των παιρων

Шаги гулкими отзвуками отдаются от стен коридора. Сквозь большие окна льются лучи последнего июльского утра. Юнги уставился в пол, следя за тем, как под ногами мелькают серые плиты. За спиной остаются двери, но в какой-то момент омега останавливается у нужной аудитории. Ему просто нужно зайти внутрь и забрать диплом Чонгука. И все. - Доброе утро, профессор. - Юнги остановился в дверях, не считая нужным проходить дальше. - О, это Вы. Доброе утро. - Пак развернулся на крутящемся кресле и указал омеге на стул рядом с собой за вытянутым овальным столом, за которым и проходили занятия на кафедре. - Кофе, чай? - Нет, спасибо. - Юнги на ватных ногах подходит к креслу и садится. - Профессор Пак, я пришел за дипломом Чонгука, как мы и договаривались. - Ах да... - Чимин ловко достает с ближайшей полки красный документ. - Вот. - Спасибо. - Юнги... - Альфа откидывается на спинку стула и выжидающе смотрит на Чона. - Вроде как, мы договорились, что можем обращаться друг к другу неформально. - Для меня это немного сложно, Вы все-таки преподаватель моего сына. - Называй меня по-имени, хорошо? - Чимин словно не оставляет Юнги шансов. Смотрит пристально, так, что у омеги сводит живот и ноги слабеют, словно ему не сорок, а двадцать. А потом в нос бьет смородина: сладкая, она растекается по венам, и от этого немеют кончики пальцев. Юнги кажется, что у него губы окрашиваются в сине-красный, а на языке кисловатый привкус сока, но он лишь поджимает губы и улыбается. - Был рад встрече, но мне надо идти. - Погоди. - Пак встает из-за стола и снимает со спинки кресла пиджак. - Нам по пути. Во всяком случае, до двери корпуса точно. Чимин смеется. Он пропускает омегу вперед, после закрывает дверь кафедры и ведет Юнги в сторону лифтов. - Как дела у Чонгука? - Они с Тэхеном на Родосе. Вчера позвонил и рассказал, что Ким сделал ему предложение. - От всей души поздравляю. - Двери за ними закрылись, и лифт плавно скользнул вниз с десятого этажа. - Спасибо. - Юнги сильнее сжимает в пальцах красный диплом сына. - Ты хорошо себя чувствуешь? - Твой запах усилился. - Юнги вдруг решает, что нет смысла строить из себя не пойми что, а от пьянящей терпкости становится по-странному жарко. - Потому что ты волнуешься. А еще тебе надо отдохнуть. Сколько смен ты взял в последний раз? Во время ужина у Кимов в процессе общего разговора Юнги рассказал Паку, где работает, и иногда берет еще смены, чтобы покрывать расходы. - Сколько смен ты взял, Юнги? - Лифт издал скрежет и остановился. - Тебя это не касается. Уж извини. - Омега первым выходит из лифта и большими шагами уходит в сторону дверей в корпус. Но стоит выйти на улицу, как он снова начинает ощущать присутствие Пака за спиной. - Это было резко. - Это было правда не твое дело. - Омега разворачивается к Чимину лицом, смотря чуть снизу и закусив изнутри щеки. - Давай переведем тему. Уже думал о свадьбе? - А... Нет. Пока нет. Чонгук и сам ничего конкретного не сказал. - Я бы хотел помочь, если все-таки решите что-то устраивать. Хотя, зная Тэхена, он скорее захочет свадьбу на острове. И Чонгуку это понравится. - Может быть... - Омега опускает взгляд, сразу представив сына: счастливого и немного смущенного. - Все хорошо? - Я бы хотел увидеть его. В тот момент, когда он будет счастлив. У меня так не получилось. - Не думал дать себе второй шанс? - Чимин вдруг делает шаг ближе, оставляя между их лицами ровно столько, чтобы Юнги почувствовал чужое дыхание на своих щеках. - Мне уже за сорок. Какой еще второй шанс?.. - Омега лишь чувствует, как заливается краской по самые уши. Профессор делает с ним что-то непонятное, оно парализует и заставляет смотреть в глаза. - Шанс узнать, что может быть по-другому. - Альфа вдруг касается двумя пальцами бледной щеки, проведя по скуле и медленно спускаясь ниже к шее, а после наклоняется и трется носом о кожу, наполняя легкие свежей, уже ставшей жизненно необходимой мятой. - Чимин. - Не говори, что не хочешь этого. Все хотят быть счастливыми, а я постараюсь сделать для этого все, потому что, кажется, жить больше без тебя не могу. - Альфа едва целует в шею, выбивая из Юнги сдавленный стон, а после касается лбом лба омеги, смотря в глаза из-под чуть дрожащих ресниц. - Разреши мне стать твоим вторым шансом. У Юнги кружится голова, воздуха не хватает и, кажется, слезы вот-вот хлынут из глаз. Он боится поднять на альфу глаза, потому что знает: он в этом темном омуте уже тонул, забывался, когда слышал голос и едва касался рукой во время случайных столкновений в тот судьбоносный вечер. Голос не слушается, так что Юнги лишь кивает и закрывает глаза. Ресницы слипаются от подступивших слез, их соль стекает на губы и мешается с ягодной сладостью. Чимин приближает лицо омеги к себе, соединяя губы и другой рукой притягивая Юнги за талию, чуть давя на спину. Недаром в детстве, если маленький Гуки не мог уснуть, Юнги заваривал ему смородиновый чай. С мятой.

***

Тэхен стоит на палубе яхты и смотрит в сторону прибрежных скал, где волны бьются о камни и разлетаются в стороны лазурными брызгами. Он изящно подносит к губам вишнёвую сигарету и вдыхает сладковатый дым. Рядом с своеобразным капитанским мостиком и небольшим штурвалом на белом диванчике сидит Чонгук. Он сосредоточенно что-то читает в телефоне и инстинктивно держит ладонь на еще вовсе незаметном животе. Тэхену от этой картины хочется мурчать. На столике рядом устроились два бокала с белым вином, в котором плавали остатки льда, а еще бутылка с минеральной водой, нарезанные Тэхеном персики и мед. - Чонгук. - М? - Как насчет поплавать? - Ты иди, я не хочу. - Тебе надо искупаться. Давай, ненадолго. - Ну Тэхен... Чонгук знает, что против Тэхена в подобных вещах идти бесполезно. Он все равно окажется в воде, а поломаться хочется просто потому что. Уже через минуту омега выныривает из воды, щурясь от дневного солнца. Тэхен плывет рядом, волосы от влаги и ветра завились еще больше, губы покраснели и на ресницах блестят капли. Ближе к вечеру они возвращаются на остров, но причаливают не к своей бухте, а недалеко от местного центрального города, среди других белых яхт с такими высокими мачтами, что голова кружится. Чонгук, чуть пошатываясь, ступает на каменные плиты причала, оглядываясь по сторонам. В нескольких метрах заканчивается парковка для местных моряков, дальше - небольшой зеленый сквер, а там уже начинается город. Он совсем небольшой, с узкими улочками, подоконниками с геранью и уютными тавернами, из которых доносятся звуки живой музыки. Вино обжигает рецепторы, на губах - немного усталая улыбка. Приятная слабость растекается по телу, а Тэхен не может насмотреться на своего омегу. Чонгук до невозможного милый, когда, широко распахнув оленьи глаза, пытается ответить что-то хозяину заведения на греческом. Упс... Допустил ошибку. Грек смеется, хлопает по плечу и исправляет, а Чонгук немного, но краснеет, после смотря на Тэхена. - Я перепутал один звук, а смысл получился другой. - И это даже не китайский. - Тэхен делает еще глоток вина, не отрывая взгляда от омеги. - Все равно ты молодец. - Не хвали меня, ты знаешь, как на меня это действует. - Да что ты? Маленький омежка любит, когда его хвалят? - Тэхен. Ты невыносим. - Чонгук невольно краснеет еще больше, часто хлопая ресницами. - Пойдем. Я покажу тебе одно место. Они выходят из таверны и направляются в сторону моря, только теперь Тэхен ведет их не к тому причалу, где они оставили яхту. Место, где они оказываются - небольшой песчаный пляж под городской стеной. Тут почти нет фонарей, а огни города красиво подсвечивают и без того по-летнему яркие звёзды. - Здесь я впервые тебя увидел. - Тэхен снимает обувь и заходит в теплую воду по щиколотки. Чонгук молчит, но идет следом, босыми ногами ступая в черные волны. Альфа поднимает глаза на небо, рассматривая созвездия и млечный путь. - Как это, впервые? - А вот так, зайчонок. Именно здесь я стоял, когда профессор позвонил и сказал, что нашел мне помощника на практику. И эти помощником оказался ты, Гуки. - Но ведь... Аэропорт... - Фото, Чонгук. Я стоял здесь, когда Пак прислал мне твою фотографию. И тогда я подумал, что было бы здорово... Если бы когда-то ты стоял здесь, рядом со мной. Как видишь, мечты сбываются, если очень постараться. - Тэхен снова смотрит на омегу, а после разворачивает его к себе и берет за руки, прижимая его ладони к своей груди. - Стоя под этими звездами, которые видели мое одиночество, я прошу тебя стать моим мужем и показать звёздам, что теперь мы есть друг у друга. Ты выйдешь за меня, Чонгук? - Тэхен одной рукой расстегивает цепочку на своей шее, которую видимо надел только сегодня, а потом снял с нее... Тонкое серебряное кольцо. Металл блеснул в пальцах, отражая свет неполной луны над водой. Чонгук делает шаг ближе, ступая на лунную дорожку и аккуратно надевая кольцо на свой палец, после поднимая глаза на альфу. - Да, Тэхен. Я выйду за тебя. Чонгук неожиданно выдыхает в чужие губы, когда Тэхен притягивает его к себе и целует. Это касание нежное, легкое, словно альфа пытался передать весь тот трепет, что возникал в нем от одного только любящего взгляда темных глаз. Чонгук распускается, словно цветок, чувствует, как уже родные руки теплым кольцом держат его. Он не упадет, не утонет. Тэхен научит его плавать, не отпустит никогда. Потому что Чонгук - для альфы все. Он уже носит под сердцем их ребенка. Это их общее чудо, и Тэхен это сохранит.

***

3 месяца спустя

- Пап... Он просит банановое молоко, как я ему его достану, на дворе четыре часа утра... - Тэхен устало хрипит в трубку, а Сокджин потирает слипающиеся глаза. - А ты как думал? Прям как твой отец - ребенка заделал, думал, все так просто? - Джини, радость моя, а ты не обнаглел? - Намджун сонно приподнимается на локтях и смотрит на мужа. - Четыре часа утра. - Это не я, это Гуки! - Одними губами произносит омега, на что Намджун понимающе кивает и снова ложится на подушку. - Значит так, Тэхен. Отрывай задницу от кровати и марш на кухню. Я не позволю Гука оставлять голодным. - Да иду я... - Тэхен недовольно бурчит в трубку. - Берешь один банан, отправляешь его в блендер, после добавляешь молоко. Можно чуть разбавить теплой водой и добавить сахар. - Сокджин падает рядом с альфой и пытается не уснуть. - Если что, звони. - Спасибо, пап. Прости, что разбудил. - Ничего, сынок. Спокойной ночи. - Сокджин сбрасывает вызов и утыкается носом в плечо мужа. - Намджу-у-у-н... - М? - А если бы я был беременным, ты бы мне тарталетки с голубикой купил? - Ты не беременный. - А откуда ты знаешь? - Не шути так и давай спать. Мне на совет директоров через два часа. Сокджин отворачивается лицом к стене, непроизвольно надувая губы и закрывая глаза. Нет, он не беременный, возраст уже не тот, но можно же было ради приличия ответить... - Купил бы. - Намджун вдруг обнимает омегу со спины и целует в шею. - А теперь спи. И Сокджин почти сразу же засыпает с улыбкой на губах. Точно так же, как еще один омега, который наконец-то получил свое молоко и теперь сопел на груди своего мужа. Нет, ну а что... Пятый месяц беременности - это вам не шутки, господа. И Тэхен в этом в который раз убедился.