Тайна Луны

— Это ужасно, — резко нарушила тишину леди. Франческа, полностью обнажённая, стояла перед зеркалом. Ладони положила на плечи, так что бы перекрещение предплечья и локти закрывали грудь. Рыжие, как у дворовой псины, короткие, грубо обрезанные волосы, не доставали даже до ключиц, кажется, они с трудом доставали до подбородка. Тело её было вдоль и поперёк изрезано шрамами. Казалось что даже веснушек, которыми в юности она была покрыта с головы до пят, осталось совсем мало и тем более намного меньше чем этих ужасающих белых полос. Они совершено разные, за каждым стоит своя история боя. Какие-то получены в одну ночь, другие же, одиночки и стали особым знаменем силы и мужества для юной леди. Служанка принцессы, Аннет, стояла позади неё, держа в руках платье. Сегодня важный день, а потому ей нужно будет скрыть как можно больше уродств на теле Франчески. Людям не милы они, ведь тогда они начинают догадываться об истинной сущности молодой принцессы. А такого ей не надо. Свою госпожу она любит, потому будет терпеть любое плохое настроение той, любую колкую и обидно фразу, ведь знает: та на самом деле тоже ценит свою служанку, что была предоставлена ей ещё с раннего детства. — Вы все равно красивее всех в столице! — мило попыталась подбодрить служанка Франческу. Голосок у неё тоненький, будто детский, но при том он не звонок как у обычных деток, а тих и спокоен, — Красота Вам от матери перешла. Все знают, она была примером для подражания и каждый кланяться её красоте. На высказывание о, ныне мёртвой, королеве и своей матери, Франческа лишь недовольно фыркнула. Мать её может и была красива, но точно она не знает. Та погибла при родах, а тем весящим во дворце портретами, юная леди не верит. Некоторые к тому же и вовсе писались с самой принцессы под предлогом их схожесть. Но недоверчивой леди всегда казалось, что так пытаются лишь убедить её в том, как выглядела королева. Как-никак та также была оборотнем. Тогда где же все многочисленные шрамы которыми отличается эта раса? Их нет… А значит как минимум их скрыли, что обижало, ведь на собственных портерах Франческе приходилось видеть себя такой, какая она есть. Со своими уродствами, что стали уже родными и даже начинали иногда нравится. — Не болтай. Лучше помоги одеться и быстрей беги сообщать о моем скором приходе! — резко махнув рукой, сказала она, вовсе не скрывая нотку рассерженности в голосе. А голос у принцессы совсем несказочный. Редко когда он не звучал хрипло, будто рыча или тем более нежно. Кажется все во дворце знают, если говорит кто-то резкий, тихий и капельку властный — это юная леди. Служанка опешила, быстро кивая и начиная крутиться вокруг принцессы. Такая рассерженость в её поведении означало лишь то, что она более не намерена болтать. Задели её спрятанную от всех частичку душу, а потому нужно скорее закончить дела и разойтись. И видно не бывать планам Аннет, посидеть вечером со своей госпожой, за кружечкой хорошего чая, да за беседой о прошедшем дне, как они часто делали ещё, казалось, не так давно. Платье сидело ровно по фигуре. Идеально! Такой вид Франчески, очень радовал Аннет. Той всегда нравилось наблюдать красоту после собственных непосильных трудов. Особенно если этот труд — это затянуть корсет, что бы и он хорошо выглядел, и леди не возмущалась. Довольно вздохнул, она в последний раз осмотрела платье, восхищаясь умениями придворных портных. — А ну быстро уходи! — все в той же манере приказала Франческа, — И без тебя дойду. Нельзя сказать: «Она понимала свое жестокое обращения со служанкой и ей было стыдно». Ведь Франческа знала, что может позволить себе такое обращение. Она выше её по статусу как минимум. Да и служанка её имеет привычку уходить в мысли, откуда доставать её надо резко и немного жёстко. Даже если это может обидеть ту. Так просто надо сделать, дабы она не прекращала работать эффективно. Платье же… Неудобное, тугое, через чур праздное. Но ведь главное оно закрывает везде где надо. А значит юная леди стерпит. Ладони она скрыла за лёгкими, даже слегка прозрачными, белыми перчатками, под которыми тонких линий на коже не было видно. Расправив веер, она прикрыла и лицо. Оставались лишь её хитрые карие глаза. Глубокий, насколько это возможно в дурацком корсете, вдох. Ещё раз осматривая себя, она поправляет детали. И все никак не может прекратить это делать, все не так, постоянно что-то выглядит странно. А выходить уже пора, иначе «скоро приду», преобразится в «чуть-чуть задержалась». — Принцесса Франческа? — сказал придворный слуга, постучав в дверь, — Вас ожидают. — Иду! — уже по-злому, прикрикнула она. Да знает она, что задерживает эту дурацкую церемонию. Начало турнира! Какая же радость. Но ей не хочется видеть лица тех идиотов, что думают о том, как легко одолеют других. У неё другие планы. Она хочет видеть лишь то, как приехавшие гости уедут ни с чем. Как все придворные, вся аристократия, все! Все увидят их позор. И под громкие насмешки, рыцари и принцы уедут, уныло опустив головы. О, да, это будет самым настоящим доказательством того, что Франческа управиться со всем одна и не нужен ей никто. Тем более, просто по причине «так надо» и для того, что бы были наследники. И вот, наконец, выйдя из своей спальни, она увидела нескольких знакомых ей парней. Юноши ещё учатся, но насколько ей известно, им уже доверяют небольшие поручения. И в этот раз их попросили привести её. Будто она захочет сбежать. Стража нелепо переглянулась. Никто не желал смотреть на принцессу, особенно когда те заметили её не лучшие расположение духа. А то ведь та может и от службы отстранить. Ей, всего-то, надо рассказать отцу, какие плохие стражи её вели. А их и выгонят с учёбы. По крайней мере, те так думали. — Я слышал, — шепнул один страж своему напарнику, наверняка, рассчитывая на то, что юная леди не услышит, — король позволит ей самой выбирать жениха. Франческа слышала. И перешептывания, которые продолжались и, верно, не закончились после её прибытия в тронный зал, и о том, что отец даст ей видимость выбора. Конечно же, все это будет сопровождаться подталкиванию её к тем, кто больше нравиться ему. Тем, кто более богат, влиятелен, умен, красив и так далее. Это она прекрасно понимала. Как бы её папа не хотел для неё счастья, он так же желает благополучия и своему королевству. И из этого следует то, что отбор в женихи ей, итак, наверняка был жесток. Но она не оставит шансов. Пока она в этом уверена на все сто, хотя и понимает, что все же стоит узнать каждого получше. Ну а вдруг там клад? Всякое бывает. В любом случае по прибытию, она лишь недолго смогла поговорить с Его Высочеством, прежде чем один из придворных стал объявлять прибывших. В зале к тому времени собрались другие приближённые к королю, те, кого Франческе приходилось видеть с детства. Вон там, вместе с Аннет, стояла очень мудрая женщина — Габрера Алансо. Она стояла по отношению к принцессе боком, так, что в лучах солнца было хорошо заметно её крючковатый нос. В памяти вспыли её долгие горячие речи, о том, как она гордиться своими подчинёнными служанками при дворе. А, по другую сторону от принцессы, стоял ещё один следящий за порядком во дворе — Фаусто Паскуа. Пожилой мужчина, невысокого роста, худой как скелет, с козьей бородкой. Он стоял, оперевшись на трость, строго постукивая ею по каменном полу, каждый раз, когда замечал малейшие нарушения за своими подчинёнными. Он был по статусу выше чем Габрера, так как отвечал в принципе за всех служащих: прачек, кухарок, частично за стражу и прочих. Имена гостей объявлялись громко, чётко, с ноткой восхищения. Казалось, что глашатай давно влюбленный в каждого из них. Будто готов петь баллады о приехавших. Одарить их подарками, на которые потратит последние гроши. Да что там, казалось, что тот и со скалы прыгнет. Но вот юная леди даже не вслушивалась в имена. Ей легче запомнить человека по поступкам, какой-то особенности, долгому времени проведённому вместе. К примеру, тех же Аннет, Габреру и Фаусто. Их она знала с детства, как и ещё с десяток людей аристократии, чьи имена прекрасно помнила. А вот просто по имени, которое хоть и будет знатным, но за собой ничего великого не скрывает, запомнить кого-либо Франческе достаточно трудно. Зачем вообще ей запоминать имена сейчас? Незачем. Ведь если отец отобрал и вправду таких прекрасных участников, они сами покажут себя и тогда наверняка она даже не подумает забывать их. И, с такой же вероятностью, их имена будут на слуху, ведь один из признаков того, что произошло и в правду нечто достойное — народ будет говорить об этом. И чем дольше, тем более значимым было событие. Вот такая, ещё одна, проверка «качественности» участников. Франческа, в это время, думала о своём. Даже не о том, как планирует сорвать турнир, показав, как ей чудилось, смехотворность его участников, а о более масштабном. Кажется, на прошлой неделе, она слышала что-то насчёт духов в лесу. За этим могут стоять и не высшие сущности, но точно нечто нарушившее правила. «Это могут быть Гризли, да, как раз начало весны», — мысленно рассуждала Франческа, скучающе обводя зал взглядом, — «Лисицы на такое не пойдут, волки…? Мои? Точно нет, знаю я их и, не так давно, но по ним видно, не их это стиль. Может северные? Или с востока, слышала, они, как раз, сейчас мигрируют в нашу сторону. «Ход мыслей не на долго прервался, вспоминая знакомые ей лица оборотней. В «лесных» делах она не так хорошо разбирались, ибо была введена в курс дела, да и вообще узнала об их существовании и предыстории матери, не так давно. Всего в пятнадцать, то бишь, четыре года назад. Срок, относительно, небольшой. А вот в страстях двора она была с рождения, впитывала умения тут выживать. В лесу же эти умения… Не нужны. Правила там другие. За эти четыре года, она узнала немного. Особенно, если дела касаются матери. Кое-как нашла её дневник в глубинах замка. Оттуда вычитала про статус матери и почему её женили на короле. Оказалось, что тогда, давным-давно, Южный клан был могущественным и самым многочисленным. Виттория, дочь главенствующей династии, стала залогом мира между людьми и оборотнями. Эх… Давно были времена их могущества. Из всей династии выжила, наверно, только мать Франчески. Никто не знает почему, но Южный клан почти весь вымер, и сейчас он состоит из менее чем десятка оборотней. Юной леди даже удалось найти те остатки клана, доказать им свое происхождение и, по сути, присоединиться к ним. Только вот лидерство, все равно, остаётся не за ней. Нынешний глава южных, Орфео, явно дал понять, что свое место не отдаст просто так, да ещё и чужачке. — Франческа! — громким шёпотом выбил отец её из раздумий. Она сфокусировала взгляд, проморгалась и лениво, будто секунду назад спала, посмотрела на мужчину. Все было ясно и так. Но тот очень тихо все же пояснил: — Все хотят слышать о том, как пройдёт турнир. Она кивнула, поднимаясь с места, на котором сидела, и осматривала присутствующих. — Турнир не начнётся! — громко объявила она, а когда большая часть ахнула, уже было стала возмущаться, она продолжила, — Не начнётся до тех пор… Пока каждый, кто желает бороться в нем не принесёт мне вот что: Бокал для вина, лучшую бутылку вина, цветы из глубины леса и шкуру гризли. На этом все, — она сделала глубокий вдох, такой, будто из-за корсета ей очень сложно говорить, хотя, так оно и было, — И я вынуждена уйти. Франческа драматично опустила взгляд, уходя из зала. Её лицо все это время было почти полностью закрыто, оставались лишь глаза. А сейчас она закрыла его, со стороны людей, полностью, победного улыбнувшись.