Россказни истории

Огонь - громко крикнул голос на баррикаде. Щелчок, много щелчков, залп ружей, вспышки, свист пуль, гул оглушающий по перекрытой Малой улице, крики раненых из сметённого отряда, который продвигался в сторону укреплений. "Кто бы мог подумать, что будет такое сопротивление - зверь, загнанный в угол, огрызается. Немногие догадывались, ещё меньше знали, что запугивать человека можно, пока у него есть, что терять, без оного, от зверя не отличим". "(полковник Кёльц)- мемуары о бойне" Спустился отряд из восьми человек, во главе того, кто подал сигнал к стрельбе. Рост его был не меньше трёх аршинов, широк в плечах, по нём было видно, что трудом рук своих зарабатывал на жизнь. Ни пяди волос на голове, лишь жилка на виске надулась и будто готовилась лопнуть на идеально круглой черепушке. - Соберите всё, что пригодится, тяжело раненых добить, - сказал он, демонстрируя свой, наполняющий воздух, грубый голос, - А кто жить может хотит? Никто из живых и словом не обмолвился. - Поделом с ними, они не скажут ни слова. - проговорил проходящий мимо паренёк, с двумя парами ботинок в завязку через плечо. - Не смей за них решать ихнею судьбу, Ясек! - молвил высокий, - Иначе, тебе несдобровать. - Не пугай меня тем, чего сам не знаешь. От них проблем по более, как от живых, нежели от мёртвых. - огрызнулся молодой. - Поумерьте свой пыл. - явился из-за спин жилистый мужчина средних лет, - Погодите, куда вся эта спешка? - Чего ждать? - спросил Ясек. - А того, что можно их разговорить. - Ты сам видишь, они молчком. - Заметил, - ответил ему жилистый - но со мной им придётся заговорить. Обращаясь к трём выжившим: Господа, чего позабыли в чуждом доме? - Мы ничего не скажем, - вскрикнул самый молодой из отряда живых. - Цыц, - откашливая кровь, сплюнул рядом лежащий. - Я так понимаю, ты - командир. А мундир твой с шевроном, извиняй, что заляпали. А ты молодчик, продолжай. Держась за ногу, прикрывая рану, юнец уже промолчал. Молчание продолжалось несколько мгновений. Обстановку сменил скорый смех жилистого, который подхватили остальные. -Вишь, какой упрямый, но покорный приказанию. Мальчик, - заговорил он вновь,- ты не старше Ясека нашего, но руки твои - в крови невинных. Я предложу тебе уйти и твоему товарищу с миром, иначе... - Гарантируй, что они уйдут, расскажу тебе зачем мы были здесь... - перебил командир с трудом откашливаясь. - Нам лишняя кровь незачем. - встрял высокий. - Пожалуй, соглашусь. - ответил жилистый. - Нет! - прокричал юнец. - Мы без Вас никуда!!! - Мне не долго осталось, а тебе ещё нужно жить и ему тоже. - указывая на другого раненого. - Мы заберём у вас оружие и снаряжение, и тогда я гарантирую, они уйдут., - пообещал после недолгого размышления жилистый. Забрав шинели и всё вооружение, оставив лишь из ценного в сапогах. Осмотрел Ясек своего ровесника и того другого. В тот момент он понял, почему тот был так молчалив. Виной тому было его ранение, пуля располосовала, изуродовав щёку к уху. - Ну, что ж, уходите, пока дают шанс, - напутствовал Ясек, - и больше не возвращайтесь. К тому времени капитан отряда уже поведал о разведке в поисках бреши в обороне, и, что случайно, наткнулись на эту чёртовую баррикаду на Малой улице и так они попали к ним. Сил на многое ему не хватало. Те слова были его последние. Смерть забрала его в свои объятия. Темнело. Часовые расставлены и следят за округой. Кругом костра сидели все те же, кто спускались в тот раз. Выпивая запасы алкоголя из соседнего винного, вдруг встаёт Ясек. Пусть на вид ему меньше двадцати, а то лишь. Видал он много для своих лет. Смерть его семьи и близких от рук властвующих разжёг в нём пламя гнева и ненависти, охладить пыл ярости могла лишь месть, и покоя не будет никому из тех, пока их жизнь не оборвется. - У меня тост, - сказал он. - Давай, - прогремела толпа. - За ещё один день свободы и за нас её творящих. За вас! - За нас, за свободу! - вторили они. Слышны вдалеке выстрелы, видны сияние огней горящих домов, храмов и других зданий. На рассвете были замечены новые люди, идущие с тылу к баррикаде. Их было не более пяти, во главе которых шёл человек, ростом ниже его окружающих, облачён был он в длинный плащ и шаровары, а также высокие сапоги. Каждый на баррикаде подметил, что были сапоги эти сняты с какого-то пана или богатого банкира. Окружающие его были победнее одеты: укороченные шаровары, обыкновенные шинели и ботинки с обмотками.