варианты, которые я не заметил.       Промочив горло, я захожу на третий раунд. Сажусь на задницу спиной к Брону. Судья даёт указание. Тяжёлые и большие руки Рикштайнера обхватывают мою спину. Звучит сигнал для начала третьего раунда...       Без какой-либо возни, Брон сразу попытался выйти на немецкий суплекс. Это неожиданно для меня, как с точки зрения построения поединка, так и с количества оставшихся у него сил, словно против меня не человек, а машина.       На двадцатью сантиметрами над землёй, я едва успел обхватить голенью колено Брона. Тот продолжает пытаться меня бросить, а я всеми силами упираюсь, прикладывая основу на правую голень, а остальное трачу руками разводя захват оппонента.       В конце концов, Рикштайнер сбрасывает меня в сторону. Пытается во второй раз завладеть спиной.       Но я успеваю пронырнуть, кое-как сам завладеваю спиной. Брон пытается заступить мне за ногу, чем совершает ошибку.       В момент отрыва его ноги от пола, я давлю всем телом и укладываю Рикштайнера на настил. Чем зарабатываю какое-то количество очков.       Пытаюсь завладеть спиной окончательно, но Брон упёрся коленом, а я слишком слаб, чтобы передавить.       Отпустил Рикштайнера, я вновь отошёл в дальний угол — отдышаться. Время подходит к концу, а я наверняка отстающий. Мысли начинают копошиться беспорядочно.       Пытаюсь пойти на риск, заработать очки с помощью захватов и взятия под контроль тех или иных участков тела. Первое время у меня это удаётся, однако...       В один миг Брон меня поймал, прямо когда мы были лицом к лицу, и вместо прохода, или нагрузки захватом, он одним движением берёт меня на суплекс...       Почти. Ведь я за секунду успеваю среагировать, вновь обхватывая его колено ногой. Однако Брон продолжает стараться, прилагать силу, с которой моё трико способно порваться, и в итоге всё закончилось... — Победитель... — тем, что на табло загорелось пять очков за бросок. — Кхааа!.. Кхааа... — я едва мог дышать, всё моё тело ломило словно после попадания под поезд. — ...Бартоломью Симпсон. — а на объявлении своего имени, я уже и в самом деле, на пару секунд забыл, как дышать.       Дав Брону несколько раз дёрнуть со всей силой, на очередном заходе, я отпустил ногу, словно воткнув её в настил, следом сам отдал последние силы и провёл суплекс. Приём, которые я проводил разве что на практике, и никогда в спаррингах.       Так я стал победителем второго турнира по борьбе.

.....

      Дальше мне дали десять минут отдыха, следом же со мной провели интервью несколько журналистов, были и камеры. Меня спрашивал о планах, о моей подготовке, и кому я обязан своим успехом.       По поводу планов за меня ответил тренер Энгл, сказав что я продолжу ездить на разные турниры и принимать участие в рейтинговых матчах, ну а дальше моей целью станет отбор на Олимпиаду.       Про опыт мы отвечали вместе, ибо я рассказывал о том, как готовился к самим матчам, в то время как тренер активно рекламировал свою школу.       Ну благодарность я выразил самостоятельно, выразил её тренеру. Странно, но про свою семью я вспомнил только после того, как журналист мне напомнил, поэтому благодарность в их сторону вышла несколько неловкой.       Вечером мне звонила мама, Терри и Миллхаус, звонили узнать как я справился и не получил ли я травму. Услышав о моей победе они активно меня поздравляли, а Терри к тому же пообещала по моему возвращению сделать мне приятно. Учитывая мои две недели воздержания, я очень надеюсь, что это не будет женская версия приятного, подразумевающая поход куда-то, где мне ещё и тратиться придётся...

.....

      Это не было. — Так хорошо? — Можешь сжать сильнее? — Так? — Ай-карамба! Ты меня без достоинства оставить хочешь, женщина?!       Сегодня ни родителей, ни Шерри не было дома, потому я пришёл к Терри в гости. Как и обещалось, она предложила сделать мне приятно. Конечно, речь шла не о сексе, чего там, мне даже убедить раздеться её получилось только до лифчика. Однако она предложила нечто близкое... — Так как это делается, Барт?! — смотря мне в глаза, сидя совсем рядом, Терри раздражённо обратилась. — Я откуда знаю? У меня это всегда само по себе выходило... — сам чувствуя напряжённость обстановки, я отвёл глаза. Что с меня взять, я ведь и сам девственник! — Тогда может не стоит мне-... — Терри с волнением начала разжимать пальцы. — Нет, стой! — от того я поспешил накрыть её руку своей. — Может так? — Барт, что ты делаешь?! — заробела Терри когда держа её за руку, я начал двигать вверх-вниз. — Ухмм... Хорошо. — её рука чувствовалась странно, но не в плохом смысле, просто по-новому, и такой мягкой. — Барт, ты не слишком быстро? — пока я ускорялся, Терри с красным лицом не могла отвести взгляд от места на котором я держал её руку. — Нет, хорошо, так хорошо... — учитывая столько времени без разгрузки, я был уже на грани. — Барт, ты как? Ты так тяжело дышишь? — сама не осознавая того, другая рука Терри потянулась к месту моих сладострастных желаний, так жадно подпирая грудь. — Угх... Не могу! — вскочил с места я, следом свободной рукой остановил Терри от подъёма с постели или попытки убрать руку. — Барт, что ты-Ааа?.. — кончил я на грудь, чей вид просто поломал во мне все рамки.

.....

— Сорян, немного потерял контроль. — подавая салфетки Терри, я не мог не чувствовать свою вину из-за её обиженного взгляда. — Этого я и боюсь, понимаешь? — не особо, но для деэскалации конфликта кивну.       Пока Терри тратила салфетку за салфеткой, стирая с лица, проводя под лифчиком, внутри ложбинки, касаясь своего прекрасного тела, у меня вновь начало опухать. — Знаешь, что было бы сексуально? — не способный побороть свои желания, я заговорил особо сухим голосом. — А?.. — что вынудило Терри остановиться с очищением себя. — Если бы ты пробовала на вкус. — Барт, ты чего? — покосилась на меня Терри. Однако мой взгляд не менялся, он источал животное желание, и Терри не потребовалось много времени, чтобы проникнуться им. Она подобрала пальцами белую жидкость с верхушки своей правой груди, набрала столько, что её указательный и средний пальцы были покрыты ею, словно мёдом. Затем настороженно подвела к лицу, вдохнула запах, скривила лицо и в конце Терри... — Амм...